Школа

Вторник. Дети уже отошли от выходных и не так огрызаются. Могут даже прийти с выученным домашним заданием. Жизнь в школе постепенно набирает свой привычный темп. Кто-то даже усердно записывает за учителем материал с доски, а находятся порой и самоубийцы, которые самостоятельно решают задачи вперед. Учителя тоже понемногу успокоились и вошли в привычное русло работы, стараясь меньше повышать голос и хоть как-то донести учебный материал до умов своих учеников. У Мукуро был свободный урок. У него вообще было много пустых уроков каждый день. Музыка в школе является скорее общеобразовательным предметом, который не стоит изучать углубленно. Только общие знания для расширения кругозора. Это порой раздражало Рокудо, но что уж поделать, если так оно и было. Зато в такие вот выдавшиеся спокойные минутки он любил заглядывать в кабинет к Бьякурану и пропускать с ним по стаканчику виски, болтать ни о чем и… И просто расслабляться в мягких креслах зам. директорского кабинета. Вот и в этот раз, развалившись в мягком кресле, он медленно отпивал горячительного напитка из бокала. - Я пойду пройдусь по школе, проверю, что да как, - Джессо поднялся из-за стола, - а ты, как допьешь, можешь быть свободен. - И не надоело тебе? – Мукуро бросил на друга вопросительный взгляд. - Каждый день ходишь и проверяешь всех. - Знаешь, как-то нет, - он подходит и, взяв из рук Рокудо стакан с виски, выпивает все одним глотком, - к тому же это приказ директора. А приказы, как ты знаешь, - убирает бокал в стол и жестом показывает, что ему пора уходить, - не обсуждаются. - Да-да, конечно, - бурчит себе под нос, выходя, - а сам говорил, что могу допить, а уже потом уходить. Но в итоге опять допил за меня. – В ответ Бьякуран лишь улыбнулся и повернул ключ, закрывая дверь своего кабинета. У секретарской они разминулись – Мукуро пошел к себе в кабинет на первый этаж, Бьякуран же остался на втором, заглядывая в каждый кабинет и проверяя, как идут уроки. Возвращаться к себе Рокудо не особо и хотелось - перспектива просидеть полчаса в одиночестве вгоняла его в тоску. Но все плохие мысли развеялись, стоило ему увидеть паренька в коридоре. - Вы заблудились? – была у Мукуро привычка незаметно подходить сзади, что пугало людей, и этот человек не исключение. - Похоже на то, - с грустью ответили ему. - Эм, я Вас раньше тут не видел, Вы родитель кого-то из учеников? – Мукуро обошел его и встал напротив, вглядываясь в лицо незнакомца. - Нет, что Вы. Мне всего двадцать четыре, к тому же у меня нет детей. – Улыбнулся он. - Прошу меня простить за грубость, - уж теперь Рокудо заметил, что этого человека можно было бы спокойно принять за ученика старших классов, если снять с него этот костюм и одеть в джинсы и футболку. «Хм, а он в моем вкусе», - заметил про себя Мукуро, жадно оглядывая парня. Взъерошенные волосы цвета молочного шоколада, пронзительные ореховые глаза, хрупкое телосложение, довольно высокий рост, приятные черты лица. - Так и что же Вы ищете в нашей школе? Случайно зайти Вы сюда не могли, охрана бы не пропустила, а это значит, что… - Я пришел к своему брату, - не совсем тактично перебили его. - Вот оно как, - улыбнулся он ему, - но сейчас ещё середина урока, думаю, Вы можете найти его на перемене, а сейчас не хотите ли пройти ко мне? У меня окно, и поэтому кабинет свободен, - Мукуро положил руку ему на плечо. - Конечно, почему бы и нет, - в ответ улыбнулся незнакомец. Кабинет музыки. Нежные прозрачные занавески, приоткрытые окна, сквозь которые скользит легкий ветерок. Желтые парты, чей яркий цвет не так рябит в глазах, ибо приглушенного оттенка стены и пол смягчают световосприятие в целом. - Может, мы все же познакомимся? – Рокудо садится за стол и, облокотившись на руки, пристально смотрит на незнакомца. – Я Рокудо Мукуро, как ты мог уже догадаться, преподаю музыку в этой школе. - А я Савада Тсунаеши, - он протянул руку, - приятно познакомиться. Мукуро в знак признательности пожал его ладонь. - Конфетку будешь? – как-то отстраненно начал он разговор и положил перед Савадой парочку дорогих шоколадных конфет, которые килограммами валялись в его столе. - Эм, спасибо, - Тсуна взял одну и начал разворачивать. - А школа изменилась, - огорченно выдохнул он. - В смысле? – поинтересовался Рокудо, удивленно взглянув на него. - Ты тут раньше учился? - Нет, но я бывал здесь однажды, лет десять назад. И все тут было иначе – как-то