Глава 2.2.
15 октября 2017 г., 21:25
***
— Куросаки, — окликнул рыжего Исида, вырывая из оцепенения. Воспоминания о сегодняшней кошмарной ночи парню мерещились до сих пор, вырывая из реальности. Он никак не мог отогнать от себя мысль, что не только лишится силы, но и, благодаря сволочной парочке во внутреннем мире, жизни. Сперва, проснувшись сегодня утром от будильника, он достаточно сильно удивился, ведь думал, что уже мертв, но отчего-то его сила пока его не убила. Это и радовало, и удручало одновременно, так как лишить его жизни Зангецу и Хичиго попытаются с удивительным остервенением. Сегодня утром они с ребятами, которые особо удивились инициативе Ичиго, задумали устроить маленький праздник для вредной шинигами, которая вновь будет с ними хоть на какое-то время. Ну, как они… Начала все Иноуэ, а рыжий парень просто предложил место. Ему даже повезло, так как энергичная подруга взяла на себя все хлопоты, а ему надо было лишь прогуляться вместе с Кучики после школы, чтобы брюнетка случайно не отправилась на схватку с очередным пустым и случайно не заметила их возле главного места их завтрашнего вечера. Рукия, по просьбе Орихиме, удивленной быстрым согласием, без возмущений стала дожидаться конца занятий у Куросаки. На самом-то деле Иноуэ понимала, что этот праздник нужен был именно для Кучики и Куросаки, лучших друзей и товарищей, которые скоро, вполне вероятно, потеряют друг друга. Девушка совершенно ясно осознавала, как стремительно силы покидали Ичиго, только не совсем чувствовала, что и жизненных сил осталось совсем немного. Тем не менее, Орихиме вместе с их друзьями точно знали, что осталось совсем недолго до того момента, как они не смогут видеться с миниатюрной шинигами, общаться и сражаться бок о бок. Расставание было неизбежным, но чтобы оставить о себе воспоминания, ребята решили, что нужно устроить лучшее прощание. Когда парень соизволил всё-таки выйти из школы после занятий, рядом с выходом все так же, как и час назад, стояла его соседка по комнате, кутаясь в свое легкое не по погоде пальто. Хотя, если сравнивать их двоих, одета она была теплее него, ведь школьная форма рыжего, который совершенно не мёрз, была вовсе не утеплена. Разъедающая пустота во внутреннем мире никак не давала ему сосредоточиться на чем-то постороннем, напоминая о себе неугасаемой болью. Хорошо, что его никто не видел во внутреннем мире, думал школьник, ведь зрелище было невероятно ничтожным, как считал он сам. Юноша боялся даже представить, как отреагировала бы девушка, идущая рядом, на то, что сейчас творится у него внутри, на то, что он потерял любые силы для продолжения битвы. Только угомонив более или менее свои мысли, он перевел глаза на Рукию, также задумавшуюся о чем-то своем. — Как долго ты планируешь тут оставаться? — спросил Куросаки, небрежно закидывая школьную сумку на плечо. Маленькая девушка была удивлена спокойной интонацией, но у кареглазого никогда не получалось нормально её обмануть. — Это не твоё дело, — грубо ответила Рукия на его театральное пренебрежение, поправив розовый шарф. Складывалось ощущение, что ей не комфортно в этой одежде, которую выдала Юзу: юбка по колено цвета светлой земляники с ярусами и весёлое жёлтое пальтишко. Либо она чувствовала себя неуютно рядом с ним, что было более вероятно. Но почему же? — Как раз моё. Ты живешь у меня на иждивении, помнишь? — не замедляя ход, парень наклонился к её лицу и внимательно всмотрелся в него. Брюнетка, которую все время, что она проводила с ним, мучила совесть, не смогла долго выдержать его взгляд и отвела глаза. — Что тебя тревожит? — Твоя семья сказала, что я могу оставаться столько, сколько захочу, — брюнетка, будучи не готовой отвечать на его расспросы, собрав волю в