Пять фунтов за доставку

Из-за ночного Лондонского смога пробился лунный луч, освещая небольшую комнату, в которой несмотря на позднее время — или ранне-утреннее — наблюдалась оживленность. Причиной этой оживленности был доктор Джон Ватсон, томящийся в своей бессоннице и строчащий что-то в своем блокноте. ...За что Ваши мысли столь безупречны, За что образ Ваш так... прокуренно-чист, За что... Я осекся. Мой век искалечен Лишь Вами. Ну за что повстречались мне Вы? Смог Лондона кутает небо дымом, Смог сигар обвивает наш потолок. Думал ли я, что исключительно нашим Будет лишь потолок да сумятица строк ...? Мыслям доктора не суждено было попасть в чернильный плен на всю их протяженность. В дверь комнаты аккуратно, чисто по-английски, постучались. Раздался звучный в тишине, голос. - Ватсон, вы в достаточно приличном виде, чтобы я мог не смущать вас своим присутствием? Доктор разочарованно откинулся на спинку кресла и устало произнес: - Входите, Холмс. В который раз детектив прерывал мысли доктора, обрекая их на недописанность. Ватсон уже привык к этому и даже не расстраивался особо, как это было в самом начале их знакомства с Холмсом. Детектив почти неслышно вошел в комнату и сел в кресло перед доктором, пребывающим в задумчивости. - Отчего вам не спится, Ватсон? Доктор хотел было назвать причину своего томления, но, будто осекшись, не сказав еще ни слова, скомканно ответил: - Да знаете, последнее расследование не дает мне покоя. Не все так чисто с этим Уайтхайетом... - Ватсон, наш образ жизни делает вас из теоретика практиком: работа не дает вам покоя и по ночам, — усмехнулся детектив. Доктор пропустил усмешку Холмса мимо ушей уже в который раз, отвечая детективу вопросом. Втайне доктор надеялся заставить великого сыщика смутиться — когда-то давно Ватсон заметил на скулах Холмса румянец смущения и теперь искренне желал увидеть это непередаваемое в своем очаровании зрелище. - А вы отчего страдаете бессонницей, Холмс? Вы недостаточно устали за сегодняшний день? Над мужчинами повисло неуютное молчание. Ватсон торжествовал в глубине души: в кои-то веки ему удалось задать крамольный вопрос, на который Холмсу, как видно, не хотелось отвечать. «Ну почему тут так темно? Подлость ситуации!» - вертелось в мыслях доктора. - Может, вам стоит выпить снотворного? Вид у вас, честно говоря, не лучший... — задумчиво продолжил доктор и тут же осекся, глядя на лицо детектива. Спокойно-рассеянное выражение лица Холмса резко сменилось на недобро-саркастичное. - Может быть, Вы себя избавите от бессонницы, ДОКТОР, — Холмс особо выделил голосом это слово — а уж потом позаботитесь обо мне? Холмс резко встал с кресла и вышел из комнаты, оставив дверь открытой нараспашку. Ошарашенный таким поведением детектива, Ватсон только и смог устало произнести: - Если бы все двери закрывались сами, то все было бы гораздо легче... Доктору не хотелось подходить к двери, но все-таки он выбрался из своего убежища-кресла и устало побрел к двери. «...Все-таки надо ее закрыть... и спать, срочно спать! А то дурные мысли мне не дадут покоя... Да и вообще нельзя думать так, как я.. Ну вот, отлично. Я опять вернулся к мыслям о Холмсе. Невыносимо!..» Дойдя до двери, Ватсон бросил свой взгляд в коридор, так неприятный ему своим видом по ночам. Только собираясь закрыть дверь, доктор заметил Холмса, сидящего на полу в напряженной позе и зарывшегося пальцами в темные волосы. - Холмс, что с вами? Вас что-то мучает? Болит? - в голосе доктора чувствовалась тревожность. Холмс ответил ему хрипло: - Знаете, Ватсон, если бы все двери закрывались сами, все было бы гораздо хуже и... — Холмс задумался, будто отодвигая ненужные, но так упорно подсовываемые сознанием слова —... и хуже. Извините, я позволил себе слишком много. Обещаю больше не тревожить ваш ночной покой. Детектив поднялся с пола резким движением, будто говорящим о том, что не будь оно таким резким, то, возможно, он так