Black

Впервые они встречаются на пыльной и слегка обшарпанной лестничной площадке пятиэтажки, когда на часах уже с полчаса идет отсчет очередного понедельника и большинство людей видят цветные (или не очень) сны в своих (или не совсем) кроватях. Незнакомый парень с неподдельным упорством пытается повернуть ключ в замочной скважине, но выходит настолько откровенно плохо, что с губ срывается отборный английский мат (Юнги говорить на чужом языке не может, но понимает прекрасно). Тонкие пальцы вплетаются в густые и до рези в глазах рыжие волосы, в тишине отсчитывается ровно два вдоха и два выдоха, а потом предположительно новый сосед опускается на корточки, устало обхватывает острые коленки руками и утыкается в них чуть ли не носом. - Ты ключ от почтового ящика суешь, вот он и не поворачивается. Они почти идентичны, все попадаются, пока не меняют замок или не делают на ключах опознавательные знаки, - голос Юнги тихий, хриплый и с акцентом, а еще, как оказывается, имеет особый эффект по ночам. Рыжеволосый от неожиданности теряет равновесие, неудачно приземляясь на холодный пол, и смотрит огромными испуганными глазами, заторможенно осознавая, что перед ним простой человек и бояться не стоит. Стыд, смущение и неловкость накатывают волнами, и себя хочется деть куда угодно, желательно либо под землю, либо на другую планету, но по факту не удается даже нормально подняться на ноги. - Прости, я тут… - Да понял я, - прохладной ладони касается до одури теплая, легко вытаскивая связку ключей, а через секунду дверь слегка, но от этого не менее противно, скрипит. – Мне говорили, что сюда переедет какой-то парень. Я Мин Юнги, кстати. - Ким Тэхен, - шатен смотрит в карие глаза и ловит, как легко и непринужденно губы соседа растягиваются в необычную, какую-то даже прямоугольную улыбку. – Спасибо за помощь. - Пустяки, обращайся, - Юнги сует ключи их законному владельцу в раскрытую ладонь, а потом руки в карманы широких потертых джинс и преодолевает расстояние в пару метров за секунды, открывая уже свою дверь. Он спиной чувствует на себе изучающий взгляд и даже представляет, как у этого странного парня слегка наклонена голова на бок, а потом, уже переступив порог, оборачивается и понимает, что не прогадал. Тэхен вновь улыбается, уже не так сильно, но как-то более уютно и по-домашнему, слегка щуря глаза, а потом бросает короткое «спокойной ночи» уже в закрытую дверь. Он бы зашел внутрь, но что-то держит на дурацкой лестничной площадке, заставляя ждать и скрыться в своей квартире только после тихого «и тебе» из-за тонкой деревянной поверхности. Юнги до ужаса болтливый, понимает Тэхен спустя месяц общения. По нему так сразу не скажешь, но шатен может часами говорить о повседневной рутине, о марках машин, других городах или музыке. Его мало волновало, отвечают ли ему и слушают ли вообще, не уходят, уже хорошо. А Тэхен готов был слушать, отвечать и быть рядом, и их ночные беседы с двенадцати и до четырех превращались в привычку. Юнги всегда сидел на ступеньку ниже, удобно устроившись между разведенных ног рыжеволосого и устало прикрыв глаза, а Тэхен обнимал его за худые плечи и перебирал густые волосы. - Курить хочется, - еле уловимо выдыхает шатен однажды, а рыжеволосый удивленно хлопает глазами и замирает, неожиданно осознавая, что шло не так в последнее время. Он опускает прохладную ладонь на бедро, длинными пальцами выуживая из кармана растянутых домашних шорт Юнги неоткрытую пачку, и улыбается. - Решил бросить? – они знакомы не так давно, но Тэхену кажется, что всю его жизнь. Шатен покупает новую пачку строго в воскресенье вечером, растягивая ее на неделю. Ни больше, ни меньше. Но сегодня уже ночь четверга. - Не то чтобы, просто Чонгук не любит, когда я курю, - чужое имя стуком отдается в голове и где-то под ребрами, рыжеволосый стирает улыбку с лица и утыкается в чужую макушку, прячась. От Юнги или от себя? Он видел Чонгука всего один раз. Обычный мальчик с крашеными в бордовый цвет волосами открыл ему дверь в квартиру шатена и, кажется, уже тогда совершенно не понравился Тэхену. Чонгук не нравился ему, но до одури нравился Мин Юнги. - Но курить мне от этого меньше не хочется, - в голосе шатена слышится, кажется, вселенская усталость, и дышит он совсем тихо, выдыхая через рот, чуть приоткрыв губы. - Он снова приезжает? - Юнги не отвечает, но улыбается тепло-тепло, а у Тэхена что-то щемит внутри и скребет. Лишь бы ненадолго. Рыжеволосый пару раз прокручивает пачку в руках, а потом тянет за синюю полоску, открывая, и вновь лезет в карман шатена, на этот раз за зажигалкой. В глазах Юнги открытый вопрос, а Тэхен аккуратно подносит сигарету к губам и поджигает, неумело делая затяжку, первую в своей жизни, невольно морщась и слабо откашливаясь. - Тэ, ну что ты творишь? – рыжеволосый позволяет сокращать свое имя лишь Юнги, ведь у него это выходит безумно нежно и до легкой дрожи в кончиках пальцев. Шатен откидывает голову ему на плечо и смотрит долго и внимательно, а Тэхен легко поворачивает парня к себе лицом и вновь затягивается, уже уверенней, смотря не менее пристально. Он пару раз выпускает едкий дым в пространство, а потом задерживает и подается вперед, касаясь