Танец твоей души

Сасори поймал Дейдару уже у входной двери. Поймал и тут же зажал между собой и стеной, потому что юноша, красный до корней волос, вырывался и закрывал руками пылающее лицо. — Тише, мальчик, тише… — шептал ему на ухо Акасуна, пытаясь перехватить руки и выпрямить их вдоль тела юноши. Наконец, ему это удалось, и Дей оказался плотно придавленным грудью к стене. — П-пустите… — хрипло и испуганно выдохнул он, тяжело часто дыша, уткнувшись в стену лбом, но сопротивляться перестал. — Не пущу, — неожиданно для юноши возразил Сасори. — Мне нужно поговорить с тобой, Дейдара. Блондин собрался было заявить, что им не о чем говорить, что его вчерашний поход по сайтам — всего лишь мимолетная заинтересованность, не означающая ровным счетом ничего, но Акасуна уже увлек его за собой в зал и усадил на диван, а сам встал перед ним. — Скажи мне честно, Дейдара, — оторвал его от раздумий мужчина, — Ты хочешь попробовать, но боишься, да? — Понятия не имею, о чем Вы… — Под пристальным и строгим взглядом Сасори юноша осекся и стиснул зубы, а после чуть слышно выдохнул: — Возможно… — Посмотри на меня. — Акасуна настойчиво поднял его голову за подбородок, вынуждая смотреть в глаза. — Я не буду издеваться над тобой, я просто хочу знать, чтобы избежать неприятных недоразумений. — Хочу… — признался Дей, все равно отводя взгляд и снова краснея, хотя за мгновение до этого признания был бледным от волнения. — Именно с мужчиной? Именно в этой роли? — продолжал допрос Сасори, искренне надеясь, что голос его звучит не пугающе, а мягко, каким он и пытался его делать. Блондин слабо кивнул и закусил губу, смотря куда-то далеко в сторону, лишь бы не встретиться случайно взглядом с Акасуной. — А почему не с девушкой? — удивился Сасори. — Если у тебя нет подружки, то это, в принципе, дело поправимое. Я могу познакомить тебя с девчушкой. Она слишком молода для меня, а для тебя — самое то. Девушка очень милая, я уверен, вы с ней сразу общий язык найдете… — Нет! — оборвал его Дейдара. — Нужно было бы — сам нашел бы себе кого-нибудь, у меня в институте полно девушек. Но я не хочу… — Еще совсем юный и уже такой голубой… — тихо добродушно усмехнулся Акасуна, опускаясь перед Деем на корточки и опираясь о его колени. — И кто же твой избранник? Блондин побледнел, потом резко покраснел снова, а после низко опустил голову, закрывая предательски выдающее все эмоции лицо за длинными прядями светлых волос. Сасори молча ждал. Он знал, что Дейдара все равно признается ему, но сначала он должен был признаться самому себе. Дей тоже молчал, и в голове его сейчас крутились десятки мыслей, разных, но сводившихся все равно к одной, главной мысли. И мысль эта была об Акасуне. Блондин нехотя сознался сам себе, что на мужчину начал заглядываться уже давно. Здесь, у себя дома, Сасори оказался совсем не таким, каким показался ему в клубе. Вместо богатого хозяина жизни, желавшего купить себе благосклонность танцора, перед глазами юноши предстал обычный одинокий человек, добродушный и заботливый, строгий, но понимающий. И очень уставший от своего одиночества. Что бы Акасуна ни говорил про девушек, с которыми у него никак не складывалось, а по голосу его нельзя было сказать, что этим мужчина был сильно огорчен. Скорее, ему было все равно. Он еще пытался что-то сделать, наладить с кем-нибудь отношения, но интереса в этом уже не видел — делал по привычке. А с тех пор, как в его доме поселился Дейдара, перестал даже пытаться. Похоже, его вполне устраивало и такое общение, не обремененное более близкими отношениями. Его-то, может, и устраивало, а вот в горячей молодой крови юноши играли гормоны. С тех пор, как он перестал регулярно выматывать себя до изнеможения на работе, тело все чаще и чаще стало требовать повышенного внимания к себе, а самоудовлетворение как вариант решения проблемы Дейдара не воспринимал категорически. Вот и оставалось только тайком вздыхать, кося взгляд на вышедшего из душа Акасуну, да мечтать, словно маленькая девочка. С Деем такое случилось впервые, и он совершенно не знал, что делать и как себя вести, стоит ли признаться, не прогонит ли его Сасори, засмеяв, не совершит ли он ошибку, доверившись и отдавшись. — Эй… — тихонько позвал Акасуна, уже начавший беспокоиться за сидящего с абсолютно отсутствующим видом блондина. Дейдара встрепенулся и поднял на него взгляд, закусив губу. — Пойдем, я хочу тебе кое-что показать… — шепнул Сасори, поднимаясь с колен и протягивая юноше руку, предлагая помощь. Обреченно вздохнув, Дей поднялся и послушно позволил Акасуне увлечь его в спальню. Пропустив юношу в комнату, Сасори плотно закрыл дверь. Блондин стоял, весь сжавшись, не решаясь лишний раз шевельнуться, и видно было, что он страшно напуган происходящим. Но почему-то он не вырывался, не кричал и не пытался сбежать, как следовало бы поступить в подобной ситуации. Он просто чего-то ждал, очень переживая, но твердо зная, что ему необходимо перетерпеть страх. Акасуна подошел к нему, осматривая с ног до головы подрагивающее напряженное тело, и мягко сжал пальцами подбородок юноши, заставляя его поднять голову. — Дейдара… — позвал он негромко и как можно