кулак, быстрым движением руки вернула туловище парня в нормальное вертикальное положение, и опять более или менее спокойно стала смотреть вперед. — Это всего лишь мой старик, — перед глазами парня возник образ Ишшина с повязанным на плече белым хаори. Они так и не поговорили. Девушка испытывающее посмотрела на парня, но он решил полностью игнорировать её, как она игнорировала его главные вопросы. Спустя несколько мгновений рассматривания профиля молодого человека, она опять спрятала свое лицо поглубже в розовый шарф с помпоном. Ей было невероятно стыдно за то, что не может высказать все свои волнения ему в лицо, за то, что не может признаться в конкретной цели своей нынешней миссии, боясь реакции. Последнее терзало брюнетку сильнее всего, вызывая такой страх потери их дружбы, какой она не испытывала ни перед одним врагом. — Я вернусь, когда закончу свою миссию. Разве нам не пора домой? Твоя сестра готовила что-то вроде карри сегодня на ужин, — она резко остановилась и повернулась к нему всем телом, а шарфик весело вторил её движениям, совершенно не совпадая с настроением обоих. Куросаки посмотрел на экран телефона, где виднелся циферблат часов, и убедился что все приготовления должны были быть уже сделаны, а это значило, что девушку уже можно было отпускать. — Точно! Юзу просила купить огурцы по дороге домой, — он закрутился, оборачиваясь во все стороны и прикидывая, где же ближайший магазин. — Тогда тебе лучше идти, — сказала брюнетка и указала на север, где действительно находился небольшой овощной киоск, а потом удивленно посмотрела вслед убегающему туда парню. «А разве для карри нужны огурцы?»***
Той же ночью рыжий дурак, как его заслуженно ругала вновь придавленная бездыханным телом парня к полу Рукия, опять ввязался в битву с пустым. Монстр был высоким, в два с половиной раза выше, чем сам Куросаки, с острыми лезвиями-руками и странными огромными лапами. И снова, чертовски не вовремя, Ичиго стало плохо. Да так, что рыжий не мог нападать, а лишь кое-как отражал атаки пустого, злясь на самого себя за то, что не может помочь мальчику-духу, звавшему на помощь. С другой стороны, он смог задержать соседку по комнате, так что не мог упустить второго такого счастливого шанса. — Не волнуйся, я тебя защищу, — сказал он твёрдо, глядя на ребенка и перебарывая свою неуверенность. Злобный пустой с мерзко улыбающейся белой маской тем временем приблизился. Рыжий чуть не пропустил момент, когда чудище вновь ударило, но, превозмогая ноющую боль, разливающуюся по всему телу, еле успел увернуться. Перед тем, как злодей занёс руку для второй, быстрой атаки, Куросаки собрался с силами и всё-таки отрубил пустому эту опасную конечность. А затем, воспользовавшись испугом монстра, отсёк и вторую. «А вот и мой шанс!» — подумал он и, приняв атакующую стойку, собрался, чуть отклонился назад, но нанести уже подготовленную атаку не удалось: резкая боль, в несколько раз хуже и острее, чем прежде, пронзила его тело. Парень прикрыл на долю секунды глаза, моргнув, но чётко увидел, как пустота съедает ещё несколько высоток, оставшиеся можно было пересчитать по пальцам, и осталось всего лишь около пяти километров живого мира вокруг изломанного каркаса центрального здания. Он без сил осел на колени, перед надвигающимся на него пустым, опять прикрыв глаза и будучи больше не в силах их открыть, и тогда вновь заметил неподалеку от себя две агрессивные части собственной силы. — Дерьмо… — в данный момент одного Куросаки желали убить сразу трое: пустой, собравшийся раздавить замеревшего на месте парня, и Зангецу на пару с Хичиго, намеревавшиеся проткнуть его мечами, как только он окажется поблизости. Над головой сидевшего парня, мечущегося из мира в мир, пронеслась голубая