уютнее, что ли, по-домашнему. - Ну, не знаю, - решил поспорить с ним Мукуро. - Да, при старом директоре было неплохо, но по мне, так новый директор сделал школу ещё лучше, чем прежде. - Да? А мне показалась, что здесь стало скучнее. – Парировал его Тсуна. - Нет, что Вы, наоборот. Не знаю, как другие учителя, но теперь я хожу на работу с радостью. Ты должен понимать, - Мукуро и сам не заметил, как перешел на «ты», - мой предмет не особо любим учениками. Раньше они часто прогуливали его или же приходили и болтали, слушая свои непонятные песни из мобильников, а на просьбу выключить отвечали: «Учитель, это же урок музыки, вот мы и слушаем музыку» - это было невыносимо, и я часто думал об увольнении или переводе в другую школу. Но с приходом нового директора все изменилось. Мне выдали новый план обучения, я не думал, что это хоть как-то сработает, но успех превзошел все мои ожидания. Знаешь, теперь у меня абсолютно 100% посещаемость, дети до криков обсуждают со мной классическую музыку, джаз, смотрят балет и слушают оперу, иногда мы со старшими классами ходим на мюзиклы. Никто и не ожидал от нового директора такого успеха. С его приходом дети реально начали учиться. Они перестали прогуливать уроки, устраивать драки. Прежний директор был, конечно, замечательным человеком, он тоже многое сделал для школы, и как же многие удивились, что на его место, в кресло директора, сел не его сын Занзас, который так и работает у нас трудовиком, а совсем неизвестный человек. Поначалу все думали, что школе конец, но теперь от этих мыслей не осталось и следа. - Да уж, этот человек явно хороший и уважаемый руководитель, раз о нем так отзываются его подчиненные. – Тсуна потянулся за второй конфетой. - Хотел бы я с ним встретиться. - Я бы тоже, - вздохнул Рокудо. - М-м-м? – удивился Савада такому ответу. - Просто наш директор не любит показывать своего лица. Он общается только со своим замом. И сколько бы мы учительским составом ни выпытывали у Бьякурана хотя бы его имя - результат всегда нулевой. - А почему же он не показывается? Думаю, человек, которого все так уважают, просто обязан… - дальнейшие слова Мукуро пропустил мимо ушей, ибо был увлечен совсем другим зрелищем. Тонкие пальцы разворачивали цветную обертку, аккуратно клали в рот шоколадный шарик, смакуя приятный и нежный вкус, после чего, коснувшись мягких губ, острый язычок слизывал остатки растаявшего шоколада на подушечках пальцев. Все внутри Мукуро трепетало, он пытался побороть в себе желание тут же наброситься на этого паренька, коснуться его губ, ощущая вкус молочного шоколада в его поцелуе, аккуратно снять пиджак, затем галстуком перевязать запястья и… - Мукуро-сан. Мукуро-сан! – Тсуна, похоже, заметил, что учитель музыки сейчас явно не с ним. - Э-э-э, - отгонял свои мысли Рокудо, - до звонка не так много времени осталось, - он наигранно взглянул на часы. Времени до звонка и правда оставалось всего ничего. – Если ты хочешь застать своего брата, то лучше подойди к его классу. - Х-хорошо, - Тсуна встал со стола и пошел к двери, уж тут-то Мукуро не смог сдержать себя. - К тому же ко мне тоже сейчас придут ученики, и мало ли что они могут подумать, увидев нас вместе, - он буквально подталкивал его. Руки легли на плечи, проскользили по лопаткам и уперлись в талию, толкая, - быстрее, Тсуна-кун, - Мукуро вел сейчас себя словно ребенок. И вот, уже дойдя до двери, когда Тсуна открыл её, чтобы выйти, шаловливые ручки Рокудо уже вовсю блуждали по заднице паренька. – Будет время, заглядывай, буду рад ещё поболтать. - Стоило Саваде выйти, как дверь за его спиной резко захлопнулось. - И что это было? – вопрос Тсуны застрял в воздухе. - И что это, черт побери, было? – прижавшись к двери, тяжело дышал Мукуро. *** Бьякуран с блаженной улыбкой порхал по коридорам школы, для него не было ничего прекраснее тех моментов, когда он резко открывал двери кабинета и ловил на себе испуганные взгляды учеников и учителей. Буквально пролетев по лестнице, он спустился на первый этаж и застыл как вкопанный. - Савада-сан, - в его глазах читалось некое недоумение, - а что Вы делаете у кабинета Мукуро-куна? - Да так, просто мимо проходил. - Э-э-э, Вы же не… - с трудом подбирал слова в данной ситуации Джессо. - Нет, я ему ничего не сказал, - с невинной детской улыбкой ответил Тсуна и пошел вперед. Поравнявшись с Бьякураном, он положил руку ему на плечо. – И ты не