Нельзя? Можно.

Сокджин целует его везде. Везде, где только можно. Что, можно еще где-то? Тэхён кусает собственные пальцы, обнимает ногами, молча просит еще. Им всегда говорили, что они – образцовые братья. Тэхёну всегда говорили «Сокджин то, Сокджин это». Старшему всегда говорили присматривать за младшим. У них связь, у них понимание, у них пятое-десятое. Сокджин целовал разбитые коленки Тэхёна не из братского сожаления. Тэхён мылся с Сокджином не из экономии времени и мы же братья. Теперь Тэхёну шестнадцать, у него морковного цвета волосы и пять маленьких шрамов на левой коленке. Сокджину двадцать, и он не думает о последствиях. Взрослый? Ни черта подобного. Последний мудак на свете? Так еще и грешник? Сокджин предпочитает винить во всем Тэхёна. Тот всегда лез за прикосновениями. Сколько Сокджин себя помнит. - Джин, - он произносит это как-то по-особенному. Никто не называет его Джином; может, в этом и есть вся особенность? Что-то ему подсказывает, что этим здесь не ограничивается. Тэхён еще смотрит, так влажно и томно, там еще похоть и разноцветная любовь. Братская и другая, которой между братьями быть не может. И во взгляде Сокджина мелькает это нельзя. Но они оба на нем не зацикливаются. Может. Оно может. Я же так люблю тебя. - Мы не будем заходить дальше, мелкий. - шепчет Сокджин туда, где кадык младшего чаще всего останавливается. Тэхён кивает, гладит брата по волосам – успокоиться пытается. Эти поцелуи заводят его, конечно заводят. Сокджин еще гладит, и каждая ласка для Тэхёна – еще один нож, еще одна до конца засаженная рукоятка. Они дойдут когда-нибудь до конца. Но Сокджин все равно будет его братом. Будет греть для него молоко в микроволновке, будет покупать печенье, если кончится. Будет помогать с математикой. И деньгами помогать тоже будет, если Тэхёну захочется в кино или та футболка такая классная. Этого не изменить, они генами связаны. Сокджин выйдет из комнаты только после того, как задерет на животе Тэхёна майку и коснется губами чуть ниже пупка. Это, пожалуй, единственное, что Тэхёна не возбуждает. Только нежные, плавные мурашки и мысли вроде: Я знаю, что тебе тяжело. Так что, не волнуйся. Он закроет лицо руками и будет глубоко дышать, пока Сокджин не позовет его за молоком и печеньем. Иногда, он приносит это на подносе сам. Тогда Тэхён только криво улыбается, делая вид, что все в порядке. На самом деле, все чудесно. Но Тэхён неловкий, когда дело доходит до проявления чувств, и у него это чудесно как все в порядке. Сокджин знает. Поэтому Тэхёну все равно, какой его улыбка получится. Сокджин знает его искренние чувства.