Идеальное решение

POV Микки. Всю дорогу я спал, просыпался, плакал и опять засыпал. Мы ехали на машине может быть час, а может трое суток, я не знаю. Несколько раз Клаус будил меня, поил водой, большая часть которой вытекала изо рта на шею и майку. Потом на руках носил в туалет на бензозаправках. Я так ослабел, что ему приходилось поддерживать меня там за плечи. Но есть я категорически отказывался. Клаус не настаивал, и не разговаривал со мной, наверно, брезговал шлюхой. Я ни о чем не думал, как будто был письменным столом или прикроватной тумбочкой. Мне казалось, что я не Альф своих потерял, а свою душу, и жить теперь незачем. Пейзажа за окном я не видел, потому что лежал на заднем сидении. Иногда меня подташнивало, но рвать было нечем, и только легкая тяжесть в попе сообщала мне, что я ещё жив. Наконец мы приехали. Брат взял меня на руки и поднес к двери маленького одноэтажного белого домика неизвестно где. Вокруг лето, бабочки летают, птички поют, и пахнет розами. Клаус постучал в дверь ногой. — Да-да, уже открываю, — на пороге стоял высокий седой Альфа, дальний родственник нашего отца. До этого раза я видел его только на похоронах родителей. — Привет, Виллиям, а вот и мы. Микки плохо себя чувствует после того, что с ним произошло. Можно его где-то положить? — Да, конечно, проходите, вот гостевая спальня. Микки, теперь это твоя комната. Я оглянулся. Миленькая омежья комната: голубые стены, белые занавески и темно-синий ковер на полу. Вся мебель состояла из крепкой дубовой кровати и небольшого шкафа. Клаус положил меня на кровать, и они вышли. — А как его запереть? — раздался из коридора голос Клауса. — Клаус, мы не запираем родственников. Мы с супругом хотим помочь ему. Не волнуйся, всё будет так, как лучше для Микки. Пусть пока отдыхает. А тебя мы покормим обедом, отдохнёшь и поедешь домой. — Я должен ехать прямо сейчас. Мой Стефан беременный и я умираю, как хочу быть сейчас рядом с ним. — Ладно, езжай, истинные не могут друг без друга. Я услышал, как за братом закрылась дверь, и сразу же постучали ко мне: — Микки, можно? — Да. — Меня ты помнишь, а это мой муж Юрий, он русский, — начал дядя, заходя ко мне вместе со своим супругом. — Привет. — Когда-то тридцать лет назад против нашего союза взбунтовалась вся родня. Он-де коммунист, он тебя не любит, а просто хочет уехать из Союза и многое тому подобное. Но, как видишь, мы победили и уже много лет вместе. И четверо детей и двенадцать внуков доказывают нашу правоту. Вот по этой причине мы живем так далеко от остальных родственников. А теперь ближе к делу, ты хочешь позвонить своему Альфе? — Да, пожалуйста. Я позвоню, а потом всё подробно расскажу вам обоим. — Хорошо, вот телефон, набирай номер. Я набрал, поставил на громкую связь и Рик сразу ответил: — Здравствуйте, это Рик. — Привет, Рик, не волнуйся, с Микки, всё хорошо, — дядя Виллиям хотел сразу его успокоить. Но не вышло. — Пожалуйста, отпустите его. Я очень богатый человек, я заплачу, сколько скажете. И заберу заявление из полиции, только не трогайте его. Всё, что угодно. — Рик, Рик, со мной всё в порядке, Виллиям мой дядя, двоюродный брат отца… или троюродный? — Троюродный, Микки. Рик, пожалуйста, не волнуйтесь так. Приезжайте и заберите Микки. Я обещал завтра пойти с внуками в парк, поэтому сам я не могу привезти его. Записывайте куда ехать. Мой дядя продиктовал адрес и, прервав поток благодарностей, отключился. — Микки, пошли кушать овсяную кашу и заодно расскажешь, чем твой Рик так не угодил Клаусу. Рассказывай всю правду, мы понимаем, что что-то произошло, иначе бы твой брат так не поступил. — Простите, но, кажется, я не могу встать. Перенервничал и ничего не ел… — Тогда лежи, Юрий принесёт тебе сюда. Муж моего дяди, симпатичный блондин явно лет на 10 младше супруга, кивнул и пошел на кухню. Он почти не говорил. Не думаю, что до сих пор не выучил наш язык, скорее был молчун по характеру. Я спокойно рассказал дяде всю правду от начала и до конца. Он тихо слушал и только покачивал головой в такт моим словам. — Я слышал, как Рик обещал за тебя все свои деньги и как при этом дрожал его голос. Он точно тебя любит. Если второй брат относится к тебе хотя бы вполовину так же… Микки — ты счастливчик и у вас всё будет хорошо. — Энрике ничего не говорил потому, что, скорее всего, вообще плакал. Он более чувствительный, чем Рик. Он младше и лучше понимает омег. Рик принимает все решения и всегда берёт ответственность на себя. А Энрике и я, нам проще подчиняться. Тем более что Рик думает в первую очередь обо мне, потом об Энрике, а о себе и своих желаниях — в последнюю. — Микки, вот каша. — Юрий приобнял меня и помог мне сесть. — Вилли, он совсем слабый. Принеси подушек под спину, ему тяжело сидеть. Я поел кашу и уснул от усталости и переживаний. — Микки, любимый, ты как? — Рик? А где Энрике? — Брат в машине. Мы не знали, что ты рассказал дяде, а что нет, — мой Альфа нежно обнимал меня и тихонько целовал в лоб. — Рик, пусть брат заходит, Микки нам всё рассказал. Эта ваша жизнь и вы сами решаете, как сделать её счастливой. — Большое спасибо, Виллиям. Если я могу для вас что-нибудь сделать — скажите, вы меня очень обяжете. — Да, Рик, не забудьте пригласить нас на свадьбу, — сказал улыбающийся Юрий. Потом, когда Энрике с покрасневшими глазами обнимал и целовал меня, Рик рассказывал дяде как искал меня, как обещал большое вознаграждение и даже снял видеоролик. По телевизору его всё время крутили по всем каналам. А дядя, в свою очередь, объяснил, зачем поддакивал Клаусу — чтобы потом помочь мне. Если бы он отказался, неизвестно, кому и куда отвез бы меня Клаус. Дядя сразу решил поступить по совести. А, увидев метку у меня на плече, понял, что именно надо сделать. — Понимаешь, Рик, мне очень много лет, но я ни разу не слышал, что бы насильники ставили метки своим жертвам. Ведь так их можно выследить и найти. — Что рассказал вам Клаус? — То, что двое Альф жестоко изнасиловали Микки и его надо спрятать от них.