Проклятие предтеч

С недавнего времени библиотека была объявлена зоной перемирия и осторожного хождения: документами, разложенными в определенном порядке, был застелен весь пол, по которому с завидной периодичностью ползали то Коннор, то Хизер, стараясь обнаружить столь необходимую зацепку. Но зацепки находились пока что только в досках, а после — в виде заноз в коленях. Ползали напарники в основном утром и вечером, а днем строили «пыточную» вместе с работягами, привыкшими к «закидонам» ученицы ассасина. За несколько дней девушка выяснила, что тренироваться можно при помощи лопаты, ведер с водой, камней и пилы, топора и такой-то матери. А еще успела побегать по бревнам, полазать по стенам и получить по голове поленом. Вот и сегодня, приволоча запас провианта, послушница рисковала огрести чем-то тяжелым и твердым за один незначительный, можно сказать, проступок. Коннор занимался тем, что вырубал из бревна прямоугольный кусок древесины, когда индейца контузило. — А-а-а-а-у-у-у-у-и-и-и!!! — жуткий вой, переходящий в визг, спугнул птиц с окрестных деревьев, и пернатые, зло вереща, унеслись прочь от страшного места. Плотник рухнул со стены, отшибив задницу; печник уронил кирпич себе на ногу; Коннор ушиб голову о намечающийся дверной проем. — В чем дело?! — выскочил индеец с топором наперевес, готовый к обороне от любой хтонической твари. Источник звука был обнаружен спустя пять минут, заикающийся и невменяемый. — Ты спятила, женщина?! — ассасин был готов запустить в Хизер топор. Однако она, обнимая сосну, замотала головой, сидя на высоте, куда ранее забраться не могла. — В чем дело-то?! — П-п-паук, — прозаикалась девушка. Как перекорежило Радунхагейду — надо было видеть. — Какой, к духам, паук?! Палец послушницы указал на оставленную при бегстве корзину с едой: на ней, лапами вверх, гордо лежал кошмар, размером с желудь. — Слезай сама! — Коннор был в ярости. — А вечером идем на охоту. — На кого?! — Хизер обняла сосну покрепче. — На пауков. — Ну, ничего. Я и тут поживу, — всхлипнула девушка. — Вполне даже удобно. — А там у них вообще гнездо, — невзначай заявил ассасин, разглядывая ногти на пальцах правой руки. — Ма-ма-а-а-а! — на этот раз вопль был тише, зато перед этой новой опасностью отступила боязнь высоты: опираясь на топор, наставник смотрел, с какой скоростью улепетывает послушница ордена ассасинов. — А хорошо пошла, — заключил Радунхагейду. — Кажется, я теперь знаю, как ускорить передвижение по местности, — коварная улыбка засияла на лице индейца. — Коннор, а работать-то можно? — высунулся бородач из будущего дверного проема. — Теперь можно.

***

Хизер захлопнула за собой дверь библиотеки и, тяжело дыша, уперлась ладонями в колени, тупо глядя на разложенные на полу листы. Неожиданно взгляд зацепился за слова, написанные чуть более светлыми чернилами. Опасаясь, что это «глюки», возникшие в результате пережитого волнения, девушка встала на колени и поползла между бумажными рядами, внимательно отыскивая такие же отклонения в тексте. Схватив пару листов, Хизер совместила их края. Сомнений не было: слова образовывали линии. Все эти бумаги были одним огромным рисунком. — Ненавижу пазлы, — проворчала девушка. Игра началась.

***

Вернувшись в поместье, Коннор застал сюрреалистическую картину: послушница ползала среди документов, держа некоторые из них в руках и в зубах. При этом она изрыгала проклятия, но разобрать слова было невозможно — рот был занят. — Ты что творишь? — ассасин застыл на пороге, держа грязную рубаху в левой руке, а правой оперевшись о дверной косяк. — Полшаю… — Хизер положила очередной лист на свободное место. — Зачем? — Тьфу, — лист спланировал на пол, — заберись на стол. — Ты умом повредилась, когда паука испугалась или когда на сосну лезла? — Радунхагейду отбросил рубаху и подошел к девушке, глядя на нее сверху вниз. Хизер вид оценила, прикрыв один левый глаз и приподняв правую бровь. — Коннор, когда я говорю что-то сделать — делай. Лезь. На. Стол, — отрывисто потребовала девица. — Я тебя не джигу прошу станцевать. Изобрази прижизненный памятник. — Это смешно, — индеец хмыкнул, но на стол влез. Тот грустно скрипнул и прогнулся. Насмешливая гримаса сменилась удивленной. — Ну, хорош чертяка? — гордо поднялась ученица. — Целое искусство. Ну, я молодец, а? — Если сумасшествие заразно, то мне не повезло. Да, молодец... Коннор увидел, как с разложенных на полу листов в потолок пялится пустыми глазницами «Веселый Роджер», пусть еще не до конца собранный, но вполне узнаваемый. — Йо-хо, капитан! — Хизер глумливо отдала честь. — Когда отплываем? — в ее глазах светился победный огонь.