Эволюция занпакто. Разрывая бессмертие.

      Рыжеволосый парень в изорванном косоде чёрного цвета, протянул вперёд руку с мечом. Он поднял голову, вглядываясь в своего врага ясными карими глазами, и тихо, без всякого сомнения произнёс:       – Завершённая Гецуга Теншо.       Мечи начали свой смертельный танец, сопровождаемый жуткими лязганьем при ударе лезвиями друг о друга. Никто из сражающихся не ухмылялся. Один был очень удивлен такому повороту событий: ведь ему, Богу, без особых усилий противостоит мальчишка. Вопиющее хамство и безобразие. Чтобы побыстрее с ним закончить, белый враг зарядил меч своей духовной энергией и занёс его для удара. Его более цветному противнику даже не пришлось становиться в защитную стойку, он просто остановил атаку движением руки. Камни позади шинигами затрещали и взорвались, взметая сухой песок ввысь.       – Невозможно!       В сиреневых глазах с белой радужкой застыл нескрываемый страх, но его тут же подавила волна ярости. Выкрикнув номер девяностого хадо – Курохицуги, – злодей стал наблюдать, как вокруг спокойного кареглазого парня начали появляться тонкие, неровные пластины чёрного цвета с волшебным фиолетовым свечением по краям. Спустя пару секунд противник был заточён в тёмный цилиндр, который в мгновение был разрушен взмахом руки оппонента.       – Ты так и не заметил этого. Моя мощь сейчас во много раз превосходит твою.       Разорванное косоде само собой восстановилось, теперь его внешний вид полностью соответствовал бывшей форме банкая. Только вот варадзи и таби исчезли с ног, а правую руку обвивала чёрная лента. Босой молодой человек впервые за всю битву поднял меч. Оттолкнувшись, он в мгновение достиг своего врага, похожего ныне на подобие ангела, и нанёс косой удар от плеча до середины туловища. Раненый противник расщепился на частицы реацу и перенёсся на далёкий выступ. Он поднёс руку к ране, пытаясь поверить в то, чего быть не могло.       – Странное чувство. Недавно ты спросил: «Почему ты держишься от меня на расстоянии?», а теперь сам не хочешь приближаться ко мне. Теперь я хочу задать тебе тот же вопрос.       Рука злобного ангела, в которой он держал меч, затряслась. Он был очень зол, в то время как его противник ни капли не сомневался в своих силах и стоял твердо, непоколебимо. Вдруг рана забурлила и покрылась белыми кипящими пузырями. Сиреневоглазый враг произнёс что-то насчёт самоуверенности, а потом расставил руки в стороны и от ярости закричал. В чёрном глазу, который после превращения прорезался посреди его лба, появился белый маленький шарик. Вдруг этот кружочек заметался из стороны в сторону, и голова раненого странно наклонилась. От тёмного глаза по лицу пошли трещины, и неожиданно все три зрачка сосредоточились на своем враге – кареглазом шинигами. Из белого тела полился фиолетовый свет, направленный вверх. Спина ангела порвалась, и огромное количество крови заполнило всё в радиусе метра. Потом случился взрыв, в ходе которого произошло некое подобие эволюции.       – Наконец-то... Ты тоже считаешь такое поведение непростительным, Хоугиоку? Чтобы меня превзошел какой-то человек?       Призвав всю возможную силу, ангел атаковал. Ландшафт непоправимо испорчен.

