Жемчужный браслет

Батя задумчиво перебирал содержимое небольшого замшевого мешочка. Это было его хобби, довольно логичное даже, но не слишком афишируемое. Все равно ведь работать приходилось под водой, так что иногда даже везло. За годы службы собралось примерно полсотни морских жемчужин, разных цветов и размеров. Еще была пара сотен жемчужин более мелких и с различными изъянами, но сейчас Булатов отложил их в сторону. Тоже можно будет пристроить куда-нибудь в ближайшее время, хоть девчонкам на бусы к Восьмому марта, не у себя же все это держать. Иван не хотел собирать коллекцию, просто все детство мечтал найти именно жемчужину. А потом, когда появилась возможность, стал изредка нырять именно за жемчужницами, тем более что служба не скупилась на разные моря. Но теперь возникала серьезная проблема, подобрать для браслета одинаковые жемчужины не получалось. А ведь знакомый ювелир предложил такую симпатичную модель. для которой нужно было пятнадцать хороших жемчужин и золото. Как раз выходил достойный подарок на тридцати пятилетие Багиры. А нужны ли одинаковые? Иван задумчиво перебирал отобранные пятнадцать перламутровых бусин, которые от тепла рук начинали отливать более мягко. Бусины были примерно одного размера, но разных оттенков. И ассоциации вызывали совершенно разные. Вот золотистые, три, каждая чуть более темная, чем предыдущая. Каждая напоминает солнечный и безмятежный день, которых было очень немного, но они были. Только более темные пятнышки говорят о том, что даже так все не бывает гладко. Вот эта, самая светлая, напоминает тот самолет, кокетливую улыбку и новый черно-белый костюм. Точно так же бликовали волосы Бизона от солнца, пробивавшегося в иллюминатор, так же мягко, но хитро сияла ее улыбка. И безумно хотелось прижать ее к себе, усадить на колени. Жаль, не смог. Смелости не хватило. Вот другая, тоже золотистая. Твой день Рождения и поиски экспериментальной торпеды. Конек-горбунок, тот забавный ученый и твое платье. Букет белых роз, костюм и бабочка. Мы с Бизоном даже ботинки начистили, а ты улыбалась и светилась изнутри. Тоже будто золотистым светом. Жалко, что пришлось прервать столь приятное застолье ради погони. Но тоже весело было, если подумать. Третья, самая яркая. Помнишь, мы тогда сидели у меня на даче? Был такой восхитительный осенний день, Бизон с Барсом спорили, как правильно жарить шашлыки, мы с тобой сидели за столом, потом я взял тебя за руку. И мы целый день вспоминали разные истории, смеялись и шутили. Хорошо было, правда? Темные. Жемчужины редко бывают именно черными, мне такие не попадались ни разу, а вот темных много. Больше, чем любых других. Вот и сейчас удалось отобрать целых пять. Судьба у нас такая. Вот эта, темно-фиолетовая, напоминают ночь в приморском городе. Том самом, где мы охотились за чудовищем, где ты рискнула вступить в рукопашную схватку с дельфином. Как же я тогда испугался... От страха на тебя наорал, с трудом выдавил из себя извинения. А потом не мог заснуть. Полночи крутился в своем номере, так что скрип кровати мешал тебе через стену. Потом ты не выдержала, пришла ко мне и прилегла рядом. Только тогда я смог заснуть, крепко прижимая тебя. А утром чувствовал себя счастливым, жаль, что не долго. Вот эта, будто темно-багровая. Напоминает закат на острове. На маленьком и безымянном финском острове, где даже не было постоянного населения. Только старый маяк и парочка туристов. Именно такого оттенка был закат, когда мне пришлось принимать очень тяжелое решение. Я остался, но все равно рассчитывал выбраться. И выбрался... Вернулся к тебе. К вам. Эта, тоже будто багровая, точнее цвета запекшейся крови. Твой ребенок, тот самый, который так и не родился. Бедная моя, как же я хотел тогда тебе помочь. Жаль, что это не в моих силах было. Девочка, а ты ведь до сих пор об этом помнишь. Иногда замираешь, даже плачешь. Юннаты в такие моменты каждый раз недоумевают, но мы с Бизоном не позволяем им тебя о чем-то спрашивать. Вот у этой странный оттенок. То ли синеватый, то ли зеленоватый, но будто немного