Идеальное решение

Мы с братом встретили его одновременно, вместе почуяли запах и синхронно оглянулись. Кто бы знал, что с этого и начнутся все наши самые страшные проблемы. Омежка сидел с братом-альфой и его беременным мужем. Это был так называемый семейный бар с крепкими дубовыми столами, накрытыми скатертями в цветочек, с живой музыкой кантри, с полноценными обедами и тому подобным. Бар, закрывающийся ровно в двенадцать ночи. Основные посетители — семейные пары или служащие днем, спешащие пообедать в середине рабочего дня. Тут не было хулиганов, рек виски и полуобнаженных тел. Поэтому мы с моим младшим братом сюда и ходили выпить по вечерам, после работы. Работали мы в семейном строительном бизнесе, я — главным инженером, а брат экономистом. Мы оба выросли в обычной семье: с правильными моральными устоями, поэтому нам и было так тяжело с нашим омегой. С детства дома мы видели любовь и преданность наших родителей, которые никогда не ссорились. Если, будучи маленькими карапузами, мы и дрались, то наш папа-омега сразу строго это пресекал: — Я сам изобью вас обоих, если не будете дружить. Вы друг для друга самые родные и близкие. Поняли? Я, как старший брат, встал первым и пошел пригласить понравившегося мне омегу потанцевать. На площадке для танцев медленно переминались с ноги на ногу две семейные пары в возрасте. — Добрый вечер, — обратился я к альфе, — можно пригласить Вашего брата потанцевать? Альфа окинул меня хмурым взглядом, но прицепиться было не к чему: высокий стройный брюнет двадцати шести лет, в меру накачанный, с интеллигентным лицом человека с высшим образованием. Я был достаточно симпатичным, с коротко стрижеными волосами в обычных джинсах и темной майке. Я улыбнулся, и это решило дело: — Микки, хочешь потанцевать? — Да. — Омежка смутился и даже покраснел. — Ладно, идите. Во время медленного танца мои руки целомудренно лежали на его талии, я, просто молча, рассматривал свою пару. Про то, что он и есть моя пара, я сразу догадался по запаху. Парнишка пах как яблочный пирог моего папы-омеги. Я почувствовал яблоки, корицу и жженый сахар. Такой букет запахов был мне родным и близким. На вид омеге было лет восемнадцать. Светло-рыжие волосы, бледная молочная кожа и россыпь веснушек на носу. Он пах девственностью, нежностью и домом. Танец закончился. Я поцеловал его руку и вернул семье. — Большое спасибо, Микки, — сказал я. — А вас как зовут? — спросил Микки и сразу же стал ещё краснее. — Извините, не представился, я Рик. — Очень приятно, — ответил брат-альфа, — садитесь с нами. Меня зовут Клаус, а это мой муж Стефан. Беременный супруг смутился и тихо поздоровался. Я просто кивнул. — Я тут с братом, сейчас я его позову. Я подошел к брату и начал канючить: — Пожалуйста, пошли, сядем там, там мой омега, я влюбился от одного вдоха, он точно мой, Энрике, пошли. Брат как-то странно на меня посмотрел, но встал и пошел. У нас были хорошие дружеские отношения. — Добрый вечер, меня зовут Энрике и я его младший брат. Мы все расселись, и потекла неспешная беседа о семьях, о работе, вместе поругали новый налог на телевидение. Всё как обычно, кроме того, что я смотрел и обращался только к Микки, к моему Микки. Мой брат странно на нас поглядывал, но продолжал вести неспешную беседу с Альфой и его мужем. Где-то через час, около девяти вечера Клаус и Стефан начали собираться. Мы с братом встали, и тут я заметил, что Микки смотрит то на меня, то на моего брата-альфу, как бы оценивая нас. Я протянул Альфе свою визитную карточку и предложил обращаться, если возникнут вопросы или желание что-либо перестроить. Он протянул мне свою адвокатскую визитку. Мы вежливо попрощались и разошлись. Уже на улице я весело толкнул брата в бок и сообщил: — Я скоро женюсь. — Да, а на ком? — Как это на ком, на Микки. Я специально подъезжал к его старшему брату, намерения у меня серьёзные, буду просить его руки. — Чего вдруг? — вспылил брат, хотя уже двадцать четыре года обычно всегда был вежливым и уравновешенным альфой. — Он — мой омега, я чувствую. — Нет, он не твой. — Как это не мой, что ты имеешь в виду? — Я имею в виду, что он — мой омега. Я это сразу понял, он пах как моё детство, как папин пирог с яблоками, такой родной и домашний запах. — Что? — я замер в шоке — детство у нас было общим. — Я передал ему записку с моим номером телефона, он взял её и улыбнулся. — Когда это ты успел? — Пока ты обсуждал налоги с его братом, омегам такое не интересно. Я остановился прямо посредине улицы: — Я не смогу жить без него, я признал в Микки свою истинную пару. — Рик, я тоже. — Хорошо, давай так, пусть он выбирает, но когда он сделает свой выбор, второй уходит и не мешает чужому счастью. — Договорились. И давай помнить, что мы всё-таки братья — никаких гадостей и подлостей, идёт? — Согласен. Мы решили пригласить маленького Микки на свидания. Я — завтра, а Энрике — послезавтра и потом спросить омегу. Не тянуть время и не мучить его и друг друга. После этого мы молчали всю дорогу домой, это был первый вечер, когда мы не разговаривали. Мы с братом, всю жизнь дружившие, вместе работающие и вместе снимавшие квартиру в городе. Мы всем делились, у нас даже был один счет в банке, еще с пятнадцати лет, с моей первой подработки летом на каникулах. Мы никогда не соперничали, у нас были одинаковые вкусы и в одежде, и в друзьях — это-то и сыграло с нами злую шутку. Вечером перед сном я думал только о том, что брат моложе и ближе по возрасту к Микки, и тот может выбрать его. А я не смогу с этим жить.