Запретная Связь

      Шествуя по погруженным в вечную тьму коридорам Арак-Тинилита Дзирт До'Урден чувствовал, как его охватывает беспокойство. Церемония Выпуска, знаменовавшая окончание обучения в Академии, считалась очень важным мероприятием. Поэтому темный эльф беспокоился о том, какие еще испытания ему предстоит вынести сегодня? Какие еще трудности могут ожидать его в конце обучения в Брешской Крепости.       Привычно глядя на носки своих мягких, не производящих шума черных сапог, Дзирт изо всех сил старался сохранить подобающее случаю выражение лица, и пока что у него это получалось. Любой, кто смотрел на этого высокого и красивого юношу в расшитой алыми узорами церемониальной одежде и с распущенными, слабо серебрящимися волосами, сказал бы, что он выглядит безупречно. Все в облике Дзирта говорило о собранности, решимости, готовности к любой ситуации. Он двигался и держался, как и подобает темному эльфу: спокойно. Простая адамантиевая кольчуга, лишенная иных украшений, кроме клановой эмблемы, безупречно сидела на его стройном теле. Наручи и поножи с изображением агрессивных пауков были начищены до блеска.       И пусть впечатление немного портило лицо Дзирта, тонким чертам которого не хватало жестокости, присущей другим темным эльфам, и потрясающие лавандовые глаза, в глубине которых отражалась лишь настороженность и некоторая ожесточенность по отношению к окружающему миру, а не алчное честолюбие. Пусть в уголках его губ залегали угрюмые складки, придававшие юному дроу усталое и немного... печальное выражение, ни один из встреченных им не сказал бы, что Дзирт До'Урден волнуется или, тем более, боится.       Старательно сохраняя подобающий торжественному моменту вид, темный эльф миновал распахнутые настежь врата, поверхность которых украшало изображение паука, и оказался в округлом церемониальном зале. Едва переступив порог, Дзирт был вынужден прикрыть глаза, защищая их от яркого света. Наверное, для жителей Поверхности, привыкших к яркому свету Солнца и бледному сиянию Луны, это место показалось бы темным и мрачным. Но для дроу, глаза которого редко видели что-то более яркое, чем феерические огни, освещавшие большую часть подземного города, даже тусклый свет жаровни показался почти болезненно ярким.       Впрочем, глаза Дзирта привыкли к блеску пламени гораздо быстрее, чем у любого из его одноклассников и товарищей, спешивших на Церемонию Выпуска, и вскоре он смог осмотреться. Зал действительно был огромен, не меньше двухсот метров в поперечнике, а подпираемый филигранными обсидиановыми колоннами свод терялся где-то на невообразимой высоте, в непроглядном мраке, рассеять который не могло даже пламя, бесновавшееся в специальной жаровне. Эта округлая конструкция из черного железа, опиравшаяся на восемь коленчатых лапок и здорово напоминавшая паука, стояла в центре гигантского паутинного узора, покрывавшего весь пол, стены и потолок. Реалистичности изображению придавали орнаметрические фигурки пауков, вырезанные на его нитях.       Немного покрутив головой в попытке справиться с внезапным приступом агрофобии, Дзирт разглядел тринадцать верховных жриц и преподавательниц Арак-Тинилита, сидевших вокруг жаровни, подогнув под себя ноги и распевавших ритуальную песнь. Его взгляд скользил между ними, пока не наткнулся на знакомую фигуру. Его сестра, Вирна, тоже была здесь, но она как будто не замечала его, полностью сосредоточившись на своих обязанностях. Не то, чтобы он ожидал этого... все же Вирна являлась жрицей и одной из преподавательниц Академии, а он – самым обычным парнем-воином, который, к тому же, еще даже Академию не закончил.       Однако даже простой взгляд на сестру помог Дзирту развеять сомнения и опасения относительно предстоящей Церемонии. После Мастера-Оружия Закнафейна Вирна всегда была самым близким ему членом семьи. И причина этого заключалась не только в том, что она воспитывала его, пока он был ребенком, но и потому, что относилась к нему гораздо мягче, чем другие сестры. Даже порки, которым она время от времени подвергала Дзирта, никогда не были излишне жестокими. На самом деле, Вирна всегда была немного более мягкой и дружелюбной по отношению к нему, чем полагалось воспитательнице. И эта тенденция сохранилась до сих пор.       «Сегодня вечером ты поймешь суть учения Ллос», – сказала сестра перед Церемонией, и пусть у Дзирта были личные поводы сомневаться в этом, он все же надеялся, что слова Вирны окажутся правдой, а потому устроился среди однокурсников и приготовился наблюдать за Церемонией в надежде понять происходящее.       Через несколько минут, когда глаза всех собравшихся приспособились к свету, Настоятельница Арак-Тинилита подняла руки, призвав к молчанию. Шепот и бормотание выпускников Мили-Магтира сразу же утихли, и вскоре единственными звуками в зале остались лишь приглушенное дыхание и треск пламени в жаровне.       