стрела, которая разорвала монстра на части после точного попадания в маску. — Ещё один пустой? — неожиданно раздался голос Рукии, вовремя подоспевшей вместе с Исидой на помощь. Она подала пришедшему в себя от удивления рыжему другу руку, и, когда тот поднялся, удивлённо посмотрела на телефон, заметив еще один объект. — Их сегодня чересчур много, — сообщил Исида, оборачиваясь в сторону очередного появившегося монстра. — Хорошо. Пойдём, Рукия, — рыжий уверенно встал на ноги, оправляясь от пережитой ситуации, стараясь как можно более уверенно смотреться в глазах подруги. Моргать расхотелось на всю оставшуюся жизнь. Когда же девушка сказала, что он остаётся, а патрулировать будут они вместе с Исидой и Ренджи, парень, полностью несогласный с этим решением, погрузился в молчание, оставаясь один на один с тем самым ребенком, которого хотел защитить.***
Возвращаясь в свой внутренний мир на следующий день, он увидел лишь один единственный каркас центральной высотки. И ничего больше. Пустота едва касалась строения, но не могла отчего-то растворить бетон. Хоть какие-то силы у него всё-таки остались. После школы ему опять предстояло прогуляться с Рукией для того, чтобы Орихиме успела доделать все, что задумала. Когда парень пошёл искать пропавшую в конце уроков брюнетку, то обнаружил ту, по совету Исиды, около водохранилища Каракуры. Опечаленная девушка по настоянию неугомонной Иноуэ сидела и ждала рыжего товарища, который должен был за ней вскоре прийти, черт бы побрал эту разницу в расписании уроков. Она ждала Куросаки, подавляя рвущиеся наружу, неподобающие для принцессы своего клана слова, так как ветер был неожиданно сильным, а вчерашнее легкое пальто никак не спасало. Парень сегодня оказался куда предусмотрительнее — синяя, теплая куртка, вытащенная утром из дебрей шкафа, красовалась на нем, так что он не так замерз по дороге, в отличии от сидящей на холодных ступеньках девушки. Сначала она сама себя отчитывала за бесхребетность перед подругой и очень возмущалась, мол, какого хрена она должна ждать этого идиота, чтоб прогуляться с ним и как-то успокоить. Потом она поняла, что всегда этим занималась, поддержкой, и верещать было просто глупо, так что, не замечая никаких хитрых подтекстов от рыжеволосой подруги, она смирно села и стала ждать, продумывая речь, которую ему можно было бы сказать. Вот только слова не шли, ведь в первый раз так получилось, что плохо им обоим. Ему нужна уверенность, защита, сила и нужные слова, а этого дать она сейчас не в силах. Мысль о том, чтобы сознаться в своём задании пугала её до дрожи в костлявых коленках, ведь тогда она потеряет очень дорогого для неё человека. — А вот и ты. Почему ты смотришь в никуда? — парень, поправив куртку, подошёл поближе к девушке, которая сразу же от него отвернулась, будто смущаясь своего поведения, которое мучает его куда больше, чем её саму. — Ничего, — как можно более уверенно отвечает брюнетка и кладет свои ладони на колени, пытаясь осознать: они действительно трясутся или просто у нее такое ощущение. Куросаки же кажется, что она дрожит от холода, и он уже было снял куртку, но вдруг понял, что это будет не совсем уместно и лучше бы зайти домой за свитером. — Правда? Ты вела себя как-то странно, — в голосе рыжего не было даже намёка на задор. Он с самого утра хотел остаться дома, но, вспомнив о задумке Иноуэ, всё-таки поднял свой зад с кровати и хоть как-то, но попытался помочь. Сейчас же парень топтался на месте, сдерживаясь, чтоб не наругать её за сидение на холодной земле в юбке, и не зная, как отправить её домой за свитером, чтобы она не напридумывала себе чего-нибудь. Простудится — ему её лечить, а это дело непростое, если учитывать то, что Кучики была тем ещё ребёнком, ненавидящим