мутный. Вода в том гроте, в который я полез по просьбе соседа, а ты уже за мной. Помнишь, там были подземные катакомбы и диверсанты. Хотя, ты точно не забудешь, слишком много там пережила. И последняя, самая темная. Тот день, когда мы расстались на долгие два года. День, когда реорганизовали наш "Тайфун". Тогда слишком много всего произошло, наше расставание, твоя обида, арест Физика. До сих пор все не заросло и не зажило, но я надеюсь, что время лечит. Главное, что мы снова вместе. А вот эти светлые. Две белые, молочная и кремовая. Наши товарищи, те которые сейчас, к сожалению, далеко. И вернуть их тебе я не могу, как бы не хотел. Вот белая с серебристым оттенком - это Петрович. У него были такие же волосы, седые. И искренняя, отцовская забота. До сих пор знает все о каждом из нас, волнуется. Настоящий командир, без него наш "Тайфун" не стал бы легендой. Надеюсь, что когда-нибудь смогу стать таким же командиром для своих, но с нами Одинцову было проще, чем мне с юннатами. Вот вторая белая - Варяг. Кстати, заказал для тебя огромную корзину тюльпанов, доставят завтра утром, прямо в квартиру. В ресторан не успеет, улетает. Вот правильно ты его лебедем обзывала, вся жизнь у человека в воздухе проходит. Он об этом прозвище знал, но не обижался. И тоже старался тебя беречь, как мог. Только не любишь ты, когда тебе берегут и опекают. Вот эта скорее кремовая. Барс. Твой любимый маленький Барсик. Но у тебя и Бизончик временами маленький и Физик, а Ионов по жизни Котенок. Но вот улыбка у Снежного тоже была такой сияющей, отливающей перламутром. Скучаешь? Ничего, скоро увидитесь. А вот эта бежевая. На Гнома похожа. Вроде и ничего особенного, но взгляд притягивает и уже не отпускает. Вот и Сергей у нас был таким же, незаметным, но необходимым. Жалко, что ушел. Не только от нас, но и со службы. А вот Рифа тут не будет, его переведут к нам в Центр. Как раз к твоему юбилею, это тоже сюрприз. Пригов подсуетился. Меня опередил, это точно будет лучший подарок. Тебе ведь все юннаты рядом просто необходимы, они же все как твои дети. И три розовые. Но знаешь, наверно, в браслет пойдут только две, на третью я не имею права. Розовые - это поцелуи. Наши, точнее твои. Два, на которые я так и не ответил, но помню. И буду помнить до самой смерти. Первый был тогда, когда ты думала, что умираешь. Странный и трепетный поцелуй, с горьковатым привкусом твоего отчаяния. Безумно желанный и безумно запретный. Как же мне тогда хотелось ответить, но так и не смог. Трус я все-таки. И второй, тоже твой. Тот поцелуй в лазарете, котором я и знать не должен был. Моя маленькая, слабая и испуганная девочка, которая становится сильной и несгибаемой, зная, что я жив. Никогда не пойму, чем заслужил такое счастье. Вот так пусть и будет, а третья жемчужина... Я знаю, что с ней сделать. *** Несколько дней спустя в КТЦ праздновали день Рождения Маргариты Степановны Кошкиной. Сама Багира искренне радовалась такому вниманию, с интересом рассматривала подарки и открытки. Особенно ее поразил подаренный Булатовым браслет, впрочем, не ее одну. - Ух ты! Батя, а откуда ты столько жемчуга набрал? - Кот, ты не поверишь, но нашел. За все годы службы немало попалось. Вот мечта детства у меня была - найти жемчужину. - Красиво, они все разные. - Багира не могла оторвать взгляд от собственного запястья, все перебирала жемчужинки, оправленные в золото. - Будто летопись нашего знакомства. Бать, а почему четырнадцать? Пятнадцатой нет? - Есть, но эта тема для отдельного разговора. - Так давай поговорим. - Багира улыбнулась и вышла из зала ресторана на террасу, поманив Булатова за собой. - Так что с пятнадцатой? - Она тоже розовая. - Мягко улыбнулся мужчина и бережно поцеловал именинницу в губы. - Такая же редкая, как и наши поцелуи. А жаль, я больше всего люблю розовый жемчуг. - Булатов ушел, а на перилах террасы осталась маленькая коробочка. Тоже розовая и круглая, с перламутровым оттенком. Внутри лежало колечко, тоненький золотой ободок с крупной розовой жемчужиной. Почему-то оно идеально село на безымянный палец.