Отражение

             Капли дождя с тихим стуком ударяются об пожухлые листья высоких деревьев. Осень в этом году дождливая, серая, безжизненная, как и он сам. Не замечая ничего вокруг себя, сидя на полу посреди комнаты, он подбрасывает такой же серый, как и эта осень, как и его жизнь, попрыгунчик и тут же ловит его. Так продолжается ещё несколько минут, пока с громким стуком попрыгун не закатывается куда-то под кровать.        – Знаешь, я никому об этом не говорил, – голос у него сиплый, прокуренный, – когда я сегодня пришёл домой, я, я хотел спросить у отца, обидятся ли они с матерью, если я вдруг исчезну.              Запах сигаретного дыма витает в воздухе и, если присмотреться, можно заметить не до конца развеявшийся дым, он вдыхает его носом, а выдыхает ртом. Слишком холодно, но пара нет, в комнате тепло, но ему холодно.        — Я не смог, просто не смог, трус, – живой мертвец.              Под глазами залегли чёрные тени, покрасневшие глаза отстраненно смотрели в темноту, что поглотила маленький прыгающий мячик. Он плачет, ночью, когда никто не видит, а сил держать всё в себе уже нет. В наушниках играет тихая мелодия, он слышит шум дождя доносящийся из наушников. Футболка на нём такая же серая, всё ему кажется серым и безжизненным.        — Я словно утопающий, – посторонний бы испугался, – хватаюсь за каждую соломинку, а ничего не меняется, я все равно иду ко дну, и сил на то, что бы выбраться, у меня нет!              Слова холодным потоком разбиваются о пустоту комнаты в которой лишь он один. Тяжело вздыхая, обхватывает голову, на которой почти нет волос, дурацкий спор и он почти лысый. Никто и никогда не заходит в его комнату, она серая и всё, что в ней находится такое же серое, как и он сам.        — Никто не говорил, что будет так тяжело!               Он молчит, никогда не говорит, лишь терпеливо слушает, и он благодарен ему за это. Не друг, друзья рядом только тогда, когда у тебя всё хорошо, он же приходит только когда всё плохо. Рей, он назвал его Рей, с ним он чувствует себя не таким мёртвым.              Мать наверняка ждёт его на ужин, но сил не осталось никаких.              Этот мир слишком прогнивший для таких, как он, маленький мальчик-мечтатель в свои семнадцать лет.              Он помнит, как пытался уйти впервые, но ничего не получилось.              Сколько раз он звал к себе смерть?              Не помнит. Помнит только, что много и ничего не получалось, слишком боялся, слишком любил мечтать.        — Это больно, я чувствую, как боль разъедает меня изнутри, давит на лёгкие, мешает дышать.              Он знает, что Рэй здесь, он всегда рядом, он лучший, ведь он понимает, никогда не осуждает, лишь хранит молчание, ловя слова, что срываются с обескровленных губ.              Внизу что-то с громким ударом падает на пол, словно в замедленной съёмке юноша видит, как его мать, старая женщина, пропитанная сигаретным дымом со спутанными волосами, роняет на пол одну из подаренных ваз.              Крики, они не прекращаются, никогда, отец любит мать не больше, чем выпивку. Корг предвкушает момент, когда его жена Марта опять сделает что-то «не так», чтобы, замахнувшись, припечатать эту жирную дрянь к стене, разбив нос, а потом, слушая её громкие рыдания, избивать её с новой силой.              Корг Сандерс упивается своей властью и со злостью вспоминает о давно повзрослевшем ублюдке, что больше не позволяло брать его с нежностью присущей только отцу и его отвратительной любви к маленьким мальчикам.              Картинка стирается из его сознания, как только рыдания матери затихают. Тяжёлые половицы скрипят под ногами Корга, он слишком пьян чтобы что-то понимать, а в памяти так свежи воспоминания о маленьком Тэрри.              Чертов мальчишка запер дверь, думает, это спасёт его. Грубая мужская ладонь, покрытая мозолями, дергает дверную ручку.        — Тэрри, открой своему папочке и он не сделает тебе больно.              По спине пробегает лёгкий холодок, от чего его тело содрогается. Голос у мужчины сиплый, ему кажется, что даже здесь, за закрытой дверью, на расстоянии нескольких шагов, он чувствует запах помойки, которой несёт изо рта Корга.              Тэрри жмурится, вспоминая, как совсем ещё маленьким мальчиком он согласился помочь отцу отнести вещи на чердак.        — Ты ведь заберешь меня отсюда? – он смотрит на юношу, что стоит у окна.              Волосы у него странные, чёрные с синими прядями, а кожа бледная, отчего он похож на мертвеца, обескровленные губы сложены в тонкую полоску, его грудь ровная, неподвижная, словно он и не дышит.              Он не смотрит на него, никогда не смотрит, и тогда Тэрри, ведомый невидимой силой, подходит к нему, чтобы, развернув его к себе, посмотреть в пустые глазницы, окруженные сетью глубоких шрамов.