горькие микстуры и таблетки. Только и всего. — Да, вроде, нет, — она поднялась со ступенек, намереваясь уже направиться в парк, надеясь, что там дуть будет меньше, но у Куросаки, расценив это как попытку к бегству от важного разговора, поспешил её остановить. — Тогда почему ты не смотришь мне в глаза? — резко и с нажимом спросил он. В голосе звучали злость и отчаяние, потому что ему было невыносимо смотреть на такую Рукию. Подавленную, тихую, забитую. Повисла несвойственная обычному общению двух друзей тяготящая их обоих тишина. Они никогда себя так не вели, но сейчас обстоятельства просто издевались над ними. Подул сильный ветер, который запутывал в волосах людей засохшие листья с маленькими веточками, заставивший брюнетку поморщиться и отвернуться от ветра, а вот Ичиго в лице не поменялся, всем своим видом требуя ответа. — Ты не в первый раз ведёшь себя так. Что с тобой? Что-то хочешь мне сказать, не так ли? Ещё тогда, на крыше. — Хах, не совсем, — сказать она хотела еще с самого своего прихода в Мир Живых о задании, а вот в тот раз, когда их прервал афро-шинигами, случилось нечто совершенно иное, — Тогда… Я почувствовала что-то странное в тебе. И, я уверена, ты знаешь об этих ненормальных всплесках, должен же их чувствовать. Во время битв тебе становится плохо. Я думала, что ты так теряешь реяцу, но в ту ночь я додумалась прислушаться. Во время боя, ты становился не слабее, а сильнее, хоть шевелиться и не мог. Куда сильнее, чем твоё обыкновенное состояние, к примеру, месяц назад, — девушка посмотрела на друга внимательным взглядом, пытаясь понять о чем парень думает. Надо было бы брюнетке сейчас выпалить какую-нибудь речь о том, что они товарищи и должны доверять друг другу, так что он мог довериться ей и все рассказать, вот только она вовремя прикусила язык. Сейчас говорить о честности и доверии она не имела права, так что вновь лишь отвернулась. — Пошли, — сказал парень, серьёзно задумавшись над сказанным девушкой, и, подтягивая Рукию с земли, потащил её за руку за собой. Рассчитывалось, что идти придется не долго, но погода заставила их сделать крюк к дому рыжего за какой-нибудь теплой кофтой. Весь путь прошел в полной тишине и угрюмости, явно не так, как рассчитывала Иноуэ, поджидавшая их с друзьями у «сюрприза». Она специально половину дня отстояла в очереди за детским размером коньков для юной Кучики, ибо посетителей было много, а своих у шинигами быть никак не могло, и сейчас с необычным и удивительным для нее самой желанием ожидала двух товарищей. Ледяной каток, который они видели той ночью, сиял всеми возможными цветами, и дело было даже не в прожекторах. Огромное количество самых разных людей в ярких куртках и плащах кружилось на скользкой поверхности, весело хохоча. Маленькая брюнетка не могла оторвать взгляда от этих счастливых созданий, так что Ичиго пришлось тащить её сквозь проход по заранее купленным билетам. Вся та напряжённость после их короткого диалога ушла, и это очень радовало парня. Рукия, кое-как натянувшая коньки, не могла справиться со шнуровкой на этой странной обуви с таким огромным количеством дырок, которых обзывала ещё хуже, чем Ичиго, когда тот делал что-либо не так, и слишком долго возилась голыми руками, что онемевшие пальцы даже шнурки держать не могли. Как ни странно, после их неловкого диалога, из-за которого девушка думала, что они поссорились, рыжий, потрепав темные волосы подруги, спокойно присел перед девушкой и помог обуться. Задавать вопрос «почему» брюнетке совершенно не хотелось, было страшно. Хотя, если подумать, он так делал всегда, стоит лишь вспомнить сок с трубочкой на крыше школы. Такая его помощь была естественна и приятна, так что остатки неловкости маленькой Кучики растаяли, и она даже