Сказка, перевернувшая реальность

Тсуна устало потёрла переносицу. По правую руку от неё стоял горячий кофе, по левую лежала кипа документов, позади, словно сторожевой пёс, стоял Хаято, а впереди сидела причина её грядущего нервного срыва — Босс Варии. — Занзас, — осторожно начала Десятая, — напомни-ка мне, пожалуйста, что было сказано в приказе? — брюнет недовольно сверкнул алым взглядом. — Склероз, мусор? — губы растянулись в недовольном оскале. Позади шатенки послышался рык, но парень в идеально отглаженном костюме не сдвинулся с места. Он годы тренировал выдержку, дабы не опозорить свою горячо любимую Леди Босс. — Допустим, — кивнула девушка, и сцепив руки в замок под подбородком, устало опёрлась на них. — Убить мусор, на который указал мусор, чтобы ты, мусор, могла спать спокойно, — отчеканил Скайрини. — Не убить, — девушка нервно вздохнула, — а убедить в наших добрых намерениях. — Этот мусор отказался слушать, — ответил брюнет, начиная закипать. — Быть может потому, что ты захватил с собой на переговоры небольшую армию? — шатенка недовольно выгнула бровь и бросила острый взгляд в сторону Неба Варии. — Мусор, — Занзас резко поднялся и хлопнул обеими ладонями по тяжёлому столу, — на хрен мне надо говорить со всякими отбросами, когда их можно просто убить? — Потому что незачем проливать кровь, можно было договориться миром… — Это ты про те разговорчики, благодаря которым два месяца провалялась в коме, мусор? Савада вздрогнула. И не только от накативших воспоминаний, но и от острого, демонического взгляда алых глаз. Пусть ей двадцать один, пусть она Вонгола Дечимо, прямой потомок самого Примо, пусть ей подчиняется почти вся мафия Европы, пусть она стала уверенной и самодостаточной. Пусть. Но это не меняет того, что при виде Скайрини хочется забиться в шкаф и молить о пощаде. Но у неё нет такой возможности, сейчас она Босс, поэтому нельзя допускать даже мысли о слабости. — Тебе самому-то давно печень по кускам собрали? — огрызнётся в ответ, не вставая с кресла лишь потому, что ноги вряд ли выдержать ещё больше нагрузки, чем сейчас, ведь с такой силой она их сжимает, дабы колени не бились друг об друга. — Огрызаешься, мусор? Смотрю, давно тебе язык не вырывали… — его речь прервал громкая и настойчивая трель звонка из сумки Савады. Та, не удосуживаясь дослушать монолог, обещающий ей смерть в виде жертвоприношения дьяволу, ответила. — Савада Тсунаёши, — деловито проговорила, внимательно наблюдая за разъярённым Занзасом. — Здравствуй, Тсуна, это Тимотео, — девушка кивнула, однако, поняв, что Девятый не может её видеть, ответила: — Здравствуйте, Дон Тимотео, чем могу помочь? — Понимаешь ли, Тсунаёши, у меня в особняке кое-что случилось и мне необходимо… личное присутствие тебя и Занзаса, как можно скорее, — Савада нахмурилась, бросая взгляд в сторону всё ещё раздражённого Варийца. — Мне сообщили, что он сейчас у тебя, поэтому не могли бы вы приехать? Это очень важное… происшествие, — как-то осторожно проговорил старик. — Мы будем, но что за срочность? — интуиция девушки молчала, однако нельзя полагаться на неё стопроцентно, пусть она и не подводила ещё ни разу. — Увидите, когда приедете. Жду вас, — проговорил, а затем положил трубку, оставляя Десятую в каком-то подвешенном состоянии. — Гокудера, отмени на сегодня все встречи… — Все? — слегка взволнованно переспросил парень. — Да, у Девятого какие-то проблемы, которые не терпят отлагательств и мы с Занзасом отправляемся туда сейчас же. На это высказывание Вариец фыркнул и издевательски выгнул густую бровь. Ага, как же, он прямо-таки мгновенно бросит все свои дела, коих не было, и помчится, как чёртов пёс, решать проблемы чёртового старикашки, который недостоин называться даже подобием отца. — Прежде чем ты начнёшь свою пламенную речь про мусор и помойку, хочу поделиться предположением, — Вариец недоверчиво покосился на девушку. Неужто она сможет его заинтересовать? — Такая срочность не может быть вызвана обычным