Голос среди пуль

    — Ням-ням. Во-о-от... А! А! А-а-а-а-аумничка. Ням-ням. Вкусно!     Эрик отвлёкся от голо-экрана и, приподняв бровь, посмотрел на Джейн.     — Знаешь, со стороны выглядит так, будто ты умственно отсталая, — сказал он, поднося ко рту кружку с кофе и делая глоток.     — Не слушай папу, — засюсюкала Джейн. — Папа просто завидует, потому что у нас такая вкусная кашка. А-а-а-а... Ням-ням.     Джейн, продолжая причмокивать, зачерпнула очередную ложку "вкусной кашки" и протянула её большеглазому мальчонке, который сидел перед ней на детском стульчике и с любопытством наблюдал за её действиями. Малыш никак не мог понять, почему кашу ест он, а от удовольствия причмокивает мама.     — Ты в курсе, что дети на самом деле не идиоты и с ними надо общаться, как с взрослой разумной личностью?     Джейн, наконец, отвлекалась и посмотрела на мужа, который сидел напротив неё — лишь небольшой стол разделял их. Как всегда утром, пока они завтракали, он просматривал новостные блоги и пил свой кофе. Но почему-то именно сегодня ему вдруг вздумалось отпускать комментарии о том, как она общается с маленьким Сэмом.     Выразительно приподняв бровь, как и он чуть ранее, она спросила:     — То есть что, мне заказать ему пиццу и обсудить стратегию выживания в полевых условиях?     — Я к тому, что не стоит сюсюкать, — усмехнулся он, на миг представив эту картину.     Джейн ничего не ответила и вновь посмотрела на сына. Глаза её тут же засияли, и она, погладив малыша по головке, зачерпнула очередную ложку каши, протягивая её сыну.     — Но он же любит, когда с ним сюсюкают. Ну-ка, ротик... ням-ням.     — Он мужчина и не может любить сюсюканье, — настаивал Эрик.     — Тебе что, воспитывать некого? У тебя там десяток задротов, которых ты натаскиваешь, я же не лезу в твои методы тренировок, вот и ты не лезь в мои.     Эрик уже совсем отключил экран и, подперев подбородок рукой, посмотрел на свою жену. Слегка растрёпанная, ещё не причесавшись с утра, в немного растянутой большой футболке, которая соблазнительно отрывала одно плечико. Не портило её даже пятно всё той же "жутко вкусной каши" на щеке. Ему нравилось наблюдать за тем, как она увлечённо возится с чем-то. Будь то системник ВиртиТекса или их сын. Хотя в глубине души он начал даже немного ревновать.     Нелегко принять тот факт, что любимая женщина уделяет так много внимания кому-то ещё. И он всячески пытался её то отвлечь, то подколоть, чтобы она обратила внимание и на его персону.     Глупо?     Конечно.     Но он ничего не мог с этим поделать. Ему, наоборот, даже нравилось. Особенно когда он начинал придумывать самые идиотские причины, чтобы отвлечь её, а она порой сердилась и метала в него такие взгляды, что кровь в жилах могла бы застыть. Тут же вспоминались старые времена, когда непобедимая Фурия старательно делала вид, что ей нет до него дела.     От этих воспоминаний просыпался былой азарт и непреодолимое желание добиться хотя бы её улыбки. Вновь и вновь заставляя её влюбляться в себя.     И именно поэтому он продолжал цепляться к ней даже по самому незначительному поводу.     — Я тоже хочу участвовать в воспитании нашего сына, — проговорил он, имитируя капризный тон.     — Я позову тебя, когда надо будет поменять подгузник. — Джейн старалась напустить на себя невозмутимый и равнодушный вид, но он заметил лукавый взгляд, который она метнула в его сторону. Всего секунда, но внутри у него всё словно ожило.     — Ты что же, не доверяешь мне? — В свою очередь, Эрик пытался выглядеть возмущённым до глубины души. — В моём подчинении десяток игроков, которые без моего позволения не то что в туалет не могут сходить, даже дышат, когда я скажу.     — А ты что же, думал, раз заделался в тренеры, сразу самый умный стал? — подбоченилась Джейн, не в силах скрыть искорки в глазах. — Ещё и гордишься, что твои салаги по струнке ходят. А где инициатива и свобода мышления?     — Зато они призы хватают — как семечки щёлкают. И именно мои салаги побили твой рекорд меткости. Даже твой трюк с рикошетом, и тот повторили неоднократно.     — А ты чего сам-то раздулся как индюк, словно всё это твоя заслуга? Какой-то талантливый парнишка обошёл твою жену, так ты словно в короли мира заделался.     — Ты забыла, кто их обучает и тренирует? — опять возмутился Эрик, уже почти взаправду.     — И что? Сам-то, небось, заржавел? Даже твои молокососы тебе фору дадут.     Эрик наклонился ближе, оперевшись на столешницу, и посмотрел этой нахальной женщине прямо в глаза.     — Сомневаешься во мне, дорогая?     — Да ладно тебе, все со временем стареют, — усмехнулась Джейн, не отводя взгляда и не скрывая своей провокации. — Или ты думал, что станешь исключением?     — А сама? Что в тебе осталось от легендарной Фурии?     — Я... — Она гневно посмотрела на него. — Я всегда готова надрать тебе задницу.     — А осилишь? Когда сама в последний раз в игре была? Уж кто бы говорил про заржавевшие умения.     Джейн молча сверлила мужа взглядом некоторое время, потом подняла руку и коснулась персонального компьютера на ухе. После чего, всё ещё не размыкая зрительного контакта с мужем, сказала:     — Мам... не могла бы ты зайти в столовую?     Эрик усмехнулся, но продолжил молчать. В конце концов, когда Лорна зашла в комнату, то с удивлением заметила, как эти двое — Джейн рядом с детским стульчиком и Эрик, почти развалившись на столе, — стоят нос к носу и молча сверлят друг друга взглядом.     — Э... Что случилось? — неловко спросила она.     — Мам, — всё ещё не отрывая взгляда, начала её дочь, — присмотри за внуком. Мне надо серьёзно поговорить со своим мужем.     Эрик на это заявление только хмыкнул.     — Да, конечно... — немного испуганно ответила Лорна, подходя к маленькому Сэму, который во все свои большие глазки наблюдал за мамой с папой.     Эрик отстранился и, нахально улыбаясь, сделал величественный жест, приглашая жену проследовать в соседнюю комнату "для разговора".     Джейн, всё ещё хмурясь и пристально смотря на него, прошипела:     — Зона тридцать два. Неограниченного времени и повышенной сложности.     Она резко направилась к выходу, и Эрик, не скрывая широкой улыбки, проследовал за ней.     — Три оружия без модификаций, — начал выдвигать и он свои условия.     — Никаких имплантатов и инвиза.     — Без "Мантикоры" и оружия выше класса "А".     — Без метательных ножей!     — Ограниченный запас патронов.     — Без "вертушки".     — И никаких безопасных зон.     — Идёт.     — Вот и отлично.     — Я тебя сделаю!     — Размечталась.     И, когда оба скрылись из виду, Лорна, наконец, поняла, что они опять собрались в игру и наглым образом спихнули на неё не только своего сына, но и, похоже, обязанность его покормить.     — Ох, господи, сами ещё как дети малые, — вздохнула она, присев перед внуком, и взяла недоеденную мисочку каши.     Взглянув на мальчонку, она невольно улыбнулась. Хотя какие обязанности, ей же только в радость.     — Ну-ка открой ротик. Скажи а-а-а...     Маленький Сэм, съев очередную ложку каши, весело засмеялся и, тряся кулачками, произнёс:     — Аст... ию...     После чего застыл, с улыбкой наблюдая за реакцией бабушки, у которой вдруг округлились глаза, а ложка чуть не выпала из рук.     — Что ты сказал, малыш?     И, словно понимая, что от него хотят, малыш, хлопая ладошками по стулу, повторил:     — А... стр... ю...     Лорна чуть не расплакалась. Её внук произнёс первое слово. Хотя что это? Не мама-папа, а что? Строю? Историю?     — А ну-ка ещё раз повтори.     — Астъию! — радостно построил малыш Сэм.     Нет, только не это. Пусть будет строю... пусть только будет "строю"...     — Вастрийю, — весело повторял малыш, — вастийю-ю-ю! вастрию!     — Я сейчас сама их обоих застрелю!! — сжимая ни в чём не повинную ложку, прошипела Лорна.     Совсем, окаянные, испортили ребёнка! О чём только думают это обалдуи и о чём говорят при нём? Сами не угомонятся, так ещё и сына туда же. Едва успел первые шаги сделать, а уже...     В конце концов, она обессиленно опустила голову.     — Растёт жеж... наследничек.     Вздохнув и кое-как успокоившись, она попыталась улыбнуться и вернуться к кормлению внука.     — Ну что, сорванец, — вздохнула она, — кашка, ням-ням...