в ответ подпортила ёжик на рыжей голове, смахнув за одним снежинки. Сегодня, как оказалось, особый день, но для всех он разный. Для Куросаки, к примеру, решающий — каркас центральной высотки шатался при малейшем приближении пустоты, коей было уже достаточно много, чтобы к утру от его внутреннего мира осталась только черная, гнетущая пустота, и грозился рассыпаться уже сейчас. Этот день был таким особенным, потому что являлся последним, когда у него, где-то глубоко на дне, все ещё плескалась сила. И жизнь. Только поэтому Ичиго и не спорил, а пытался по максимуму помочь Иноуэ, при том, что дату называл он. У входа на каток уже стояли все их друзья, чуть замёрзшие, но радостные. А слишком весёлая, сильнее, чем другие, Орихиме заявила, что они опоздали. — Ты уже не раз видела это место. Так что я подумал, может, ты захочешь покататься, — указывая пальцем на ледовую площадку, пояснил Куросаки всё ещё ошарашенной брюнетке. Девушка, потерявшая все плохие мысли, была смущена до глубины души, она удивлённо смотрела на друга и не понимала его поступка, стараясь улыбаться как можно меньше, но не получалось. Вся грусть на мгновение испарилась с исполнением заветной мечты, и не спешила пока возвращаться вновь, что не могло не радовать Куросаки. Когда их друзья уже зашли на каток, Кучики додумалась вспомнить, что никогда раньше этим не занималась, ведь в Сообществе Душ нет такого развлечения. Хотя она сама могла бы потом попробовать соорудить что-то подобное. Кейго, залетевший на лед самым первым, выплясывал непонятный танец на коньках, отпугивая всех вокруг своими криками, а потом ожидаемо плюхнулся на спину. Мизуиро в наушниках проехал мимо и посоветовал расслабиться, а добродушный Чад взялся за обучение непутевого друга. Тацке и Орихиме радостно ехали вместе, разговаривая о чём-то, и иногда к их диалогу присоединялся Исида, медленно накатывающий круги. Куросаки же был немного занят сегодня — пытался удержать свою маленькую подругу от падения, стараясь лишь изредка моргать. Похоже, он всё-таки ошибся с датой, ибо, закрывая глаза, парень видел, как последняя частичка его волшебного мира рушится. Пусть там всегда был грёбанный пустой и молчаливый Зангецу, пусть они сильно его бесили, пусть с ними всегда были проблемы и сказкой «сожительство» с ними назвать было нельзя, но они — его часть, которую терять сейчас отчего-то не хотелось, даже если дело, по большому счёту, было не в них. А ведь раньше Куросаки часто заявлял, что желает обычной жизни без пустых и драк, спокойной и размеренной. И только сейчас, глядя на эту темноволосую, крепко держащуюся за его руки девушку, понял, что если примет ту, желанную жизнь, то потеряет её. Она смелая, твердая, уверенная, всегда поддерживающая его, служащая опорой, но также маленькая, хрупкая и слабая шинигами. А в этот момент Рукия в добавок ко всему выглядела совершенно беззащитной, отчаянно боясь отпуститься и грохнуться на лёд. Как же эти мгновения похожи на их состояние в целом… Вот только поделать ничего нельзя, и надо привыкать жить отдельно и независимо друг от друга, ведь привязанность этих двух сделает их жизнь только хуже. Он вскоре потеряет силу, и они расстанутся на очень большой отрезок времени. Оставив эту жгучую необходимость друг в друге, они не выживут в своих мирах. — Хорошо, — сказал он, замечая, что в глазах у довольно расслабленной счастьем девушки появилось куда больше уверенности, и она перестала особенно трястись. — Я отпускаю. — Подожди! — парень действительно расслабил свои руки и быстро вытащил их из захвата брюнетки, которая замахала руками, словно птица, пытаясь удержаться в вертикальном положении. Затем, сообразив, что рыжий от неё немного отъезжает, потянулась к нему и изо всех сил