Странности

      Чимин похож на комок сплошного счастья и праздничных фейерверков. Он, кажется, даже обижаться нормально не умеет: дуется, но уже в следующую секунду улыбается так, что глаза превращаются в щелки, а улыбка обрадовала бы любого дантиста. Если спросить Юнги о том, на какое животное похож Пак, то он без долгих раздумий скажет, что на собаку. Всё время ластится, в глазах чёртова преданная верность, а если обидеть - скулит, да и так жалостно, что рука непроизвольно тянется потрепать по макушке. Юнги собак не любит - шерсти много, но Чимина завести себе он бы не отказался.       Жизнь Шугу устраивала. В ней вроде бы всё было сбалансировано и правильно, но вот только до этой грёбаной поездки в Америку. Нет, сама родина хип-хопа и макдональдса Юнги полностью устраивала, но когда случились эти долбанные негры, у Юнги весь внутренний мир перевернулся. Причём не просто перевернулся, а загорелся алым пламенем, догорел и серым пеплом разлетелся по воздуху, опадая на окраины остатка разума.       Вся фишка была опять же в этом недощенке. Чимин прилип к Тони (одному из жителей славной Америки), словно ириска к зубам. И оттягиваться, видимо, не желает. Юнги спокойно терпел все эти обжимашки, весёлые улыбки пускаемые младшим в сторону иностранца, но когда Чимин сыграл роль жёнушки в ханбоке с этим Тони, тот самый пепел внутреннего мира расщеплялся на невидимые молекулы.       Еле-еле Шуга берёт себя в руки и всё-таки возвращает свой брутальный вид и пафосное "Свэг". Но ровно до того момента, пока не замечает на шее младшего алую отметину. Грёбаный засос. А ещё замечает, что Пак к нему больше рук своих не тянет, под бок не лезет и улыбки в его сторону не пускает, зато нигеру перепадает всё это, так ещё и в исполинских размерах. Ревность скребётся по ребрам, раздирая кожу. Бесит. Как же бесит, а. И теперь с утра до вечера Мин Юнги играет роль личного чиминовского сталкера. Выслеживает, наблюдает, даже до туалета провожает, но всё время держится на стороне, чтобы не попасться с поличным. И прокатывает - Чимин ничего не замечает, хотя другие мемберы уже давно заприметили ползающего по каждым углам за Паком Шугу. Но всем как-то плевать. Шуга странный, хоть и не является Тэхёном, у которого свой 4D мир. Шуга по-своему ебанутый и придираться к нему - себе дороже. Намджун проверял, после чего Джину пришлось пластырями обматывать лидерскую шишку на лбу.       И вот наступает ночь. У Юнги гребаная бессонница, куча мыслей путается, цепляясь одна за другую. А потом он слышит как скрипит чья-то кровать и напрягается, приподнимается на локтях и замечает, как чиминовская тушка проскальзывает за дверь. Шуга взглядом впивается туда, где только что находился Чимин. Просто лежит и смотрит. Внутри что-то трещит, хочется встать и побежать следом, но почему-то страшно и предчувствие какое-то нехорошее. Юнги хмурится и зависает ещё на минут пять, а потом решается. Он уверенно встаёт и тихо, крадучись выходит в коридор. Вокруг темно, но Шуга вовремя подхватил мобильник, экраном которого освещает сейчас себе путь. Он обходит все комнаты на этаже, но ни в одной из них Пака не находит. Он спускается на первый этаж по лестнице и - о чудо - из самой дальней двери, в которой днём обычно ютится стафф, виден свет. Шаги уже менее уверенные, но Мин не останавливается. И когда он уже достигает заветной двери, аккуратно дергает за ручку, проходит в комнату, внутри него что-то в сотый (а может и тысячный, он не считает) раз обрывается, громко и с звоном раскалываясь пополам, ибо твоматьпакчимин. В комнате светло, возле зеркала стоит младший. Нога закинута на стул, а пальцы аккуратными движениями натягивают на (как успевает подметить Шуга) охеренные ноги чулки. Сам же парень одет в костюм горничной, который когда-то примерял и Шуга. Но вот сейчас бывшей неприязни к этому клочку ткани нет, а сам Юнги уже чуть ли не слюни пускает то ли на неё, то ли на Пака, выряженного в неё. - Мне больше шло, - хрипло выдавливает из себя Шуга, от чего младший подскакивает на месте, испуганно смотря на внезапного гостя.       Пак ничего не отвечает, лишь нервно кивает и неловко улыбается. Теперь взгляд Юнги цепляется за пухлые губы, совсем по-блядски обмазанные губной. Мин сглатывает и облизывает собственные пересохшие губы. - Тони ждёшь? - Н-нет, - в голосе Чимина слышится дрожь. - Тогда зачем всё это? - Юнги удивлённо заламывает бровь. - Мне нравится, - звучит как-то растерянно, а сам Пак краснеет и смущенно прикрывает веки. - И мне нравится.       Повисает неловкое молчание. Чимин опускает ногу со стула на пол и нервно разглядывает низы платья. - А засос кто поставил? - на Юнги смотреть страшно, но в его голосе настолько спокойный тон, что мелкому кажется, будто Мин стоит в трансе. - Я утюжком обжёгся, когда с париком возился и волосы выпрямлял.       Чимин всё-таки решается поднять взгляд и натыкается на изучающие глаза Шуги. - Нравится надевать девчачьи шмотки? - Нравится, - Пак нервно хихикает и снова улыбается. Потерянно так, будто боится, что ударят. - А мне, кажется, понравится их с тебя снимать.

***

      И всё теперь перестает иметь значение, ведь наступают в общежитии ночи, когда со стройных ног аккуратные пальцы Юнги стягивают длинные чёрные чулки, а с талии младшего соскальзывают всевозможные платья и кружевные халаты. Чимин очень странный, но и Юнги, кажется, тоже.