говори, - детский голос моментально сменился грубым, почти басистым тоном, заставляя Бьякурана чуть ли не трястись от страха и боли от впившихся в его плечо тонких пальцев, - понял?! - К-конечно, Савада-сан. – На автомате выдал Джессо. - Ну и договорились, - он снова заговорил своим привычным голосом и, улыбаясь, скрылся в лестничном пролете. Бьякуран, словно статуя, простоял некоторое время, осознавая, что же именно сейчас произошло, и только звонок вернул его в реальность. - Мда, - выдохнул он, - все же непредсказуемая личность, этот наш директор, - перекрестившись, он решил продолжить свою работу, но для начала все же вернулся и глотнул немного виски прямо из бутылки. *** Бьякуран знал, что в начальных классах уроки уже подошли к концу, но заглянуть в их крыло он все же решил. Хоть детей и не было, милые учительницы по-прежнему должны быть на месте. Пройдя большой и светлый холл второго этажа, в нежных зеленых тонах, пройдя секретарскую, которая вела в кабинет директора, он прошел в крыло начальных классов. Было непривычно тихо, обычно здесь на тебя всегда натыкались дети и в буквальном смысле путались под ногами. Без детских нескончаемых криков, визгов и слез было даже как-то неуютно. Заглянув в первый кабинет и не найдя там никого, Бьякуран повернул направо - вдали из открытой двери в темный коридор лились нежные лучи света, подойдя, Джессо хотел окликнуть двух преподавательниц, но не смог. Его нежная психика снова подверглась атаке. Юни и Хром были, пожалуй, единственными девушками-преподавателями в школе. Нежные, словно весенние цветы, барышни нянчились с младшеклассниками, отдавая себя им полностью. За что их и уважало все мужское общество школы, понимая, что с такими чертятами, этими детьми сатаны, смогут справиться только истинные ангелы, ну, или ещё пущие демоны, уж как посмотреть. Но вот то, что эти дамочки вытворяли такое прямо посреди бела дня в незапертом кабинете, вводило в явное недоумение. Нет, Бьякуран их совсем не винил, не презирал или что-то в этом роде, он и сам в своем кабинете не такое вытворяет. Но вид целующихся девушек отозвался у него нестерпимым желанием внизу живота. То, как их наманикюренные пальчики ласкали возбужденные соски друг друга через грубую ткань одежды, заставляло тело зам. директора затрястись. А когда аккуратная ладошка Юни скользнула под юбочку Хром, и та, закусив губу, удовлетворительно простонала от удовольствия, Бьякуран сам, еле сдерживая голос, быстро развернулся и пошел прочь, оставив сладкую парочку удовлетворять друг друга. Единственный, чье расписание Джессо знал, как свои пять пальцев, был Мамон. Он знал, сколько уроков у того каждый день, какие классы и по сколько минут он задерживает, знал, кто из учеников в какой день подходит к нему с вопросами, он знал все о нем. Он также знал, что сейчас у него сидит выпускной класс, даже подозревал, какую тему они проходят, но ему было неважно это. В эти минуты главной его проблемой было нестерпимое желание покончить с ноющей проблемой между ног. Он, как обычно, не постучавшись, влетел в кабинет. - Мамон-сенсей, Вас к телефону, - требующим взглядом посмотрел на него, - в моем кабинете, - добавил он после небольшой паузы. Мамон был удивлен, но повторять дважды ему не стоило. Положив учебник на стол, он вышел из кабинета. - Дети, на сегодня вы свободны, я отпускаю вас с занятий, - после этих слов ушел и Бьякуран. Радостные школьники начали быстро собираться и покидать кабинет. - Пф, ну и где это видано, а? Они ещё думают, мы не поняли, зачем завуч позвал нашу местную шлюшку в свой кабинет. Да у него же все на лице написано было, я про его стояк вообще молчу, - многозначительно выдал Фран, но его никто не услышал, все уже успели разбежаться. - Да будет тебе, Фран, может, и правда неотложное дело? - Гействительно, неотложное, - повернул голову, глядя на собирающегося соседа по парте, - эх, невинное ты дитя ещё, Фуута. Целка целкой, право слово. - Ну, уж извини, - улыбнулся тот, - домой? - Ну, а куда же ещё? – закинул сумку на плечо Фран и пошел следом за Фуутой. А звонок тем временем даже и не собирался торопиться. В кабинет завуча громко постучали. - Входите! – выдал Бьякуран, и дверь открылась. Черные строгие брюки с аккуратно выглаженными стрелками, о которые, того и гляди, можно было порезаться, черная рубашка с оттопыренным воротничком, белый немного расслабленный галстук, длинные зеленые