попыталась достать до спасительной руки, которая как назло стала еще отдаляться. — Не так быстро! Потом она неожиданно для обоих убрала руки и удивленно остановилась, замерла, не падая. Справилась сама. А в его внутреннем мире пустота навалилась сильнее. Она справится, как и сейчас, как и справлялась до этого. А вот сможет ли он? Эта обоюдная зависимость, как показалось сперва парню, оказалось не такой уж и обоюдной. В ней он уверен, она справится, но его состояние вызывало сомнения. Пока Рукия рядом, у рыжего всегда были силы, хоть иногда и мало, чтобы бороться, так что он был уверен, что с её помощью протянет ещё пару деньков. Но вскоре им предстояло прощание. Парень театрально-горестно вздохнул, не выдавая своих дум и глядя на брюнетку. Она истерически засмеялась, затем собралась уже сказать что-то, но тут же, ей на зло, коньки разъехались и девушка начала падать. — Поймал, — сообщил Куросаки, обеими руками хватая подругу, вновь крепко его держащую. И всё-таки она упала. Точнее, упала бы, если бы не он. Брюнетка сдержано его поблагодарила, внутри смущаясь от стыда, опять потрясываясь, и улыбнулась. А в голове со скоростью света метнулась мысль, что она тоже не уверена в том, что справится. Хотя, это всего лишь его идиотские рассуждения на фоне, которые не имеют под собой какой-либо почвы. Он даже усмехнулся своему идиотизму. — Что не так? — неожиданно спросила Рукия, серьёзно взглянув на задумавшегося и опешившего парня, и сильно, взволнованно сжала его руки, не отворачиваясь, глядя ему прямо в глаза. Счастье исчезло из её души, как только она почувствовала, что в душе у Ичиго не спокойно. — Ты чего?! — рассердившись, что его могут рассекретить, спросил он, разжимая железный захват, но девушка схватилась за куртку, пошатываясь на коньках. — Ичиго. Что у тебя происходит там, внутри? Почему тебе плохо? — Куросаки не ожидал, что подруга сможет прочитать, понять его, ведь он так старался её не тревожить. Но, видимо, они слишком долго прожили бок о бок, чтобы не замечать таких изменений, слишком сблизились, что было непозволительно ей и так больно ему. Такого не было ни с кем: ни с Тацке, разъезжающей вместе с Иноуэ где-то на катке, хотя они дружат куда дольше, ни с самой рыжеволосой, которую знает не первый год. Они никогда не нуждались в нем так сильно, как требовалось, ему так казалось, маленькой шинигами, которую, несмотря на её силу, необходимо было защищать практически от всех: начиная от брата, заканчивая всеми тремя мирами. Однако тут же всплыло понимание, что это работает в обе стороны: он необходим ей не меньше, чем она нужна ему самому. Не смотря на почти год знакомства, он готов был поклясться, что настолько счастлив в своей жизни он был только до трагедии. Её взгляды, шутки, слова, да само присутствие делало жизнь чуть ярче и прибавляло желания жить. Вот только теперь добавился вопрос: как жить? После смерти мамы он не хотел более видеть духов, ведь один из них принес смерть в их семью, но, с течением времени, это горькое желание, разрывающее от бессилия, чуть поутихло. Более он не смотрел на них с яростью, а принимал больше, как фоновый объект. Иногда, правда, как с той девочкой, которая умерла в автокатастрофе, он все-таки не мог просто проходить мимо, но, в основном, желание избавится от этого «особого умения» его не покидало. И вот теперь ему выпадает шанс осуществить свою мечту. Ему стоит только отпустить одну назойливую и вредную мелочь, и все будет так, как он всегда хотел. Парень вновь прикрыл глаза, ощущая, что конец действительно близок, — балки каркаса уже не только снизу, но и сверху стали превращаться в пепел и стираться с общей картины. — Вторая стадия подходит к концу. Мой внутренний мир почти исчез, и я ничего не