***

      Весь этот сон – отголосок былой битвы, который мучал его уже довольно долго. То, чего уже не будет. Злодея победили, но неизвестность будущего грызёт. Что-то было не так с Ичиго. Когда он разорвал грань своего предела, используя финальную атаку, он не боялся, что кто-то пострадает, как это бывало обычно. Он не волновался за других, потому что та сила, которую он приобрел, почти что слившись со своим занпакто, подавляла все сомнения по любому поводу.       Позже он даже о этих поводах не мог и думать. Сидя спина к спине с пустым на одной из высоток своего мира, которая являлась его сердцем, и в окнах которой можно было увидеть воспоминания молодого человека, Куросаки молча наблюдал, как его странное естество рушится. Там, внутри него, было огромное количество бело-серых высотных зданий, которые, словно на картинке, превращались в пепел и вздымались вверх, заставляя этим зрелищем толпы мурашек бегать по его коже, хотя по краям мира шел дождь. Темные тучи медленно подползали к самому центру, и Ичиго никак не мог изменить этого. Старик Зангецу же просто стоял поодаль с закрытыми глазами и поднятой к небу головой, подставляясь под капли дождя.       Мокрые волосы прилипли к лицу и неприятно лезли в глаза, а одежда противно облегала тело. Спустя время дождь усилился, превратившись в град, и забил в разы сильнее, разбивая стекла многоэтажек. Осколки, которым должно лететь вниз, наоборот поднимались вверх и становились пеплом раньше, чем поглощающая пустота добиралась до них. Они втроем, единственные члены этого угасающего мира, сидят тут уже очень долго, ждут, когда же придёт их конец.       Только вот ещё рано. Исчезновение – лишь начало.

***

      Небо голубое, облака белые, деревья зелёные, здания разрушенные, земля покорёженная – фальшивая Каракура приветствовала проснувшегося Ичиго своим развороченным видом, как и невыспавшийся Урахара. Его лицо без панамки необычно добродушное, и он даже выглядит миролюбиво. Их причёски, если заметить, на данный момент немного похожи: длинная челка, разделённая носом на пару прядей, и волосы, заканчивающиеся к низу шеи.       – Я отправил их домой. Было видно, что они хотели поговорить с тобой, Куросаки-сан, но никто так на это и не решился, – сообщил Киске кареглазому о его друзьях. Косоде парня оказалось порванным и оголяло левую половину его тела почти до рёбер.       Широкие скулы, прямое, вытянутое лицо, добрые глаза, белоснежная улыбка и солнечные, длинные, непослушные волосы – как бы спокойно он ни выглядел со стороны, мир в его душе продолжал испаряться. Как парень и признался торговцу, он не понимает себя, но понимает Айзена. А потом пришли его друзья. Пришли и помогли вспомнить про сомнения, которые он когда-то отбросил. Когда его мир исчезнет, кто их защитит? Рукия, напоминающая своим видом мумию? Быть может, полностью восстановившийся Исида, поклявшийся отцу более не помогать шинигами? Или Ренджи, служащий исключительно своему капитану? Иноуэ даже в расчет брать не приходится. Предпоследнего он не обвиняет, ни в коем случае, но его терзают сомнения по поводу друзей. Куросаки не сомневается в том, что они сильные, но всё же их сила слишком своеобразна.       Он должен их защитить, не имеет права просто так их оставить, и, осознав весь свой долг перед верными ему друзьями, подал внутренний сигнал бороться. Кому? Самому себе и всему из этого вытекающему. Молодой человек на секунду прикрыл глаза и переместился в свой мир, в то время как его рыжая подруга что-то счастливо бормотала. К тому моменту там осталась всего половина от того казавшегося бесконечным света.       Собираясь с силами и горестно охая, Зангецу и Хичиго подняли свои мечи. Славная битва прошла, но как она могла обойтись без потерь? Вот только себя в "потери" записывать они не спешили. Прежде чем назвать что-то утерянным, особенно жизнь, за неё надо побороться.       Взмывая в воздух, блондинистый пустой направился вверх, а кудрявый, темноволосый занпакто вниз, отталкиваясь от центровой высотки. Оба вложили в удар большое количество силы и, наметив каждый для себя две находящиеся диаметрально противоположно друг от друга цели, атаковали залом между пустотой и их миром. Ухмылка не сходила с лица желтоглазого, когда он ударил мечом, но вдруг его атака растворилась, как и у темноволосого мужчины в плаще: удар просто-напросто распался на тёмную пыль, которая впоследствии слилась с пустотой, взмыв вверх.       Спустя секунду Ичиго открыл глаза и добрым тоном сказал что-то про плачущую знакомую и волосы, а затем неожиданно смолк и повалился на землю, не в силах даже пошевелиться от пронзившей его тело боли. Парень захрипел, глаза широко раскрылись, но видеть он ничего не мог: тёмная дымка заволокла взор, а потом пришла вторая волна ужасающих ощущений, и парень невольно закричал. Куросаки слышал, как друзья взволнованно выкрикивали его имя, но сделать ничего не мог. Только вот Урахара молчал и смотрел в другую сторону. Без шляпы его лицо уже не могло принять своего обыкновенного загадочного выражения, так что крайнее сожаление и горечь, которые его одолевали в тот момент, было невозможно упрятать в тени.