губами чужих губ, надавливая на подбородок и выдыхая в приоткрытый рот. Рыжеволосый то едва прикасается, то кусается, а Юнги не целует, позволяет целовать и только цепляется пальцами за угловатые плечи. Утром следующего дня приезжает Чонгук, и шатен пропадает для Тэхена. Они сталкиваются пару раз на лестнице, но Юнги лишь виновато улыбается и скрывается в своей квартире. Он возвращается через неделю, нетерпеливо нажимая на звонок без остановки на протяжении пяти минут, пока на пороге не показывается рыжая макушка. Шатен улыбается и треплет парня по волосам, а Тэхен просто не может не улыбнуться в ответ. Не умеет. - Уехал? – он прекрасно знает ответ, ведь иначе Юнги не стоял бы возле двери в его квартиру, но все равно спрашивает. Надеясь, что станет легче или больнее? - Ага, - легко и непринужденно и все-таки становится больнее.– Пошли, у меня есть к тебе дело. Шатен берет Тэхена за руку и тянет через лестничную площадку к себе, а рыжеволосый держится и не сопротивляется. В квартире Юнги приятно пахнет хвоей, а по полу в гостиной разбросаны сотни листков с десятками слов на каждом. Шатен садится на кожаный диван и смотрит радостно и взбудораженно из-под отросшей челки, пару раз хлопая возле себя, предлагая присоединиться. Тэхен опускается рядом и старается не дышать, чтобы не разрушить хрупкую вселенную вокруг Мин Юнги. Таким он его еще не видел, поэтому непроизвольно смотрит очень долго и очень пристально, изучая, впитывая и запоминая. Шатен что-то говорит, улыбается и протягивает все новые и новые листики, которых у рыжеволосого в руках уже перевалило за двадцать. - Ну, так что, ты поможешь? – в карих глазах растерянность и совсем мало осознания происходящего, но Тэхен кивает, не может иначе. Только потом он понимает, что Юнги собирается записать песню, а вокалиста очень не хватает. Только потом до него доходит, что эта песня предназначается одному конкретному человеку, но не ему. Только потом он злится на себя из-за того, насколько слаб и трус, не может ни отказать, ни признаться. Тэхен целый месяц проводит любую свободную минуту с Мин Юнги, упорно делая вид, что помогает, первые семь дней, а потом и правда помогает, ведь для шатена это очень важно, рыжеволосый по глазам читает, насколько. И плевать, что размер черной дыры где-то возле легких увеличивается слишком быстро. - Идеально, - Юнги выключает микрофон и устало облокачивается о спинку стула, а Тэхен стягивает огромные наушники и щурится наигранно радостно, но по-настоящему настолько болезненно. – Я бы без тебя не справился, Тэ. Рыжеволосый думает и кусает губы, взвешивает все за и против, теряется в чувствах и желаниях, а потом прячет карие глаза за челкой и подходит очень близко, на расстояние вытянутой руки. У Юнги темные глаза и смотрит он снизу вверх внимательно и как-то сквозь, просчитывая чужие действия на шаг вперед или думая, что просчитывает. Тэхен считывает в прищуре и легкой ухмылке «не решится, еще ребенок» и решается, назло и вопреки. Это не первый его и даже не первый их поцелуй, но здесь и сейчас все не так, все иначе, и Тэхен хочет избавиться от пустоты под ребрами. У шатена обветрены губы и он все так же не целует, только позволяет целовать, а рыжеволосый готов выть. От обиды, желания или чего-то другого? - Ну же, Юнги, ответь, наконец. Ты мне должен, неужели я не заслужил? – Тэхен снова тянется к слегка распухшим губам и проникает языком в приоткрытый рот, чувствуя, как тонкие руки обвивают его шею и (даже не верится) ему отвечают. Рыжеволосый тянет парня на себя, заставляя обвить ногами, и на ощупь идет в спальню, а уже там опускает шатена на белые простыни и нависает сверху. - Не слишком ли высокие у тебя расценки за работу? – Тэхен хмурится и кусается, слегка оттягивая бледную кожу над ключицей, а потом проводя по покрасневшему месту языком. Извиняется. Юнги бы оттолкнуть парня, если совсем откровенно, но рыжеволосый знает, что этого не будет. Шатен очень хочет. Не с ним и не так, но очень. Тэхен снова целует с мыслью «только не стони его имя», а Юнги разводит худые ноги и выгибается, прикрывая глаза. Утром за чашкой кофе кажется, что ничего и не было, ведь шатен ведет себя как прежде: много говорит, изредка улыбается и треплет рыжие волосы. А Тэхен то дышит, то забывает об этом, считая удары сердца в минуту, и старается не смотреть. Больно, обидно и скребет. Не только на сердце, но и в горле. - Мне Чонгук написал, что я идиот, раз столько времени молчал, и что он переезжает ко мне. Ему очень понравилась песня, - у Юнги по прежнему хриплый и спокойный голос, а у Тэхена мелко-мелко дрожат руки. Больше они не говорят друг с другом. Рыжеволосый моет за собой кружку с так и не выпитым горячим напитком и медленно обувается в прихожей, думая, что из них двоих идиот он. - Тэ, не глупи, - бросает Юнги, когда Тэхен переступает порог своей квартиры, но в ответ лишь тишина и никакого ответа из-за деревянной поверхности. Кажется, что дыра внутри становится больше самого парня, а ее тьма поглощает с головой. Тэхен опускается на пол, прислоняясь спиной к шершавой поверхности, и включает записанную с Юнги песню на повтор. Он добивает себя или надеется, что станет легче?