Чай из собачьего корня

Дровас Релви тяжело дышит, какой-то едкий порошок щекочет его ноздри. Сегодня его уткнули носом в алхимический столик, и он лишь краем сознания думает, как бы от резких, грубых толчков не опрокинулась чашка с загадочным реактивом. Ногти его левой руки оставляют на древнем дереве столика неглубокие царапины. Он пытается поймать ритм, двигая влажной от пота правой рукой по крепко стоящему, сочащемуся смазкой члену. – Когда ты уже… хэх… научишься заваривать чай? – выдыхает за спиной Нелот между толчками, и добавляет: – Гуарово ты отродье. Дровас только пыхтит, подаваясь назад, еще больше выгибаясь в пояснице. На его члене набухли венки, по позвоночнику электричеством прокатываются волны приближающейся развязки, он дрочит себе быстрее, резче. Нелот это замечает и с хлюпом выходит. Управитель разочарованно скулит. – Я тебя, между прочим, наказываю, – невозмутимо, словно не он только что хрипло постанывал, вбиваясь в покорно подставленную задницу, говорит Телванни. – Убери руку, тупой нетчев выкормыш. Дровас вздыхает, но перестает дрочить себе, вцепляясь в стол и правой рукой. От прикосновения холодного воздуха к влажному от смазки, горячему члену он дергается всем телом. Нелот за его спиной довольно хмыкает и резко входит в растраханную дырку. Дровасу немного больно – Нелот рывком вогнал в него свой немаленький член по самые яйца, – но и сладко тоже. Он начинает постанывать в голос, не боясь, а может, надеясь, вызвать новый приступ гнева своего хозяина. Телванни тоже хрипло постанывает на каждом толчке, почти выходя и снова врываясь до самого Дровасова нутра, но не прекращает читать нотации. – Никогда… хээ… не клади сахар… хэх… в мой чай! Только собачий корень и кипяток… хээ… Сношал бы только в задницу, а не в мозг – зло думает Дровас, пытаясь выгнуться так, чтобы и телваннийское достоинство принять так, как ему нравится больше всего, и собственным членом потереться хоть о грубую шерсть свисающей рубахи. Он выкручивает шею, пытаясь через плечо посмотреть на Нелота. Тот зажимает под мышкой свою багряную мантию – оба одеты, маг лишь задрал подол, белья он не носит, а штаны управителя спущены и болтаются у колен. Телванни замечает движения Дроваса и дергает его за пепельные волосы, снова утыкая носом в стол. Управитель зажмуривается, восстанавливая в памяти мельком увиденную картину: породистое лицо сведено судорогой, тонкие губы плотно сжаты, рубиновые глаза едва блестят из-под опущенных тяжелых век. Дровасу нестерпимо хочется кончить, и он снова обхватывает свой член. Нелот хрипло ругается, но управителю уже плевать, и тогда маг выпускает ему в позвоночник ощутимый электрический разряд. Дровас кончает, успев лишь пару раз дернуть туда-сюда ладонью, и его всего мелко трясет от оргазмических судорог и телванийской магии. Сперма стекает по ножке алхимического столика. Сжавшиеся мышцы туго обхватывают Нелота, и он наконец утрачивает свой хваленый самоконтроль, сильно, до синяков сжав ягодицы управителя, и толкается, уже почти не двигаясь назад, все глубже, глубже, в самое подреберье Дроваса, кажется. Не больше минуты такого бешеного, выматывающего темпа – по телу Дроваса еще бегут, расходятся по позвоночнику к поджатым пальцам рук и ног сладкие волны – и Нелот тоже кончает, раскрываясь внутри, наполняя управителя горячей спермой. Дровас расслаблен, ему хорошо, он так бы и лежал грудью на алхимическом столике, не шевелясь и ни о чем не думая, Нелот же, напротив, бодр и энергичен. Он с хлюпающим звуком выходит из управителя и вытирает член о его рубаху. – Ты, конечно, тупой скампов сын, – добродушно говорит он, похлопывая Дроваса по бесстыже оттопыренным голым ягодицам, – но ты, пожалуй, лучший мой управитель, хоть и упрямо кладешь сахар в чай. Дровас молчит, ему слишком хорошо, чтобы как-то реагировать даже на скампова сына. Сладко потягивает поясница, пульсирует растраханный анус, сперма горячими каплями стекает вниз по бедрам. Хочется обнять кого-нибудь теплого, уткнуться носом в жилистое плечо и уснуть, забыв, что все Телванни вообще и этот конкретный – сумасшедшие древние чудовища, не способные на нормальные отношения. Ну и скамп с ними, с нормальными отношениями, Дровасу и так сойдет. – Я больше тебя не задерживаю, – бросает Нелот, по голосу слышно, что он уже увлекся новой идеей, и зад управителя на алхимическом столе ему только мешает. Дровас поднимается, покряхтывая и потирая поясницу, и натягивает штаны. Они сразу становятся влажными и прилипают к бедрам, но управитель игнорирует это маленькое неудобство. Маг нетерпеливо отталкивает его в сторону и задумчиво крутит чашку с чудом уцелевшим злополучным чаем. Выливает его в колбу с каким-то реактивом, и получившаяся смесь задорно бурлит. Управитель уже почти шагает в ласковые объятья древней левитационной магии, когда его догоняет спокойный, деловой голос хозяина Тель-Митрина: – И чтобы завтра у меня был нормальный чай из собачьего корня. Зачем ты каждый раз кладешь в него сахар? – Чтоб у тебя жопа слиплась, – тихонько бурчит себе под нос управитель, но кивает. Они оба знают, что завтра Нелота снова будет ждать сладкий до невозможности чай.