Проклятие предтеч

— Дома! — Хизер рухнула на кровать, зарываясь лицом в жесткую, но теплую волчью шкуру. Коннор замер в дверном проеме, удивленно прислушавшись: только что девушка назвала поместье домом. По ошибке ли? Ассасин неслышно отступил назад, не желая спугнуть такое явное счастье от встречи с кроватью. А почему бы этому месту и не стать домом Хизер? Коннор прошел в свою комнату и в задумчивости уставился на стол, где валялись шмотки и оружие вперемешку с сувенирами из различных памятных мест. Когда сам Радунхагейду стал считать поместье домом? Кажется, когда Ахиллес впервые назвал мальчишку учеником при постороннем человеке. Домом поместье стало именно тогда, когда стало к кому возвращаться. Коннор улыбнулся и провел пальцами по рукояти старого томагавка, который служил ему еще в то время. Отполированная ладонью рукоять просилась обратно в руку, напоминая о событиях, оставивших глубокий след в душе ассасина. Из комнаты послышался дикий визг. Неосознанно схватив топор, Коннор бросился на звук. Хизер, стоя на четырех костях, визжала на небольшого паука, сидящего перед ее носом на шкуре и вскинувшего в испуге передние лапы. — Держи, женщина. Убей его! — индеец торжественно всучил ученице свой старый томагавк и ободряюще хлопнул по плечу. — Пусть враги слагают легенды о твоей храбрости! Сжав в руках оружие, Хизер воззрилась на наставника так, словно он и был тем самым врагом. — Это ты вот сейчас так поиздевался?! — девушка скосила взгляд на улепетывающее по кровати восьмилапое существо. — Да ты что! Это я так сделал тебе подарок, — слегка поклонился ассасин. — Лучше бы ты сейчас сделал прыжок веры, — посоветовала ученица. — По крайней мере, у томагавка две стороны, и обе можно пустить в ход! — Это как? — опешил наставник и сделал шаг назад. — А это рукоятью пониже спины. Вертикально вверх в сторону пищевода, через прямую кишку, — Хизер поставила одну босую ногу на пол. Коннор вновь попятился. В голове всплыли слова, услышанные когда-то от матери: «Запомни, сынок, если женщина напугана — она будет искать в тебе защиты, если сердита — твою вину, если же она в бешенстве — ищи защиты сам». — Пожалуй, пора готовить ужин! — Коннор выскочил за дверь и, перемахнув через перила, отправился куда сказал. Обведя взглядом комнату и осмотрев пол, Хизер обнаружила своего страшнейшего обидчика и, держа томагавк на вытянутой руке, осторожно шагнула вперед. Эта битва будет легендарной! Услышав наверху грохот и звук удара об пол, ассасин, сев на стул, тихо засмеялся. Кажется, научить послушницу пользоваться этим видом оружия труда не составит: достаточно будет запустить ее в подвал, где находится паучье гнездо. Победив в неравной схватке, Хизер решила, что на сегодня боев местного значения достаточно и надо бы еще раз взглянуть на проклятые документы. Мерзкий череп все так же улыбался с пола. В комнате было дико душно, дышать в таком помещении после болезни было крайне тяжко, и девушка решительно подошла к окну и распахнула ставни. Поток воздуха хлынул в библиотеку, разметав все листы, разложенные на полу. — Упс… — Хизер медленно обернулась, глядя на сотворенный бедлам. Снизу раздались шаги, и девушка съежилась в ожидании расправы. — Женщина, ты что творишь?! — сердитый Коннор возник на пороге и, печатая шаг, приблизился к диверсантке. — Я случайно… я все соберу обратно! Как же было стыдно смотреть в глаза того, кто вложил столько трудов в наведение порядка в бумагах, кто разложил все по своим местам. Коннор фыркнул и закрыл окно. — Пошла вон отсюда. На кухню! Живо! — Хизер шмыгнула носом в раскаянии. — Вот только что вылезла из кровати, а уже торчит у окна! Галопом! — в гневе ассасин был страшен. — Еще раз увижу у окна без теплой одежды — натащу пауков со всего леса! Ясно?! — А… а бумаги? — сбитая с толку девушка ткнула пальцем в документы. — Какие еще… — мужчина перевел взгляд на пол. — Ах, эти… Да пес с ними, — отмахнулся Коннор. — Ужинать и спать. Остальное завтра. Хизер смотрела на него как на какое-то чудо. А потом, поддавшись непонятному глупому порыву, подпрыгнула и звонко чмокнула щеку, на которой к вечеру появилась щетина. Отшатнувшись и вытаращив глаза, индеец схватился за лицо. — Чай не кобра, не помрешь, — гордо задрав нос, девушка оскорбленно обошла растерянного ассасина и спустилась по лестнице. Потирая щеку и с удивлением посмотрев на руку, Коннор пожал плечами. — Они у нас не водятся. Хотя… — он хмыкнул и потопал следом, пройдясь сапогами по столь ценным свидетельствам тамплиерского беспредела.