Сделка

Эта глава получилась очень тяжелой и грустной. Жду ваших комментариев, они для меня очень важны. Я открыла глаза уже в кровати под одеялом в комнате Клауса. Шторы на окнах были задернуты, создавая приятную темноту. Шея и плечо, на которое уже расползся укус, нещадно болели. С трудом повернув голову, я заметила заботливо оставленный кем-то пакет с кровью. Горло пересохло, я знала, что мне нужно выпить хотя бы глоток и, с трудом сев на кровати, взяла такой желанный пакет. Стало легче. Пусть и немного, но легче. И я смогла восстановить в памяти события нескольких (?) часов. **** Когда Елена увидела на моей шее укус, она тут же кому-то позвонила (я отчаянно надеялась, что не Тайлеру), при этом следя, чтобы я не упала в обморок. Через несколько минут дверь открылась и внутрь уверенной походкой вошла Ребекка, а за ней, немного смущенный от того что пришлось войти в женский туалет, Мэтт. Краем сознания, я подметила, что на выпускной они пришли вместе и вообще держались как пара. Они втроем немного поприрекались куда меня везти: домой или к Майклсонам. В итоге, Мэтт подхватил меня на руки и вынес из туалета, а потом из школы и осторожно погрузил на заднее сиденье своей машины. Рядом со мной села Елена. Ребекка с нами не поехала. Дорога от школы до особняка Клауса странным образом выветрилась из памяти. Помню только, как Мэтт со мной на руках буквально влетел в дом, спрашивая у Элайджи, открывшему нам дверь, где Клаус. И как всегда спокойный ответ Элайджи: «Клауса сейчас нет в городе. Он уехал в аэропорт несколько часов назад». «Уехал. Без меня», - как-то отстраненно подумала я и видимо потеряла сознание. **** Мы сидим на крыльце дома Гилбертов и играем. - Смотри, что мне купили, - радостно говорю я и показываю Елене куклу Кена. Подружка, до этого расчесывающая волосы одной из барби, в честь которой спустя годы будет называть меня Деймон, тут же бросает игрушку и с восторгом берет Кена. Тут мама Елены, не дав ей тщательно рассмотреть игрушку, зовет нас в дом обедать. После плотного обеда мы возвращаемся к игре. Елена не выпускает из рук моего Кена, а потом, когда мне уже пора уходить, не желает его отдавать. А когда я пытаюсь его забрать и случайно сжимаю ее руку слишком сильно, со слезами на глазах кричит: - Ты мне больше не подруга! В этот момент за мной приезжают мама и папа, они не слышали этих слов и на следующий день вновь привозят меня играть к Гилбертам… **** Вздрогнув, я открываю глаза. Я лежу на кровати в комнате Клауса, а вовсе не на пороге дома Елены. Это лишь воспоминание тринадцатилетней давности. Кто мог подумать, что эта история повторится, когда нам обеим будет по восемнадцать лет? Вот только теперь вместо Кена был Тайлер. Надо же, какая ирония. Кажется, на следующий день, когда меня снова привезли к Елене в гости, она кинулась мне на шею еще в дверях, умилив взрослых такой трогательной дружбой. Потом, наверху в ее комнате, она со слезами отдала мне Кена, которого я забыла забрать накануне вечером. - Мне он не нужен, - вспомнила я ее полузабытые детские извинения. – Мне нужна наша дружба. Ты моя самая лучшая подруга. - Лучшая подруга, - еле слышно прошептала я и поняла, что окончательно ее простила. Даже не знаю, почему. Мои воспоминания оборвала жгучая боль в шее и пронзительный крик. Лишь через несколько минут, я узнала свой голос. Это был мой крик, полный боли. **** Я сижу на кровати в подвале Сальваторе. Напротив сидит мама. - Не надо, не заставляй меня забывать. Я никогда не причиню тебе вреда, - говорит она. Но я ей внушаю. А потом, свернувшись клубочком на диване плачу несколько часов и повторяю одну фразу: «Мама, прости». - Ты поступила верно, Кэролайн, - слышу я успокаивающий голос Стефана, но не обращаю на него внимания. **** Я открываю глаза и вижу темную фигуру, стоящую возле окна. - Пожалуйста, помоги, я не хочу умирать, - шепчу я пересохшими губами. Человек возле окна оборачивается. Я узнаю Клауса. - Извини, Кэролайн, - с дьявольской улыбкой говорит он. – В третий раз смерть не обмануть. Он оказывается возле меня. В его руке кол. - Клаус, - еле слышно я произношу его имя, в которое вкладываю все: и боль, и просьбу, и что-то еще. Мгновение он колеблется, а потом, кусок дерева проламывает грудную клетку и пронзает сердце. - Прости, - шепчет он. **** Я резко просыпаюсь. Я уже не понимаю, где просто воспоминания, а где кошмары. Дрожащими руками беру пакет с кровью, но она уже не помогает. В третий раз смерть не обмануть. **** Один раз мне приснилась Ребекка. Она сидела на краю кровати в какой-то напряженной позе. Ее лицо освещают пробившиеся сквозь плотные шторы лучи солнца. Уже рассвет? Или закат? Я не знаю и стараюсь разобрать что она говорит, но не разбираю ни слова. Ребекка осторожно касается моей руки, в ее глазах плещется страх в перемешку с беспокойством, и тогда я ясно понимаю, что это сон, в реальной жизни ей безразлична моя судьба. И, прежде чем проснуться или провалиться в другой сон, я слышу ее тихие слова: - Держись. Ник уже едет. **** Боли уже нет. Только усталость. Я так устала. Интересно, куда я попаду: в рай или в ад? Страшно не было, ну может совсем чуть-чуть. Главное, там нет боли, только спокойствие. Не знаю, откуда я это знала, наверное, чувствовала. Я начала падать в темноту. Очертания комнаты постепенно таяли. Тут я услышала то, что хотела в эту минуту больше всего, его голос: - Кэролайн! И тьма поглотила меня.