Один вечер из жизни кинолога Конохи.

- Шика, ты куда съебываешь? – Киба только что вернулся с прогулки с Акамару, попав под дождь. На пороге он чуть не споткнулся о согнутое тело, которое шуршало кедами, пытаясь найти свои. Кинолог стоял над бурчащим Шикамару, позвякивая поводком: с некоторых пор в Конехе запретили выгул собак без намордников и прочих «аксессуаров», что очень не понравилось Инузуке. Он считал подобные запреты невежеством, но пока этот вопрос находился на рассмотрении в Резиденции, исправно исполнял предписанный закон. - Там дождь – как из ведра, ты бы галоши напялил, а не кеды, - усмехнулся друг-тролль. Он догадывался куда собирался обычно ленивый шиноби, которого с дивана-то поднять – только если спихнуть и откатить, ибо это спящее чудовище всегда возвращается на место, причем абсолютно не просыпаясь. И музыка была тем немногим, что Нара любил больше лени. И нет, не просто какое-то говеное музло, нет! Хорошая, отличная, охуенная – такими словами выражался парень, когда его что-то «вставляло». И единственное место, где было вдоволь этого своеобразного наркотика, была «Деревня, Скрытая в Звуке», с которой были весьма непростые и натянутые отношения Конохи. Хотя, Кибе пришлось признать, что музыка там действительно качественная: чего стоят флейтисты, которые способны даже демонов призвать из других миров. Но, все же, нужно быть весьма осторожным с этими ребятами, держать ухо востро, а то кто знает, какие еще секреты несет в себе чарующие звуки. Шикамару закончил с обувью, накинул темный капюшон, чтобы особо не светиться перед постовыми, схватил висящий на крючке, рюкзак, и, быстро отсалютовав другу на прощание, скрылся за дверью, услышав сквозь шум льющейся воды: - Саске, «привет», - крикнул Инузука, и усевшись на тумбу с обувью, начал снимать мокрые кеды, из которых стекали грязные ручейки. Акамару, царапая доски пола, подошел к хозяину, норовя облизать опущенное лицо. Киба слегка отстранился от слюнявого друга, потрепав счастливого пса за ухом. - Лапы мыть-то пойдем? – и получив утвердительное «тяв», всунул ноги в чьи-то (похоже Узумаки) тапки с лисами, последовал за мокрой собакой в ванну. Акамару залез в душевую кабину, и виляя хвостом, наблюдал за действиями Кибы, который совсем валился с ног. Утренние, вечерние, ночные задания, по обучению кинологов-новичков с их псинами уже совсем вышибли шиноби из привычного ритма. Хокаге решила, что Инузука профессионал в данном вопросе, и не желая слушать каких-либо возражений, быстро написала приказ и отправила парня на полигон. Собаки, волки, собаки Хатаке (сбагрил на время, в поддержку кинологу Какаси, будто ему без них не разобраться) – снились уже не одну ночь, замученному парню. А лучше бы бабы, на которых совсем не было времени у ответственного начальника. «Может, Шика к бабе бегает? Ну не к Саске же? Нет», - тряхнул головой Киба, усмехнувшись сам себе. – Уж кто-кто, а Нара точно не гей, - решил кинолог, включая поочередно краны с водой и настраивая душ для Акамару. Тот радостно, все же успел лизнуть в лицо, замешкавшегося друга, продолжая балдеть от прикосновений Инузуки, который пытался отмыть неугомонного пса. Покончив с этим «грязным» делом, молодой кинолог выпроводил довольную и чистую псину за дверь, машинально стягивая синий, плотный костюм и сбрасывая его на пол. В углу валялась куча не стиранного белья ребят, живущих в одном блоке, выделенным молодым шиноби. Они занимали нижний этаж корпуса с небольшими, как это и положено по уставу, комнатами. Общие: уборная, кухня и гостиная, были так же частью их секции. Холодная вода быстро привела Кибу в равновесие и мысли в порядок. Теперь бы поесть и можно увалиться на свой топчан, уснув без задних лап. То есть, ног. Тело, которое только что ныло и зудело, покрылось мурашками, при выползании из кабинки. Он напялил полотенце, обмотав его вокруг узких бедер, и отпихнув в угол шмотки, вышел, направляясь в кухню, где терпеливо ждал хозяина Акамару. - Таак, - протянул Инузука, погружаясь наполовину в холодильную камеру, в надежде отыскать что-то съедобное. Он вспомнил, что Хината приносила какие-то вкусняшки, но тут же подумал, что Узумаки обязательно все сожрал. На глаза попался сух-паек, который выдавали тем, кто ходил на миссии. Хотя, это была не лучшая идея: мало кто носил с собой столь тяжелый короб. Киба вытащил пакет и поставил содержимое на стол, вскрывая защитную пленку. Запах мяса ударил в нос, отчего оба: и собака, и кинолог чуть не истекли слюнями. Сглотнув, шиноби достал еще одну порцию и поставил пред голодным псом. Воцарилась тишина, прерываемая чавканьем то ли зверя, то ли хозяина. Наевшись, Инузука собрал грязную одноразовую посуду, и сложив в пакет, чтобы не воняло, поставил у двери кухни, надеясь, что кто-то из домашних выкинет по пути. В довольно скромно обставленной комнате молодой шиноби отыскал трусы (блять, с котятками, подаренные всем ребятам на какой-то праздник, шутливыми девочками, но это были, чуть ли не единственные чистые труселя), напялил их на себя, еле справляясь с тугой резинкой. Забив на это неблагодарное занятие, он просто упал на кровать, даже не расстилая, и обняв подушку, заснул. Акамару свернулся на полу, подле хозяйского ложа, уткнув нос в свисающие пятки Кибы, начинающего сладко посапывать.