желанием повидаться, так что смею предположить, что дело действительно серьезное, а где серьёзное дело, там… — Много крови, — довольно оскалился брюнет. Казалось, ещё немного и он оближет губы в предвкушении. — Ладно, мусор, уговорила. Пошли, — и не дожидаясь шатенку, он развернулся на месте и широкими шагами прошествовал к своему авто. Похоже, Тсунаёши не стоит и пытаться уговорить его прокатиться на пассажирском сидение. Тем временем в особняке разворачивался нешуточный бой между Юки и целой оравой гувернанток. Бедные женщины пытались поймать малышку уже как минимум час. Они носились за ней с ворохом платьев, бантиков и кружев, которые малышка отказывалась надевать даже под предлогом целой вазы карамелек. — Нет! — визжала девчушка, активно маневрируя между стеллажами. — Я не хочу! — Госпожа, пожалуйста, скоро сюда прибудет очень важная гостья, вы должны выглядеть подобающе, а не как оборванка из трущоб! — зло воскликнула молодая девушка. — Мне плевать! Я не хочу, а если вы меня заставите, я всё папе расскажу, а если папы нет, то дяде Ску, а если его нет, то дяде Кё, а если его нет, то… — Так, мы пойдём другим путём, — устало вздохнула старая женщина. — Вот ты говоришь, что всё расскажешь папе и дядям, а мама у тебя есть? — в ответ малышка кивнула. — А мама твоя хорошая? — Ну, конечно! — возмущённо воскликнула девчушка. — А красивая? — Да, — ничего не понимая кивнула Юки, — а ещё добрая, умная и самая лучшая! — розовые губки расплылись в нежной улыбке, когда девочка вспомнила маму. — А ты когда-нибудь видела, чтобы твоя мама была такой неопрятной? — Конечно, нет. Она же мама! — воскликнула, возводя глаза к небу, дабы придать драматичности моменту. — А ты разве не хочешь быть на неё похожа? Малышка с подозрением оглядела окружающих её женщин, надеясь отпугнуть их взглядом, которому учил папа. Но когда те не сдвинулись с места и не убежали в ужасе, как это было задумано, то обречённо вздохнула и пошла на встречу гувернанткам, дабы те выполнили свою работу. На преображение дочери Дечимо ушло не больше получаса, и теперь на весь мир хмурым взглядом глядел ангелочек. По крайней мере, так думали женщины. — Тебе так идёт розовый! — А бант просто для тебя был создан. — Эти оборочки очень нежные, идеально подходят для образа! С каждым новым улюлюканьем, малышке всё сильнее хотелось сорвать с себя это отвратительное розовое платье с несметным количеством рюш. Всё это слишком по девчачье; вот мама одевает её в красивые платья. — Ну что, она готова? — в проём появилась голова Тимотео. — О, ты прямо вылитый ангел, Юки, — нежно улыбнулся старик. — Смотри не расплачься, — буркнула девочка и протопала мимо него. — Тебе что-то не нравится? — но девочка не позволила закончить вопрос. — Где мама? Ты сказал, что она и папа приедут, но их нет, и шрама у тебя нет, и Бестера нет, и дяди Реборна тоже нет. Почему никого нет?! — громко крикнула она, а затем со всех ног понеслась в сторону кабинета дедушки. Она всегда там пряталась, когда шалила. И всегда её оттуда забирал кто-то, кто действительно её искал. — Я хочу к маме! И пока она не придёт, я отсюда не выйду! — крикнула она в пустоту, а затем захлопнула дверь, прямиком перед носом Девятого Вонголы. К глазам подкатили слёзы и очень захотелось плакать, но папа не разрешал. Он говорил, что они делают больно ему и маме, а значит плакать нельзя. Малышка глубоко вздохнула и развернулась, натыкаясь на два озадаченных взгляда. Её губы растянулись в невероятно яркой улыбке, а ноги сами по себе рванули вперёд. — Мама! Папа! — она с разбегу запрыгнула на колене озадаченной Дечимо и, обхватив ту за шею, прижалась к груди. — Почему так долго?! Я так скучала! Почему вы все уехали и не взяли меня с собой?! Это дядя Ламбо наябедничал? — Эээм… ом… — невнятно мычала Савада, пялясь на ребёнка, как на восьмое чудо света. Малышка взглянула на почему-то удивлённую мать и повернулась к сидящему напротив человеку: — Папа, с мамой всё в порядке?