могу сделать, — ответил Куросаки, виновато почёсывая затылок и глядя на блестящую ледяную поверхность, игнорируя стоящую напротив. А вот девушка сейчас смотрела на него в упор, не зная, что сказать. Парень, не в силах вынести этот взгляд, прикрыл глаза, поднимая лицо к небу, вновь игнорируя брюнетку. Как же чертовски плохо! В темноте своего мира он уже был готов принять поражение, как, неожиданно для него самого, перед ним в темноте показался не полуразрушенный каркас здания, а яркие цветные моменты из жизни, начиная с детства, с мамы. Эти видения резали по живому, так что ему пришлось приоткрыть глаза. И как на зло, что один из прожекторов светил прямо Ичиго в лицо, ослепляя. Невольно промелькнула мысль, что именно он вызвал те самые воспоминания, находившиеся ранее в стеклах центральной высотки. Улыбнувшись этому цветному свету, парень, претерпевая внутренние противоречия, вновь утонул с гловой в этих воспоминаниях: мама, её забота, их прогулки, походы в парк всей семьёй, сёстры, отец — все это словно накрыло его мякгим и теплым пуховым одеялом, так что оставалось только сжимать кулаки со всей силой, которая есть, чтобы не завыть самым обреченным волком. Рукия, трясущая его за рукава, никак не могла дозваться друга, впавшего в себя и едва сдерживающего все рвущиеся наружу эмоции. Стало страшно от того, что сейчас должно случится, а ведь она многое ему не рассказала, не извинилась, не объяснила. Воздух в горле стал образовывать ком, который никак не хотел исчезать, но это не помешало ей кое-как наклонить ничего не осознающего парня к себе и притянуть поближе, что сказать на ухо самое важное: «Я всегда буду с тобой, даже, когда потеряешь силы». Вранье чистой воды, она не вытерпит этого. Рыжего затрясли маленькие ручки именно в тот момент, когда воспоминания дошли до последней части его жизни, в которой существовала она: походы вместе в школу и из нее, споры по поводу дурацких кроликов, выходки перед учителями, вечные погони за пустыми и такие конфузные для парня ночёвки этой маленькой шинигами у него в шкафу… По ощущениям прошло всего лишь несколько мгновений, однако центральная высотка сияла все новыми, несколько забытыми красками счастья. А затем по всему внутреннему миру прокатился бархатистый голос, который заставил его усмехнуться. Куросаки открыл свои глаза почти в тот же самый момент, когда брюнетка закончила свои слова, и, опустив голову, наконец-то посмотрел на взволнованную из-за непонятной реакции парня девушку. Их моменты нон-стопом начали появляться и исчезать перед его глазами, а последняя фраза звучала в голове на повторе. — Знаешь, у тебя самые красивые глаза, которые я видел, и самый дерьмовый темперамент, который я встречал. Ошарашенным взглядом Рукия оглядела рыжего, прислушалась к реяцу, которая еще, почему-то, не исчезла. В голову закралось сомнение о неспособности его мозга соображать во время конца второй фазы, что было почти полностью оправдано. Её глаза сияли от света прожекторов, непролитых слез и бегающих в голове у парня воспоминаний, сочетая в себе все оттенки сиреневого, фиолетового и синего, перемешанными мазками умелого художника, желающего разнообразить картину. Так же, как она разнообразила его жизнь. — Спасибо тебе за всё, — мягко и со всей той благодарностью, на которую был способен, сказал Куросаки, понимая, если бы то был конец, то точно не этим хотел бы закончить их общение и не такой он представлял их последнюю встречу. Сделал комплимент, «на кой-черт вообще?», нахамил, «зачем, идиот?», поблагодарил «ну, хоть что-то правильно сделал». Задумавшийся парень смотрел на ничего не понимающую девушку и понимал, что готов претерпевать всех смертоносных пустых и бешеных капитанов ради её спокойствия. Каким бы