и остался бы сидеть на полу, не найдя сил встать. - Подождите Холмс, у вас не жар? Может, вам нужно лекарство? - Если бы все решалось лекарствами, Ватсон, то сама профессия врача стала бы ненужной. Вся медицина ограничивалась бы фармацевтикой. - Я вас не понимаю, Холмс... - Спокойной ночи, доктор. - В который раз подчеркнув последнее слово, Холмс развернулся и двинулся в темную даль коридора. Нервы Ватсона сдали. Он пробежал несколько шагов вслед за сыщиком и, догнав его, прижал его спиной к стенке. - Холмс, что все это значит? Ваше странное поведение заставляет беспокоиться. Я жду объяснений. - Вряд ли я скажу вам что-то конкретное. - Холод владел голосом Холмса и его взглядом. - Ну, уж нет. Так просто вы от меня не отвяжетесь. Я повторюсь: что с вами творится, Холмс? - Вам вредно узнавать такое на ночь. — Холмс задумался и добавил поспешно — Да и не на ночь тоже. - Холмс. Что. Все. Это. Значит? Ватсон сверлил детектива взглядом, полным негодования, нетерпения и беспокойства, сам же детектив упорно отводил взгляд. Но, обычно спокойный, Ватсон был необъяснимо напорист. - Холмс, посмотрите мне в глаза. Будто сам себе сопротивляясь, детектив повернул лицо к Ватсону. В чертах лица Холмса царила смесь холода, пренебрежения и отчаяния. - Хорошо. А теперь скажите, что с вами? - Нет. Оставьте меня, Ватсон. - Холмс. Детектив отвел потухший взгляд и устало-обреченным голосом ответил: - ...Вы женитесь. - Какое отношение это имеет к вам? Вам... вам Мери нравится? Я разочарую Вас... Холмс резко перебил доктора, не дав ему договорить: - Нет, уже не разочаруете. - В смысле? - А вот в каком смысле. - Холмс резко приблизился к лицу доктора и захватил его губы в плен. Это был не поцелуй, а живое отчаяние с привкусом больной страсти. Оторвавшись от доктора, Холмс грустно констатировал: - Вот в каком смысле и что это значит, доктор. Теперь что? Все то же лекарство от бессонницы? — ехидно закончил детектив. - Пожалуй, да. На двоих. С этими словами Ватсон обнял ощетинившегося детектива. Холмс дернулся, пытаясь разорвать объятия доктора. - Шерлок... Холмс вновь попытался выпутаться из цепких рук доктора, но попытки успехом не увенчались, так что детектив смирился со своим положением. Он некоторое время пребывал в прострации, закрыв глаза, но наконец позволил своим рукам обвиться вокруг доктора и медленно произнес: - А ведь от этого не легче. - Детектив поймал озадаченный взгляд доктора и продолжил: - Вы женитесь. А это решает многое. - Нет. - Что — «нет» ? Очередной глупый спор среди ночи? Увольте. - Холмсу удалось все-таки выпутаться из рук доктора. Он удалился еще на шаг — в темноту, когда его настиг тихий голос Ватсона: - И все-таки нет. Вы дикий упрямец, Холмс. - И что вы этим хотите сказать? - не оборачиваясь, но остановив свое движение по коридору, поинтересовался Холмс. - Этим я хочу сказать, что не женюсь. Холмс вздрогнул, давя в корне желание обернуться и броситься к Ватсону, сжать в объятиях, целовать до потери пульса... Кое-как выровняв дыхание и утихомирив мысли, немного неуверенным голосом, изображающим какое-никакое, а безразличие: - Хм. Уже, кажется пол-Лондона в курсе Вашей женитьбы. Доктор приблизился к детективу и вновь обнял его. - Ну нет. Мисс Мэри выходит замуж за совершенно другого человека. - Ватсон удержал недоверчивый взгляд Холмса — В последнее время мы с ней стали замечать, что наши взгляды на жизнь слишком разнятся. Слава богу, мне не понять ее стремления выйти замуж. Все тот же недоверчивый взгляд скользил по лицу Ватсона, будто оценивая, стоит ли вообще верить доктору, или нет. Ватсон первый не выдержал этого напряжения и попытался поцеловать Холмса, но тот был выше ростом и поцелуй угодил немного ниже губ детектива. - Черт. Холмс, какой же вы... неудобный... - прошептал Ватсон, но попыток своих не оставил. Он пригнул Холмса к себе, словно непокорное дерево, и нежно коснулся его губ. Легкий стон, выражавший душевные терзания детектива, заполнил темную тишину коридора. - Ну теперь-то вас все устраивает, Холмс? - Почти, — выдавил из себя детектив. - Ммм? Вместо ответа Холмс выкрутился из объятий и сам прижал доктора к стене, оплетая его мириадами поцелуев — куда попало — губы, скулы, нос... «Однако, забавный же нос у Ватсона... надо будет ему как-нибудь сказать об этом...»