волосы, собранные в хвост, небрежными прядями спадающие на плечи, - о да, от одного только вида зашедшего в кабинет Кике «настроение» прям-таки поднималось. - Вы звали меня, Бьякуран-сан? - он эффектно поправил очки в черной оправе на переносице и закрыл за собой дверь. - Хм, ты ещё спрашиваешь? – больно странная улыбка украсила лицо Джессо, но Кикё не придал этому особого значения. Пока что. Несколько шагов, и их единственной преградой становится только стол. Бумаги небрежно летят на пол, Кикё в нетерпении влезает на стол и жадно целует своего начальника. Даже от поцелуя его тело пробрало дрожью. С Бьякураном явно творилось что-то странное, ибо таким Кикё его никогда прежде не видел, но, когда его взгляд случайно упал на пол, а точнее, под стол, а ещё точнее, между ног Джессо, все сразу встало на свои места. Там, под столом, Бьякурана уже старательно ублажал Мамон, он, видимо, тоже не ожидал встретить здесь кого-то третьего. Ибо когда глаза этих двоих встретились, они сразу замерли, отчего Бьякуран издал стон неудовлетворенности. - Ну и чего остановились? – ехидно заметил любитель зефира, да и не только. - Я на такое не подписывался, - толкнул его Мамон и поднялся из-за стола. - Ну, куда же ты, прелесть моя, - Джессо ухватил его за рукав и прижал к себе, - ты ведь тоже неудовлетворен. И что такого, что нас стало на одного человека больше? – он провел пальчиками по его паху и расстегнул молнию брюк. - Все равно я никому не позволю прикасаться к тебе. - Н-нет, - с трудом произнес Мамон. - Я заплачу больше, - это были волшебные слова, которые заставили Мамона сдаться. Все это время Кикё, пристроившийся позади Бьякурана, покрывал его шею легкими поцелуями, попутно расстегивая пуговицы на его рубашке. Уж он-то такому развлечению был только рад. Толкнув Мамона на стол и заставив его лечь на него животом, Бьякуран стянул с него штаны до колена и, достав из ящичка тюбик любриканта, начал подготавливать его, пытаясь самому не сойти с ума от той же процессии, что делал с ним Кикё. Входить в Мамона было нетрудно, и как всегда безумно приятно, но чувствовать одновременно, как и Кикё растягивает его изнутри… Бьякуран хотел не просто стонать, а кричать от получаемого наслаждения, но в какой-то части разума мысль о том, что директор находился за стеной, заставляла его молчать и жевать собственный галстук. Двигаться в одном ритме было трудно, но почему-то приятно. Медленные размеренные толчки, тихие постанывания Мамона под ним, сиплый хрип Кикё на ухо, Джессо уже терял сознание от переизбытка нарастающих эмоций, но, понимая это, Кикё прикусил его тонкую кожу на шее, отчего Бьякуран непроизвольно подал голос. И уже было плевать на директора, да пусть их хоть по школьному радио сейчас крутят, главное - продлить это удовольствие как можно дольше. Первым пришел к пику Мамон, закусив собственную руку, он неслышно вскрикнул и обессилено попытался восстановить дыхание. Бьякуран все так же держался за его талию и продолжал двигаться в одном темпе с Кикё. Эти двое достигли пика вместе и, страстно целуясь, упали в кресло Бьякурана. Мамона злило, что после всего этого эта целующаяся парочка о нем и вовсе позабыла, поэтому он поднялся и, усевшись на колени к Джессо, привлек его к себе, занимая его губы собственными поцелуями, не замечая, как Кикё нагло начал поглаживать его обнаженные ягодицы… - Ну, я пошел, Бьякуран-сан, - затянув галстук, учитель литературы выходит из кабинета. - До встречи, - послал ему воздушный поцелуй. – Спасибо тебе, - он резко разворачивается и, сделав шаг, обнимает со спины одевающего Мамона, - сегодняшний день был неподражаем, - нежно целует за ушком. - Угу, - единственное, что может выдать в этот момент. - Как и обещал, сегодня больше, - кладет на стол пачку купюр. Одевшись и забрав деньги, Мамон вылетает из кабинета, проклиная себя за одну-единственную мысль: «Я не хочу брать их». Ему было так хорошо, что в какой-то момент он и забыл, зачем занимается этим, наслаждаясь происходящим, и, когда Бьякуран напомнил об оплате, в первую секунду Мамон был в недоумении, но он яростно отогнал эту мысль, удалил её, сжег. Как и ту мысль, которая была до неё. Мысль, которая орала и не давала покоя, говоря: «Я люблю Бьякурана». Вот и вторник подходил к концу, зажигая на небе россыпь бриллиантовых звезд. А впереди нас ждут ещё более интересные дни, а ты уже хочешь знать, что будет там, не так ли?