silence

Ратио похож на домашнего льва, тигра или любую другую кошку. Которая позволяет детям играть с собой, гладить, тискать и использовать вместо подушки, несмотря на то, что у нее всегда достаточно силы, чтобы не подпустить к себе никого ближе, чем на метр. Ратио приручен и позволяет Бездею делать с ним все, что угодно (почти). Когда вечером доктор появляется в коридоре, устало моргая и всем своим видом являя собой последствия тяжелого трудового дня, Бездей с ехидной полуулыбкой хватает полы белого медицинского халата и тянет их вниз, пытаясь стащить с Ратио предмет одежды. Это даже можно расценить как заботливый жест, если бы при этом Бездей не выглядел словно ребенок, распаковывающий новогодний подарок. Ратио знает об этом и сам подставляется под тонкие руки, помогая Бездею стянуть с себя халат, и только после этого начинает чувствовать себя дома. Пока он ужинает, Бездей сидит рядом, взглядом выпрашивая у Ратио что-нибудь из тарелки. К этому Ратио тоже привык, поэтому накрывает только на одного, положив себе больше положенного. Его не удивляет тот факт, что Бездей никогда не ест из своей тарелки, если они ужинают вместе, по правде говоря, он вообще не думает об этом. Он просто принял это за очередную необходимость, и ему совсем не сложно кормить Бездея самому. Сегодня он не успел сделать все, что планировал, поэтому часть работы пришлось принести домой. Пока включается ноутбук, Бездей бродит по комнате, изредка подходит к столу, наклоняясь к Ратио и шумно дыша ему в ухо, касаясь губами кожи. Но Ратио знает, что скоро ему это надоест и он, бесцеремонно отодвинув стул, заберется к нему на колени. Через пятнадцать минут это происходит, более того, Бездей молча берет его руку, не занятую компьютерной мышкой, и кусает за палец. У него вообще очень много способов привлечь внимание к своей персоне. Ратио откидывается на спинку стула, понимая, что поработать сегодня вряд ли удастся, потому что невозможно работать, когда это рыжее несчастье (или счастье?) сидит у тебя на коленях и настойчиво требует внимания. Но может это даже и к лучшему, ведь Ратио устал, чертовски устал. Бездей занимает ровно половину его жизни, но последний, кажется, с этим не согласен, судя по тому, как он безотчетно тянется к губам Ратио, намереваясь сократить расстояние между ними и отвоевать себе чуть больше пространства в жизни доктора. Ратио сдается без боя, он тот, кто проиграл еще до начала, и он совершенно не против такого расклада, ведь губы Бездея такие мягкие и горячие, а приносимое ими удовольствие ни с чем не сравнить. Пожалуй, чуть позже он все-таки вернется к работе, несмотря на усталость, ведь ему необходимо закончить сегодня. Это действительно важно, говорит он Бездею взглядом и предвидя последующие вопросы - нет, это не может подождать. Разумеется, Бездей все отлично понимает, он недовольно встает с чужих колен и обиженно удаляется на кухню, чтобы вернуться через три минуты с синей лентой от коробки с новой посудой и с видом гения завязать ее на шее Ратио. Ратио нравится синий, а еще больше ему нравится довольно улыбающийся Бездей, поэтому он не протестует. Пока Бездей шатается по квартире, занямаясь странными вещами вроде смешивания гелей для душа в ванной, доктор успевает закончить работу. Он разминает конечности, затекшие от долгого сидения в одной позе, когда Бездей залетает в комнату (он что, приходит на хруст косточек в шее Ратио?). Бездей ужасно нетерпелив, но Ратио это только льстит, и когда их лбы соприкасаются, Ратио ничего не желает сильнее, чем продлить этот момент на несколько сотен лет. То, что столько не живут, его не интересует, Бездей давно доказал ему обратное. И за это небольшое открытие Ратио готов отдать ему всего себя без остатка.