... Холмс спускался ниже, осыпая поцелуями шею и выделяя особо впадинку у ключиц доктора и ловя сдавленные стоны... - Шш...Ш...Шшерлок... а может... все-таки в комммм...нату...? Холмс оторвался от так понравившегося ему занятия и заглянул в глаза Ватсона. - Может, миссис Хадсон тоже мучает бессонница... Представьте, каким шоком для нее станет такое зрелище... - Джон. - ..? - Тебя не миссис Хадсон и ее бессонница тревожит. Что не так? Не отводи взгляд. Ты же сам напросился... Ну? И лучше на "ты". Ватсон мысленно поблагодарил всех существующих богов за то, что в коридоре было так темно и Холмс не мог видеть того, какая густая краска залила лицо доктора. - ...Коридор. - Что? - Меня угнетает коридор. - Научный интерес с примесью легкого озорства, вспыхнувший во взгляде детектива, заставил щеки доктора пылать еще жарче. Ватсон отвел глаза, стыдясь своей легкой клаустрофобии и неприязни к коридору . - Боже, как все просто..! С этими словами Холмс подхватил доктора на руки и двинулся в темноту. Ватсон чувствовал себя непривычно на руках у детектива, рассекающего коридорный мрак. - Джон, все в порядке? - ...честно говоря, я себя одалиской чувствую... - Боже, жуть какая! Неужели так заметно, что я держу при себе гарем? Доктор, Вы не устаете поражать меня своей наблюдательностью. - Ну не тебя же на руках несут, да еще и не в свою комнату... - Тебя это смущает? - детектив приостановился, размышляя. - Нет, лучше меня не отпускай, не хочу на практике изучать жесткость пола. - Как хорошо, что ты понимаешь меня с полуслова. Наконец, перед взглядом Ватсона, упорно старающегося игнорировать темноту вокруг и сосредоточившегося на лице детектива, оказалась дверь в комнату Холмса. - Пять фунтов за доставку, — прошептал Холмс в ухо Ватсону, опуская того на пол. Детектив открыл дверь, пропуская доктора вперед. Джон почувствовал себя, по меньшей мере, странно, услышав щелчок закрываемого на ключ замка. Холмс не дал ему успеть смутиться, подойдя сзади и обняв доктора за талию. - Джон... Я мечтал об этом моменте... - Да, Шерлок... Не ты один. Детектив развернул Ватсона лицом к себе и склонился, воруя поцелуй с полураскрытых губ доктора. Руки Ватсона мягко опустились Шерлоку на затылок, ласково и требовательно цепляясь за волосы. Шерлок же расстегивал рубашку Джона, оглаживая его тело везде, куда только добирались руки. Не разрывая поцелуя, Холмс заставлял доктора отступать назад — ближе к кровати. Момент счастья наступил неожиданно — Джон упал на кровать, утягивая за собой и Шерлока и удивленно заметив то, что в процессе поцелуя он остался без рубашки. Это не укрылось от взгляда Холмса. «То ли еще будет» - подумалось ему - «Ох, какой же он красивый без рубашки... что будет, когда я его совсем раздену..? » - Джон... Красивый... Самый мой... - отдаются шепотом поцелуи Шерлока, тихонько мучащие соски и нежно спускающиеся вниз по груди и животу, доходя до линии брюк. Легкий «чпок» вылетающей из петли пуговицы. Легкий хруст ткани и шорох — Шерлок стащил неприятный ему предмет одежды с доктора — «Похоже, Джон надел их, только сняв с каминной решетки - странно, он их и застирать и высушить успел... да и ткань грубая на ощупь... Как он в этом ходит? ... Да еще и без белья.» - ...Я потом сам тебя одевать буду... - Что? - Не позволю тебе ходить в таких грубых неглаженых брюках. - Шерлок... Вся романтика вечера... — дразнящий поцелуй, — Ладно, про романтику... Охххх! Эй... А еще раз?? - Ради тебя — даже два.. - ...Уммм... А...