***

      Небоскрёб, являющийся центром его мира, за счёт окон был единственным цветным зданием. Жаль, половина из них была выбита давлением пустоты, но в некоторых ещё видны пестрые воспоминания, что было куда важнее целой штукатурки и общего вида. Осмотревшись, Ичиго заметил некий тонус: граница его мира сократилась. И на том самом заломе между светом и пустотой стоял сейчас какой-то странный человек. Издали было не очень чётко его видно.       Как только взгляд рыжеволосого немного прояснился и сконцентрировался на этом странном субъекте, последний, почуяв это, двинулся с места в направлении парня. Вблизи Куросаки удалось рассмотреть своего врага: всё тело, покрытое угольными бинтами, было облачено в рваное косоде без белого подола, лишь жёлтые роговицы ярко светились сквозь ткань в той области, где должна была находиться голова субъекта. Кого-то он рыжему жутко напоминал.       – Кто ты? – спросил Куросаки, мирно расставив руки в стороны. Непозволительный жест. В быстром шунпо чёрный враг настиг хозяина этого мира и занёс тонкий чёрный меч для удара. Больших сил на данный момент не было, так что пришлось уворачиваться. Неизвестный злодей радостно зашипел, широко улыбаясь и разрывая этим действием бинты на лице. Оно, к слову, было довольно странным: чёрный, зауженный книзу овал с двумя страшными серыми глазами с золотистой радужкой и ртом с тёмно-коричневыми зубами.       Ичиго широко расставил ноги, опёрся одной рукой на другую, в которой был меч, и пригнулся, призывая банкай. Бинт с рукояти обвился вокруг кисти, оставшиеся облака проплывали мимо. Тёмная энергия поглотила тело парня и тут же освободила его, даруя силу. Воздух замер на мгновение и пронёсся жутким режущим ветром, когда два соперника исчезли в шунпо и появились рядом, скрещивая клинки. Противник вновь заурчал, но на сей раз игриво, всматриваясь в своего оппонента, но не забывая отбивать резкие, точные атаки, а затем странно ухмыльнулся.       Это очень напрягло Ичиго, сама ситуация была немного давящей: в его внутреннем мире завёлся паразит, из-за реяцу которого рыжий не мог понять, здесь ли ещё его пустой и занпакто. Только вот, немного отвлекаясь, парень нашёл нечто знакомое в этой твари. Тот чёрный овал является лицом, форма которого очень схожа с таковым у него: то место, где оно начинает сужаться, можно назвать скулами, было такими же широкими, как и у временного шинигами, а линии подбородка очень заострены книзу. Он уже видел похожую физиономию у своего двойника, пустого.       – Х-хичиго? Урод! Какого чёрта? Цветовую гамму решил сменить? – рыжий отскочил на пару метров от своего противника. Ведь действительно, это был его пустой, схожий с ним по внешности, росту и строению, только без чётко выраженного носа и с перебинтованной кожей.       Пустой – не проблема, он уже огромное количество раз побеждал его. Когда чёрный враг вновь скрылся в шунпо, парень не стал дожидаться его появления и сконцентрировал атаку, которая широкими чёрными лентами, отделяющимися от рукоятки меча, с кроваво-красной окантовкой заметалась по периметру этого мира, удачно задевая и отбрасывая изменившегося Хичиго.       Неожиданно справа пронеслось что-то, и одна из огромнейших лент предусмотрительно пролетела там, прочесывая местность. Пустой валялся вдалеке от Куросаки, пытаясь шевелиться и яростно шипя. Но был кто-то ещё, чья реяцу также непонятна и неощутима, как и у черного Хичиго, если это, конечно, он. Тут прямо перед лицом рыжего появилась несуразная рука, словно покрытая известью, и дотронулась до его лица. Тело парня пронзило током, ленточная атака распалась и, как недавно это было с обломками домов, превратилась в пепел, а не растворилась, и взмыла вверх, присоединяясь к пустоте. Вторая рука того странного существа сильнее сжала меч, лежавший до сих пор в ножнах, такой же, как у временного шинигами, и злодей, отпуская голову и разворачиваясь, буквально не глядя, рассёк торс Ичиго. Кровь закапала вниз, окрашивая какую-то слишком высокую многоэтажку. На ту, которая служит сердцем его мира, в которой и так довольно цвета. Слишком много крови, яркой и вязкой, закрашивающей своим мерзким красным цветом все воспоминания на высотке. Есть некоторые оставшиеся, где-то в середине, но и они, скорее всего, сейчас пропадут.       Пока рыжий, падая вниз, всматривался в остатки самых прекрасных и радостных кадров своей жизни, пустой уже оправился, встал, отряхнувшись, и рванул к падающему раненому, занося меч. Последнее, что он помнил – разбивающееся окно высотки с уже треснувшим лицом его матери и холодное лезвие у шеи.

