Кусочки тепла

Оправдывая свое «звание» сына бога морей Перси уже больше часа отмокал в ванной. Уставший, бледный и осунувшийся брюнет признаться просто задремал. Последние несколько дней были невероятно выматывающими и все оставшиеся силы ушли на то, чтобы дотащить себя до дома и, набрав ванну, сложить свое бренное тело в нее. - ПЕРСЕЙ! Резкий окрик вырвал из дремы, и все тело прошило судорогой рефлексов, но скользкие борта ванны сыграли злую шутку, и Перси ушел под воду, стукнувшись затылком. Громкие шаги обрабатывались где-то на периферии сознания, в то время как перед глазами плыли красные круги. - Перси! Новый крик взрывается осколками боли в и без того гудящей голове, а сильные руки выдергивают из воды, усаживая на керамическое дно вертикально. - Кастеллан, умоляю, не кричи, - голос сиплый и тихий, вместе со звуками изо рта льется розоватая вода, попавшая в него во время неожиданного ныряния. - Боги, Джексон… - это все на что хватает Луки при виде тела парня. Голубые глаза расширяются от ужаса, и с губ рвется надрывный хрип. Перси сильно похудел и ребра, раскрашенные фиолетово-зеленоватыми гематомами, отчетливо проглядывались под кожей. Губы разбиты и посинели. Через всю левую щеку, от брови, идет длинный, едва закрывшийся, рубец. На запястьях отчетливые следы связывания, местами кожа просто болтается, срезанная острыми краями веревки. Локти и колени стерты в кровь. А левая ступня распухла и посинела. И это не говоря уже о более мелких синяках, царапинах и ушибах. Все усугубляет едва прикрывающая тело розовая вода, явно окрашенная в такой цвет кровью. Откуда-то приходит понимание, что ее уже пару раз спускали и наливали заново, иначе цвет был бы куда насыщенней. - Дже-ексон… - выходит как-то хнычуще и жалко. Блондин аккуратно, стараясь не причинить новой боли, обвивает руками плечи Перси и легко обнимает, утыкаясь лбом в плечо. - Прости, - тихо выдыхает брюнет. - Идиот, какой же ты идиот… - Прости… - Ты хоть представляешь, как я испугался?! - К сожалению представляю… - Идиот! - Ага. Наконец найдя в себе силы, Лука отстраняется от покалеченного парня. - Сколько раз уже спускал воду? – почему-то это важно. - Один, - пряча зеленые запавшие глаза. - Перси, ты не умеешь врать, - устало выдыхает Кастеллан, прикрывая глаза. - Три… - Боги, я бы сам тебя сейчас прибил! - Прости, - снова извиняется Джексон, он и вправду чувствует себя очень виноватым. Лука не отвечает, лишь тянется за мочалкой. Мягко, почти не касаясь, оттирает грязь и кровь. Однако Персей все равно морщится и рвано дышит, порой захлебываясь стоном. Лука на это лишь сильнее сжимает зубы. Так, что кажется еще чуть-чуть и они посыпятся костной пылью. Закончив, откладывает красноватую мочалку и спускает воду. Берет душ и смывает розовые разводы с Персея. Тот лишь хрипло дышит, сжав зубы и зажмурив глаза. От этой картины, и без того рвущееся на части сердце, вновь обливается кровью. Потом следует аккуратное извлечение Джексона из ванной и его перенос в спальню. Там не менее изматывающая душу обработка ран. И, наконец, Кастеллан укладывает брюнета на кровать. - Спасибо, - звучит тихое и хриплое. - Тише, не говори, тебе дышать то больно!.. Не понятно как, но Перси находит силы растянуть губы в улыбке. - Я тебя люблю. - Заткнись, кому сказал?! - Ладно-ладно, не злись. Если ляжешь со мной – заткнусь. - Шантажист хренов! Чтоб ты так от монстров бегал, как языком трепишь! – шипит блондин, тем не менее, укладываясь рядом. Перси тут же обвивает его перебинтованными руками и поворачивает голову, утыкаясь носом в макушку своего парня. - Только ради этого и стоило в очередной раз выжить… - шепчет, ероша дыханием волосы. - Персей, - уже шипит Лука. - Все-все молчу, любимый. И вправду замолкает. Постепенно дыхание выравнивается и Кастеллан понимает, что парень уснул. - Чертов Рыбьи мозги! Правильно тебя Аннабет называла тупицей, - переживания выплескиваются яростным шепотом. За последние дни он столько нервничал, что не удивится, найдя белые волосы. Осторожно запрокидывая голову, вглядывается в черты столь любимого лица. Тонкие пальцы легко пробегают по скулам и седине на чужих висках. Если бы он только мог, он бы разлюбил Джексона, хотя бы ради того, чтобы не переживать за его жизнь днями и ночами. Но это невозможно. Никого роднее и дороже у него нет, и не будет. Всех кого мог, кроме этого брюнетистого идиота, он уже потерял. Также как и Перси. У них остались только они. И каждая минута порознь рвет сердце тревогой. - Не отпущу тебя больше одного! Ни за что на свете, хоть в Тартар ссылайте! - Ладно, больше ни секунды в разлуке, - тихо раздается над головой. Лука резко вскидывает голову на звук и встречается с серьезными зелеными глазами. - Ты почему не спишь? – сипло выдавливает он. - Потому что не спишь ты. Губы непроизвольно кривятся в улыбке. - А подслушивать не хорошо… - Но ведь у нас нет тайн, - и ласковая улыбка. - Да… Я тебя люблю, - наконец сдается блондин. - И я тебя. Только никому не говори. - И ты. Это наш секрет. В мире, в котором они живут, любая привязанность – опасна. Но предупреждать уже поздно и им остается лишь хранить их маленький секрет, берегя жизни друг друга. Оборвется одна – и вторая не заставит себя ждать, ведь они пообещали: больше ни секунды в разлуке…