Шшерлооок... Ты... Ох.. Глаза Шерлока озорно заблестели в предвкушении реакции доктора: - А если немного ниже? - Шерлок легко лизнул член Джона, поймав полувсхлип-полустон доктора. Он мысленно улыбнулся своей «победе» и вобрал в себя весь ствол. «Ох, на вкус даже интереснее, чем я мог мечтать... как обычно, ты меня удивляешь, Джон Ватсон». Несколько игривых движений губ, десяток несдерживаемых стонов, еле ощутимая помощь рук, аккуратно сжимающих член у основания и перебирающих яички — и яркий финал, какого не ожидал Джон от этого вечера и о котором мечтали оба мужчины. - И не надейся, Джон, ты так просто не отделаешься... За каждый момент, что ты мучил мои мысли... - ... я не против. Для тебя — все что угодно... Шерлок. Свой приступ счастья детектив выразил чувственным поцелуем — не таким, как прежде — голодным, ненасытным, а ласково-страстным, уверяющим в нежности и привязанности. Открыв глаза, в которых читалось блаженство, Джон смущенно прошептал Шерлоку в макушку: - Шерлок... - Да? - я... Холмс приподнялся на локтях, заглядывая Джону в лицо. - Что? - я... Я хочу чувствовать тебя в себе! - выпалил на одном дыхании доктор. - Ох, Джон... Ты... - Да. Абсолютно. - ...Сам напросился. - Согласен. Я капитулирую. - Джон Ватсон, что ты со мной творишь? - Вот не знаю... Ответ Джона затерялся в очередном стоне — Шерлок ощутимо прикусил кожу на шее доктора. Рука детектива ласкала внутреннюю поверхность бедер доктора, поднимаясь к ягодицам. - Джон. У тебя над головой полка. На ней — одинокая банка... - Угу. - Доктор извлек с полки маленькую баночку, открыв крышку. Резко-больничный запах мази от ушибов смешался с запахами страсти, секса и феромонов. - Умм? Шерлок решил не вдаваться в объяснения, все равно ничего связного он не смог бы сказать из-за хаоса, царившего в его голове с того момента, как он ощутил вкус губ Джона. Зачерпнув немного субстанции, быстро согревшейся на пальцах детектива, Холмс ввел один палец в доктора. От непривычных ощущений Ватсон вскинул бёдра, но детектив удержал их, постепенно вводя второй и третий пальцы и осваиваясь внутри. «Так тесно, боже! А ведь Джон еще не был с мужчиной. Мой Джон... Только мой». Достаточно подготовив доктора, Шерлок вынул пальцы, взамен на что получил огорченный стон — Джон уже вошел во вкус. Холмс, не желая оставлять Джона хоть на миг удрученным, уперся членом во вход. - Ну же, Шерлок...Не тяни, не мучь меня..! Холмс медленно вошел до половины и нежно поцеловал Джона. - Потерпи. - Угууу... Наконец-то Холмс вошел до конца и игриво вышел наполовину. Доктору это не понравилось, он подал бедра назад, не желая терять ощущение заполненности Шерлоком. Сквозь Джона будто прошел электрический разряд, когда Холмс, найдя нужный угол, коснулся волшебной точки где-то в глубине. - Шшерлок...мммм.. не отпускай меня. - И не надейся. Несколько минут, счет которым потерялся за пеленой блаженства, завершились стремительно и необъяснимо, ярко-восторженно. Засыпая на плече Шерлока, доктор прошептал: - И только посмей меня отпустить от себя... - Можно я тоже самое обращу к тебе, Джон? - Да. Люблю. - Не поверишь, я тебя тоже... - Поверю. Наутро Шерлок проснулся, слишком отчетливо вспоминая ночь и откровенно боясь, что все это было слишком реалистичным сном. Он бросил взгляд на часы. Десять утра. Джон уже давно ушел. У Холмса на душе стало неуютно и немного обидно. Он огорченно оглядел комнату — царил идеальный порядок, не намекающий даже на события ночи. И только на полке было что-то необычно цепляющее взгляд. Это был листок, сложенный пополам. Детектив, не вставая с кровати, взял листок в руки. Из него вывалилась небольшая купюра — пять фунтов. Холмс, недоумевая развернул листок. На лице его воцарилась мечтательная улыбка. "Не хотел тебя будить, ты слишком глубоко спал. Простишь? ...Завтрак на столе, рубашка в шкафу. Твои брюки пропали без вести, хотя под кроватью я не искал... Не решился. В общем, сам найдешь. И да, пять фунтов за доставку. Love you, John. "