Злой рок семьи Уэда

Фамильный особняк семьи Нишикидо. По обыкновению в этот день Ре с утра отменил все дела, достал из вазы букет голубых роз, заказанных по такому случаю у «Сантори», пересчитал… Все правильно… ровно двадцать девять. Для Нишикидо это стало своеобразным ритуалом: два раза в год он приходит на старинное кладбище Йокогамы с букетами роз – белых и голубых. Белых всегда десять – именно столько исполнилось Тат-чану в год смерти. Голубых с каждым годом на одну больше… В эти дни он никого не принимает – возвратясь с кладбища, запирается в спальне, достает из бара виски и напивается до полусмерти, забывая, что он потомственный аристократ и сын префекта Канагавы. Оглядев свое отражение в массивном напольном зеркале кабинета и поправив платок на шее, Нишикидо с букетом стремительно направляется в фойе. Заметив хозяина, управляющий кланяется. - Ямамото, машина готова? - Да, господин. - На сегодня вы все свободны. Проследите, чтобы в доме не осталось никого. - Да, господин. Тяжелая дверь, предупредительно открытая слугой, бесшумно закрывается за спиной. Нишикидо ныряет в охлажденный кондиционером роскошный салон. - Хаджиме, на кладбище. Он мог бы промолчать. Судзуки Хаджиме уже много лет работает водителем семьи Нишикидо и знает все привычки молодого господина. Однако это словно часть ритуала, дань многолетней традиции. Возле кладбища он останавливается, открывает дверь машины и произносит: - Приехали, Нишикидо-сан. Ре молча выходит из машины. Судзуки бесшумно исчезает, чтобы отогнать машину на стоянку. Поправив букет, парень медленно идет к воротам. Решимость оставляет его, ноги становятся тяжелыми, однако он заставляет себя идти. Уэда уже наверняка ждет его… -Ре-тян, ты пришел? – бледный хрупкий черноволосый мальчик слабо улыбается, приветствуя друга. - Ну конечно! А ты сомневался? Нишикидо слов на ветер не бросают! – Ре незаметно разглядывает лицо друга. Видимо, ночью у него опять был приступ – Тат-чан сидит, откинувшись на спинку кресла, под глазами синяки. Болезнь совсем измучила его – и сейчас он похож на красивый хрупкий цветок, растущий без солнца. А ведь еще недавно они вместе играли и веселились, и тогда Уэда мог запросто повалить Ре, ведь он был на год старше и сильнее. Однако вскоре после рождения наследника семью Татсуи стал преследовать непонятный злой рок: мальчику исполнилось три года, когда пропал без вести его отец, затем буквально за неделю сгорела мать. В семилетнем возрасте неожиданно умерли родители матери – сначала бабушка, затем, через полгода, дед. Примерно в это же время дед со стороны отца переписал на Татсую все свое состояние – и вскоре после этого здоровье старика резко ухудшилось, его парализовало, пропала речь. Он мужественно боролся с болезнью еще полгода, однако чудес не бывает, и вскоре на старинном кладбище появилась еще одна могила. Затем вроде бы все успокоилось, если не считать того, что Уэда внезапно сделался наследником огромного состояния. Но и тут нашлось решение - опекунами будущего владельца многомиллионной корпорации стала родная тетя по отцу, а ее муж был назначен управляющим, надо сказать, очень толковым. Дела вроде бы наладились, и вот неделю назад к Ре примчался мальчишка-слуга из дома друга – у Тат-чана начались жуткие припадки. В придачу ко всему он потерял аппетит, кожа, имевшая раньше природную аристократическую бледность, пожелтела, как восковая, и стала совсем прозрачной, голова кружилась. Теперь с ним рядом постоянно находился бывший слуга дедушки, которого тот когда-то ребенком привез с Востока, уверяя всех, что купил мальчишку на невольничьем рынке. Согласно завещанию, после смерти господина Йоритомо учителем, воспитателем и телохранителем Татсуи стал Касим, которому на тот момент исполнилось около тридцати пяти. - Касим, ты можешь идти. Ре-тян побудет со мной. Смуглый красавец с тонким восточным профилем кивает и бесшумно удаляется. -Тат-чан, как ты себя чувствуешь? Госпожа Йошинака сказала, что тебе уже лучше. - Да… тетя сидела возле меня всю ночь, пока ее не прогнал Касим. – мальчик останавливается, чтобы перевести дыхание, видно, что ему трудно говорить. - Тат-чан, ты обязательно поправишься! Мой отец попросил, чтобы доктор Акаги осмотрел тебя. Ты же знаешь, какой он знаменитый! Другого такого во всей Японии не отыщешь! - Ре-тян… ты мой лучший друг… я люблю тебя больше всех на свете! Дай мне руку… Ре подходит ближе и Татсуя берет его кисть своими красивыми тонкими пальцами. Еще недавно они были очень сильными и тренированными – кроме игры на пианино, Уэда увлекался стрельбой из лука и прекрасно скакал верхом. А теперь его пальцы дрожат, словно у старика, однако он упрямо выполняет задуманное – кладет руку Ре себе на сердце. Это дается ему нелегко – капельки пота текут по вискам, но глаза блестят почти так же, как раньше. - Чувствуешь, как бьется мое сердце? Нишикидо кивает и прижимает руку сильнее. - Ре-тян… знаешь… я совсем не хочу умирать… мне… страшно… оказаться там без тебя… - Глупости! Тат-чан, прекрати нести чушь! Видишь – твое сердце теперь навсегда в моих руках и я не дам ему остановиться! Ни за что! Уэда поднимает на него взгляд, полный надежды… глаза на похудевшем от болезни бледном лице кажутся совсем огромными. - Правда? Ре серьезно кивает. - И все-таки… пообещай мне… если это случится, ты будешь жить дальше… Ре сжимает зубы и молчит. - Пожалуйста… Это моя единственная… и последняя просьба. Поклянись… Губы мальчика дрожат, из глаз показались слезы. Он прекрасно знает, что друг не выносит, когда Татсуя страдает, и сделает что угодно, лишь бы тот не плакал. Ре сдерживается из последних сил, но увидев, что друг слабеет с каждой минутой от душевного напряжения, еле заметно кивает головой. - Помни, Ре-тян… ты обещал! Силы совсем покидают мальчика, он внезапно теряет сознание. Нишикидо испуганно зовет Касима, тот появляется, и вокруг больного начинается суета. Мальчишка остается на террасе совсем один, забытый, напуганный, он уже не скрывает слез. Через некоторое время его находит слуга, посланный Касимом, и отводит домой. А наутро Ре не пускают к Татсуе. Так продолжается неделю, пока однажды Нишикидо-старший не приходит домой с работы каким-то потерянным. Отец зовет мать, и они запираются в кабинете. Мальчику становится не по себе, а когда дверь открывается и он видит отца, сидящего за столом и сжимающего от бессилия кулаки, а рядом заплаканную мать, то уже не сомневается – Тат-чана больше нет!