нежнее, чтобы не напугать блондина еще сильнее, — Слушай меня внимательно. Всего одно твое слово, один твой знак, и я тебя отпущу, понял? Просто скажи… Последние слова он выдохнул уже Дею в губы, не сумев сдержаться. Прильнул, сминая их, такие мягкие нежные, своими, сухими и обветренными, жадно скользнул языком в жаркое пространство чужого рта, открывшегося от удивления. Под ладонями оказалась стройная талия, так восхитившая его еще в первую встречу, в клубе, Сасори стиснул ее пальцами, привлекая юношу к себе вплотную. К общему удивлению обоих, Дейдара не сопротивлялся. Он неловко касался языка Акасуны своим, но не отвечал ему на поцелуй, жмурясь и робко придерживая мужчину за плечи. Сасори осенило. Да мальчишка же ни разу в жизни не целовался, судя по тому, что он ни малейшего понятия не имел, что ему делать, и просто стоял с открытым ртом. Акасуна сейчас испытывал смешанные чувства. Искреннее умиление этой совершенной девственностью, такой трогательной и привлекательной, вот-вот готово было смениться добродушным смехом над тем, как испуганно прятался от него язычок блондина, не желая выходить на близкий контакт. Продолжать поцелуй не было смысла. Сасори мягко отстранился, все так же удерживая юношу за талию. — Ты не против, если я продолжу? — тихо спросил он, вынуждая Дейдару приоткрыть глаза и вскинуть на него взволнованный взгляд. — Н-нет… — Дрожание его голоса Акасуне совсем не понравилось. — Если ты не хочешь, ты только скажи… — начал он, но Дей поспешно его перебил. — Я хочу, — запинаясь, пробормотал он, — Хочу, но боюсь. Сасори, не выдержав, улыбнулся. — Я буду очень аккуратным… — пообещал он, обнимая юношу уже за спину и утыкаясь носом ему в шею. От Дейдары потрясающе пахло. Он никогда не пользовался одеколоном, и его собственным запахом, едва уловимым, но сладким, Акасуна мог сейчас насладиться в полной мере. Мягко касаясь губами нежной шеи, Сасори пребывал буквально в экстазе, ощущая, как бьется под тонкой кожей кровь в жилах, как раздается над ухом частое тихое дыхание, и как крепко сжимают рукава его рубашки тонкие пальцы, одновременно боясь и не желая отпускать. Дея трясло все больше. Похоже, предел его храбрости должен был настать с минуты на минуту, и Акасуна рискнул пойти на отчаянный шаг. Блондин успел только жалобно пискнуть, как оказался прижатым к постели сильными, но сейчас очень аккуратными руками. — Уговор помнишь? — шепнул Сасори юноше на ухо, ласково проводя пальцами по контуру его лица. — Только попроси, если передумаешь… — А как же Вы? — выдохнул Дейдара, невольно прикрывая глаза, млея от этой простой ласки, — Заведетесь ведь… — Обо мне не беспокойся, вот уж я-то соображу, что делать, — улыбнулся ему в ответ Акасуна, аккуратно прильнув губами к синеющей под тонкой кожей жилке на шее, — У тебя есть эрогенные зоны? Ну, чувствительные места, —уточнил он, видя, что совсем обмякший под ним Дей плохо соображает. — Там… — рассеянно прошептал юноша, закатывая от удовольствия глаза и сильнее запрокидывая голову, подставляя Сасори беззащитную бледную шею. Не выдержав такого милого, на его взгляд, зрелища, Акасуна снова отстранился, нависая над блондином и просто любуясь им, мягко поглаживая одними пальцами по теплой шее. Дейдара все еще неровно, но уже куда спокойнее тихо дышал, разомкнув губы и закрыв глаза, чтобы не видеть лица Сасори и не стесняться еще больше. Осторожные прикосновения пальцев заставляли почему-то очень горячее и распаленное тело судорожно подрагивать, и юноша не мог, да и не хотел подавлять эту сладкую дрожь. Медленно проведя пальцами по груди Дея, цепляя и расстегивая пуговки рубашки, Акасуна снова прильнул губами к нежной коже, сжимая ее и опаляя жарким дыханием, блондин под ним сдавленно всхлипнул, сглотнув. Теплая ладонь скользнула под ткань, оголяя худую впалую грудь, Дейдара как-то странно дернулся и вдруг схватил Сасори за руку. — Я не могу… — зашептал он, заикаясь, — Я не м-могу, страшно… Акасуна грустно вздохнул и отстранился, упираясь руками в постель рядом с плечами юноши и смотря на него с немым укором, но пониманием. — Вы же… — Дей замялся, кусая и без того пухлую губу и собираясь с мыслями, — Вы хотите меня… Трахнуть, да? А я ломаюсь… — С чего ты взял? — удивленно отозвался Сасори, — Если бы хотел, то давно бы уже сделал это и без твоего благословения. — А зачем тогда это все? — Голос юноши был хриплым и сухим, каким бывает у людей после сильного волнения. — Если Вам это не нужно… — Я хочу сделать тебе приятно, — терпеливо повторил Акасуна, мягко убирая с лица блондина прядь волос и снова склоняясь к его губам, едва ощутимо касаясь их, — Я не буду делать больно, не буду заходить слишком далеко, просто приласкаю тебя… Ты не хочешь, стесняешься меня? Ладонь Сасори медленно скользнула по крепкому поджарому животу, огладила уверенно и мягко выступающие мышцы, и Дейдара, не сдержавшись, тихо простонал, расслабленно обмякая и млея от жара чужого тела так близко. —Ну, только если приласкать… — рассеянно пробормотал он, напрягая пресс и приподнимаясь навстречу горячей сухой руке. Улыбнувшись своей победе, Акасуна жадно прильнул к беззащитно открытой его взору шее губами.