Больно (лучше делать сразу)

Локи появляется из тени, делает шаг вперёд и кивает, так, словно это совершенно естественно, словно он не избегал собственного брата последний год или около того. Тор напряжённо кивает в ответ, не осмеливаясь задавать вопросов. — Брат, — приветствует его Локи, и у Тора сжимается сердце. Сколько времени прошло с тех пор, когда он последний раз слышал это слово; сколько времени с тех пор, когда они были братьями? — У меня есть к тебе просьба, — продолжает Локи, и Тор ничего не может сделать, кроме как кивнуть и указать на свою комнату. Локи молча заходит внутрь следом за ним. Как только дверь за ними закрывается, он как-то обмякает, и Тор спешно отводит взгляд, чтобы не видеть брата таким… уязвимым. Ему больно смотреть на него в таком состоянии, и за этой болью столько причин; среди них — то, что Локи так много ночей проводит с ним под одной крышей, но никогда не удосуживается найти его не то что для разговора, но даже для приветствия. Он со Старком, но он всё ещё их враг — и хотя Тора это не волнует, это волнует Локи. Неужели он действительно считает, что брат немедленно схватит его и отправит в Асгард, как следовало бы? Да, это его долг, но он никогда не сделает ничего подобного с Локи без предупреждения. И всё же Локи избегает его. Он избегает всех, кроме своего смертного любовника, и это, как ни странно, работает. Никому не нравится то, что делает Старк, и Старку, скорее всего, тоже далеко не нравится то, что делает Локи, когда последний продолжает атаковать город, но всё же так они и существуют. Тор не признается, что ревнует — хотя так оно, возможно, и есть; ему хочется, чтобы это он выступал на стороне Локи, хочется снова быть его братом, хочется понять его, хочется быть тем, кто даст ему второй шанс — но это место занято, и всё, что ему остаётся — надеяться на лучшее. Именно поэтому у него болезненно сжимается сердце, когда он видит Локи. — Я слушаю, — говорит он, жестом предлагая Локи сесть и напряженно присаживаясь на край кровати. Локи смотрит в окно, и повисшая пауза затягивается и становится откровенно неуютной — с другой стороны, вся ситуация даже близко не похожа на что-либо, попадающее под определение "уютная", и Тор не нарушает тишину, а просто ждёт. Пусть терпение не входит в его сильные стороны, но он учится, и если Локи нужно время — он даст ему время. — В Асгарде меня ждёт заключение или смерть, — в конце концов шепчет он, и Тор вздрагивает. — Брат… — Нет, — Локи быстро вскидывает руку, и Тор замолкает, наблюдая за тем, как ожесточаются черты лица Локи в тусклом свете уличных фонарей, падающем из окна. — Пожалуйста, выслушай меня. Я знаю, что мой приговор не будет милосерден, и чем дольше я здесь, тем на худшее обрекаю себя наказание. Тор даже не может с ним поспорить, потому что это правда. Они оба знают, что преступления Локи не останутся безнаказанными. — Поэтому я должен кое о чём тебя попросить, — уверенно добавляет Локи, и на этот раз они встречаются взглядами. Тор охотно кивает — он мало что может сделать для Локи, но всё, что в его силах, он сделает. Локи глубоко вдыхает, и в его глазах плещется благодарность — хотя её видеть ничуть не менее больно, чем всё остальное. — В обмен, — медленно произносит он, — я сам пойду с тобой. Это не то, что Тор ожидал услышать, но всё же он спрашивает: — Что мне нужно делать, брат? — Когда мы будем сражаться в следующий раз, убедись, чтобы Энтони услышал, что моя жена ждёт моего возвращения. И эта простая просьба заставляет Тора изумлённо замолчать, глядя на безумно ухмыляющегося Локи с приоткрытым ртом. — Неужели я столь о многом прошу тебя? Даже одна маленькая ложь для тебя — слишком много? — Но, — Тор непонимающе хмурится, — вы с Сигюн не… — Ложь, Тор, — нетерпеливо перебивает его Локи. — Я прошу тебя солгать. И всё же Тор не может понять. — Зачем? — Зачем ему лгать об этом? Пути Локи и Сигюн давно разошлись. Раздражение на лице Локи неожиданно сменяется почти отчаянным выражением, и он болезненно морщится, снова отворачиваясь. — Потому что это сделает ему больно, — хрипло объясняет он, и его голос полон какой-то эмоции, и зачем ему делать Старку больно, — за гранью понимания, но… — Потому что тогда он меня возненавидит, решив, что я всего лишь использовал его для развлечения. Он будет ненавидеть и презирать меня и никогда не узнает о моём приговоре. На последних словах острый взгляд зелёных глаз пригвождает Тора к месту, и тот кивает, словно завороженный. Локи облегченно выдыхает, и лишь тогда Тор осознаёт, что дал ему это обещание. — Ты не должен этого делать, — осторожно начинает Тор, но в ответ слышит лишь смех. — Ты не хуже меня знаешь, брат, что я всего лишь тяну время — рано или поздно я буду наказан. А этот идиот, Тор, — Локи смеётся, смеётся почти истерично — это видно по тому, как блестят его глаза, как болезненно натягиваются губы не в улыбке — в оскале, в том, как он хватает ртом воздух, — Этот идиот слишком сильно привязался ко мне, и если он узнает… это сломает его. Он замолкает так же неожиданно, как начал смеяться, и его лицо вновь приобретает серьёзное и слегка грустное выражение. — Пусть лучше ненавидит, чем скорбит по мне, — шепчет он так тихо, что Тор с трудом разбирает его слова, и когда он низко склоняет голову, невозможно понять, что он чувствует, но что бы то ни было — это не то, что стоит видеть Тору. Раз в кои-то веки он это понимает и смотрит на крепко сцепленные в замок руки у себя на коленях. Локи трикстер и лжец, но ещё никогда его сделки не касались кого-либо, кроме него самого, и сейчас Тору с пугающей ясностью показалось, что в этот раз Локи не врал. И ещё — что Тони не единственный, кто… привязался. Есть столько вопросов, которые он бы хотел задать, но в конце концов он выбирает единственный, который задавать не хочется совсем. — Когда? — Завтра, — немедленно отвечает Локи. — Я… не хочу больше ждать. Имеет ли он в виду, что не хочет ранить Тони ещё сильнее, или боится, что не сможет потом уйти, Тор не знает и решает не уточнять. Ему бесконечно больно видеть Локи таким, но в то же время он улыбается — светло и грустно. Насколько рьяно Локи твердил, что никогда не изменится, настолько же сильно он изменился в итоге. Он изменился — но всё равно лишён права быть счастливым. Ему приходится оставить всё, что сделало его лучше, чтобы доказать это. "Несправедливо" даже близко не описывает ситуацию, но Локи полон решимости именно так и поступить, а значит, и Тор тоже. Локи доверил ему свою слабость, и он не предаст это доверие. — Я сделаю это, — обещает он. Ему хочется добавить что-то ещё, но Локи лишь напряжённо кивает и исчезает с еле слышным "Спасибо". Локи молчит, когда следующим днём Тор забирает его с собой, молчит с момента разговора с Тони, и у него плотно сжаты челюсти, а в глазах плещутся боль и сомнение, но он даже не пытается обернуться назад. Он не кидает ни единого взгляда в сторону башни Старка.