***

      Сознание вернулось резко, в начале неясными обрывками и улыбками каких-то людей, но вскоре очертания друзей, стоявших рядом с его футоном, стали чёткими и ясными. Как раньше в его мире, в окнах центральной высотки. Там они тоже улыбались, только напряженности в их лицах не было.       – Где я? – из полупрозрачных седзи лился свет, но рыжего он не достигал. Парень лежал не на удобной кровати, а на полу, на тонком матрасе в какой-то поистине огромной комнате. И кто-то его одел в дурацкое, неудобное, домашнее кимоно.       – У меня дома, – ответили откуда-то сверху. Почему-то рыжий даже не сомневался, незаметно фыркнув, но надо же было изобразить хоть малость удивления для приличия.       – Чё? – он еле приподнялся и трезво всмотрелся в четверых друзей, Абарая не наблюдалось. – Эй, а что с вашими ранами?       – Мы уже давно здоровы, – влез Исида, подняв одновременно с Чадом руки и демонстрируя отсутствие бинтов.       – Давно? – у рыжего никак не укладывалось в голове их состояние, ведь ему показалось, что бой с сошедшим с ума Хичиго и другим странным человеком продлился не более тридцати минут, однако за такое время Орихиме не смогла бы всех вылечить.       – Десять дней, – произнесла Рукия. У неё тоже бинтов не наблюдалось, хотя раньше состояние всего туловища оставляло желать лучшего. Куросаки вторил ей, иногда моргая, пытаясь перенестись во внутренний мир, постепенно складывая ту часть воображаемого пазла, где чётко показывается, что те руки, которые выбили из него всю силу, ему очень даже знакомы. Эти самые руки поддерживали его, когда парень впервые сражался в битве на смерть с Кенпачи. Тогда они вместе держались за рукоять меча.       – Моя сила! – рыжий внезапно приложил руку к груди, будто пытаясь нащупать что-то. Зангецу. Он тоже изменился, как и Хичиго. И ни одного из них он не ощущал больше.       – Не волнуйся, она не исчезла, – вновь заговорила Рукия. Нет, действительно, его сила всё ещё была с ним, только пыталась убить его с таким упорством, коим даже пустой его не награждал. – Так сказал Урахара.       Вспомнились его последние действия. Неужели он знал, о чём-то подобном?       – Десять дней назад ты потерял сознание, – брюнетка выдержала паузу, – Урахара сказал, что есть несколько стадий потери реяцу. Первая – потеря сознания и обращение времени, которое ты провел в разделителе миров, вспять, – она не смотрела на друга, боясь встретиться с его растерянным взглядом, а просто бездумно глядела на седзи. – Твои волосы и рост стали прежними. Значит, твоя реяцу стабилизировалась, и поэтому ты ещё обладаешь силой шинигами. Но также это значит, что вторая стадия на подходе. К тому же Урахара сказал, что когда это случится, твоё тело пронзит жуткая боль. Очнувшись в следующий раз, ты утратишь силу шинигами. Это может случиться завтра, через несколько дней или даже через год. После стабилизации реяцу даже он не знает, через какое время наступит вторая стадия.       – Чему быть, того не миновать, – сказал тогда Ичиго, чуть склонив голову. В свой мир он так попасть и не смог, пока маленькая шинигами рассказывала, что ему предстоит пережить. Некоторые начали как-то возмущаться, но он не слушал, просто прикрыл глаза и оперся локтями на колени, забыв о находящихся в комнате. Позже друзья вышли, желая оставить его одного на некоторое время, чтоб он разобрался и примирился, однако брюнетка и с места не двинулась, хотя Иноуэ и просила ее ничего не делать. Она тихо стояла и наблюдала, как парень, разгибаясь из своего положения, ложится на футон, ерзает, пытаясь устроиться поудобнее, и еле заметно, болезненно охает. В груди давило, и вовсе это не от силы. Боль от того удара во внутреннем мире по границе пустоты почему-то отразилась на нем и сохранилась до сих пор. – Ты уходить собираешься?       – Что за глупость ты выдал? – произнесла она и сурово нахмурилась. Куросаки, не желая отвечать, встал, намереваясь показать, что полностью в порядке и не нуждается в лишнем внимании, поправил халат и подошел к уличным дверям, распахивая их. В комнату влетел свежий воздух подымая с пола крохотные пылинки, засиявшие на солнце.       – Надо бы поскорее вернуться в Каракуру. Нас там уже заждались, – парень обернулся, вглядываясь в стоящую близ внутренних седзе девушку, глаза которой светились на солнце неестественным лавандовым оттенком. – Что ты от меня хочешь?       – Просто убедиться, – она грациозно заправила вылезшие локоны за ухо и направила на него свой хитрый взгляд, а затем лукаво улыбнулась и в два быстрых прыжка преодолела комнату, врезав другу самую сильную затрещину, на которую только была способна.       – Какого чёрта, дура? – взвыл он, падая на заднюю свою часть и прожигая взглядом злобно улыбающуюся голубоглазую девушку, проклиная судьбу за то, что вообще знаком с этой садисткой. Слабость в теле навалилась с двойной силой, а боль, распространяющаяся вместе с кровью, жгла всего развалившегося на полу парня. Но девушка, всем видом показывая, что на его состояние ей глубоко наплевать, опять поправила тоненькими пальчиками волосы.       – Такого, придурок, - хмыкнула она, - просто теперь я вновь уверена, что ты будешь бороться, – затем цокнула и в мгновение схватила его за ворот белого кимоно, затаскивая обратно на футон. Тяжело выдохнув после перетаскивания его тяжелой тушки, она присела рядом, поправив ему одело, а затем встала, вернулась к двери и без лишних слов вышла из комнаты.       – Как будто у меня есть иной выход.