Мой Император

- Скуало, тебе помочь? – Тсуна с заботой посмотрел на мечника. – Даже сегодня ты работаешь. - А что такого сегодня? Да и мне всего тридцать, я не нуждаюсь в том, что бы кто-то помогал мне носить бумажки, – Скуало изогнул бровь и бросил на стол очередную стопку. - Скуало, в этом-то и дело! – Тсунаеши, не спрашивая разрешения, забрал у мечника очередную кипу, и осуждающе посмотрел на мужчину. – У тебя День Рождения! Опомнись, тебе сегодня исполняется тридцать! - И чего же ты хочешь? – Скуало сел за стол и начал перебирать бумаги. - Я хочу? – голосом полным жалости и легкой издевки, спросил Савада. – Когда ты в последний раз праздновал этот праздник, Скуало? - Вро-о-ой, вот только не надо меня лечить! Ты ведь знаешь, что меня это бесит! – он бросил, на сидящего в мягком кресле Саваду, осуждающий взгляд. – Год назад, блин! - Моя Гордая Акула… - Дечимо встал с кресло и, подойдя к столу, потянулся за поцелуем. Поцелуй он получил, но совсем детский, и ни к чему не обязывающий. – Ладно, не хочешь так, будет по-другому. Тсуна вышел из комнаты. Супербия прислушался, но через звуконепроницаемые стены не просочилось ни звука. Джудайме подрос. Пропала постоянная смущенность, но появилась ласка и нежность по отношению к Скуало. И Второй Император рад был бы отпраздновать с Савадой свой день рождения, но он не видел в этом празднике ничего заслуживающего внимания, да и работа не ждет. Через минут десять Дечимо вошел в комнату и спокойно бросил с порога: - Пошли, Скуало, - Акула насмешливо скрестил руки на груди. – Занзас по моему при… по моей просьбе дал тебе выходной. Насмешливость ушла, оставляя после себя недоумение. - Вро-о-ой, Савада, ты… - Занзас мне уже сказал, кто я и что он обо мне думает. С меня хватит на сегодня. Пошли пока я не передумал. И это сработало.

***

Март в Италии достаточно сырой и холодный месяц. Желания идти к лужам и слякоти не было абсолютно, а потому Скуало и Тсуна просто наслаждались теплым камином в главном зале. Тсунаеши спокойно перебирал длинные локоны Скуало, а сам мечник, вальяжно развалившись на Десятом Боссе Вонголы, думал не о цифрах и убийствах, а о потрескивании огня в камине, руках юноши в его волосах и о том, что если бы не это забавное создание – он бы загнулся на работе. Этот двадцатилетний проказник вытаскивал его из вязкой рутины, прикрывал от Занзаса и ублажал по ночам, а что самое приятное и главное - любил. Скуало очень давно не чувствовал этой искрящей нотки, походящей на глоток хорошего шампанского, такой сладкой и покалывающей. Господи, он просто не представлял, что делал бы без этого пацаненка. Ведь он спасал его от стаканов и помогал по работе, прощал ему долги Варии, и, сидя на собрании с серьезным лицом, умудрялся щекотать мечника! Когда Супербия думал о Тсунаеши, его душа до отказа переполнялась нежностью, которую он, конечно, презирал, но... она была такой сладкой! - Я люблю тебя, Скуало. И эти слова были дороже любого подарка этого мира. И так хотелось жить после этих слов, словно он не услышал типичную фразу, а увидел ангела, падшего на землю, дабы спасти его грешную душу. И это было так сладко, так мягко и светло. - И я тебя, Тсунаеши. Чем же ты мне приглянулся? Дечимо смеется и шепчет: - Возможно этим? Он прикасается к губам мечника. Его любимый, его самый яркий, самый громкий и феерический Дождь. Тсунаеши любит Супербию всеми струнами своего сердца. Потому что… Скуало особенный. Он не такой, как все или все не такие, как он… но Савада любил его каждой самой крошечной клеточкой своего тела. Самой маленькой своей частичкой. - С днем рождения, мой Император. Но самым большим счастьем было для него то, что это взаимно…