цветом глаза её сейчас не светились, вкупе с непролитыми? слезами из-за расставания они не доставляли никакой радости рыжеволосому, как, к примеру, когда её душа вместе с прекрасными очами горели счастьем или злостью каждый раз, когда они ругались, мирились и препирались. Он вновь прикрыл глаза и ощутил, как приливавшей реяцу разгоняет тучи пустоты от сердца его мира, в котором сияли самые дорогие для него люди. Будучи рядом, она могла перевернуть весь его мир. Будучи рядом, она пошатнула его моральные устои. Будучи рядом, она забирала весь его страх и желание жить нормально. Тяжело вздохнув, Куросаки выдал: — Ты виновата! Сперва Рукия не поняла в чём, собственно, дело. Потом подумала, поразмыслила и опять не поняла, в недоумении пялясь на развеселившегося отчего-то рыжего парня, которого сильно захотелось треснуть. Карие глаза лучились счастьем, глядя на неё, что вводило в заблуждение ещё больше и отчасти дразнило: — В чём это я виновата, придурок?! — гневно, с широко раскрытыми очами, она прикрикнула на него в ответ, топнув ножкой по льду, из-за чего чуть не потеряла равновесие. Благо, развеселившийся рыжий поймал. — В том, что ещё не все кончено… — глубоко вдохнув морозный воздух, выдал Ичиго, — и мучится мне с тобой придется долго… Центровая высотка медленно стала приобретать тот вид, который всегда имела до потери силы, и все те воспоминания, что неожиданно вылезли из самых потайных уголков памяти недавно, красовались во множестве восстановившихся окон. Медленно и потихоньку пустота отступала, освобождая небо и каркасы других восстанавливающихся в этой темноте зданий. –… в том, за что я могу сказать тебе только «спасибо». До скорой встречи, Рукия, — так, со спокойной улыбкой окончил свою маленькую речь рыжий, резко отпуская, почти отцепляя от себя подругу, и ломанулся в сторону выхода с катка. — Чего? — удивлённо спросила сама у себя девушка. Всё-таки не удержавшись на месте после ухода опоры, взвизгнув, она грохнулась коленками на твердый лёд, привлекая к себе внимание оставшихся на льду друзей. Но боль от падения отошла на второй план, пока она глядела вслед убегающему, уже скинувшему коньки и натянувшему свои ботинки парню. — Рукия! Что случилось? — взволнованно спросила подъехавшая вместе с Орихиме Тацке. Две подруги кое-как умудрились поднять маленькую, распластавшуюся по льду брюнетку и дотащить её до бортика, за который она уже спокойно ухватилась. Тут уже подоспел Исида, который без проблем смог переправить Кучики до лавочек, на которых они ранее зашнуровывали коньки. — Если бы я еще знала! Сорвался и ушел, долбанутый! — со злостью почти шипела Рукия, следя за тем, как порванные на коленках черные колготки становятся чуть коричневатыми и влажными от крови. Чертыхнувшись несколько раз, она с яростью в душе я сменила необычную обувь на более привычную ногам и, попрощавшись с ребятами, которым посоветовала ещё повеселится, пока она будет убивать этого балбеса, отправилась отслеживать его путь. А Ичиго, к тому моменту был уже на полпути к намеченной цели. «Во время битв тебе становится плохо. Я думала, что ты теряешь реяцу, но в ту ночь, во время боя, ты становился не слабее, а сильнее. Куда сильнее, чем твоё обыкновенное состояние…». Эти слова врезались голову, все вновь и вновь прокручиваясь и осмысляясь, будто бы их поставили на повтор, Если дела действительно обстояли так, как сказала Рукия, то у него был шанс, на реализацию которого она сама невольно его воодушевила. Куросаки, стараясь максимально реализовать последний шанс, придумал такую версию: те существа, доставлявшие ему столько боли, могут являться источником новой силы, которую, скорее всего, будет возможность приручить. И он даже знал специалистов по этим вопросам.