Затем двойные арочные двери в задней части зала открылись, пропуская юную жрицу. Она считалась самой красивой выпускницей Арак-Тинилита и лучшей в своем классе. Сбросив белые церемониальные одежды, украшенные серебряной паутиной узоров, она прошла сквозь кольцо сидящих жриц и встала рядом с жаровней.       Ее гладкая черная кожа блестела в свете пламени, и Дзирт закусил губу, ощущая, что смущен и немного взволнован. Он никогда не видел женщину-дроу в таком свете (в прямом и переносном смысле), и теперь чувствовал, как пот бисером выступает на коже. Причиной тому был отнюдь не только жар пламени, медленно распространявшийся по всему залу. Дзирт чувствовал, что возбужден, и ничего не мог с этим сделать.       Пытаясь успокоиться, он вспомнил, что несколько раз видел голой свою сестру, Вирну. Правда, это было еще когда он был совсем мальчишкой, да и то лишь потому, что Вирна по той или иной причине забывала о его присутствии. Правда, на этот раз Дзирт чувствовал, что все будет по-другому. По крайней мере он был почти уверен, что никто не собирается пороть его за то, что он любуется красивым телом обнаженной девушки.       Быстрый взгляд на одноклассников подтвердил, что они испытывают сходные эмоции. Тем временем одна из жриц бросила горсть порошка в жаровню, произнеся при этом несколько слов на незнакомом языке. Огонь ярко вспыхнул на мгновение, а затем вернулся к приглушенному красному свечению. Воздух в зале начал наполняться болезненно-сладким малиновым дымом, поднимавшимся от сгорающих на жаровне благовоний, смешанных с ладаном.       Дзирт закашлялся, едва вдохнув ароматный фимиам. Глаза почти сразу начало щипать, но это была наименьшая из его проблем. Дым одурманивал; юный воин почувствовал головокружение и вынужден был закрыть глаза на мгновение, чтобы заставить комнату прекратить вращаться. К счастью, это чувство прошло почти так же быстро, как и появилось... а может, это ему только так показалось? Восприятие времени тоже нарушилось.       А потом и вовсе началось какое-то безумие. Расположившиеся в центре зала жрицы начали ритуальное песнопение на дурно звучавшем языке. Дзирт не разобрал ни слова, но понял, что это язык Бездны, язык демонов.       — Баэ'го си'н'и каламэй. Баэ'го си'н'и яс'алвэ, – Настоятельница взмахнула змееголовой плеткой и приказала стоящей в круге юной жрице совершить призыв. А когда та промедлила и поколебалась мгновение, нанесла удар. Кнут впился в обнаженную спину девушки, дрожащим голосом произносившей имя «Глабрезу». Почти сразу она получила еще один удар плетью, на этот раз пришедшийся по ее гладким округлым ягодицам и заставившим ее визжать от боли: «Глабрезу!».       Каждый раз, повторяя имя, она получила еще один удар плетью от Настоятельницы, который снова заставил ее кричать имя демона. Правда, для Дзирта, находившегося сейчас в легкомысленном состоянии из-за действия ладана, крики жрицы звучали скорее как крики удовольствия, а не боли. Когда ее голос достиг своего крещендо, жаровня отозвалась вспышкой болезненно-яркого пламени, в котором проступила чудовищная тень гигантских размеров. Медленно, но верно она обретала форму, бесшумно скользя в густых клубах мрачно-малинового дыма.       Угрожающе рыча и искоса поглядывая на окружавших темных эльфов, глабрезу вышел в круг света. Он был невероятно огромен и достигал, по меньшей мере, двух с половиной метров в высоту. Его рогатая голова, обладавшая смутно-собачьими очертаниями, росла из очень широких плеч, обтянутых черной и как будто промасленной кожей. Верхняя пара конечностей, которые язык не поворачивался назвать руками, оканчивалась мощными клешнями, а дополнительная нижняя, росшая из груди, обладала более привычными очертаниями.       Все это было знакомо Дзирту из уроков по демонологии и ожидаемо. А вот того, что глабрезу будет в состоянии крайнего возбуждения, он не ожидал. А потому несколько секунд пялился на эту чудовищную похотливую тварь, краем глаза отмечая, что все остальные в зале, будь то выпускники или жрицы, делали то же самое.       Юная жрица смело повернулась лицом к демону. Любое другое действие было бы расценено, как демонстрация отсутствия веры в силу Паучьей Королевы, которая хранила свой избранный народ от любых опасностей. А это, в свою очередь, вызвало бы мгновенную потерю статуса, за которой последовала бы быстрая смерть. Не из доброты или милосердия, которые были чужды жрицам Ллос, а лишь потому, что не было бы никакого смысла и дальше мучить то, что осталось бы от нее после того, как глабрезу закончит с ней.       Выпускница обратилась к демону словами искаженного наречия Бездны, которые Дзирт не мог слышать со своего места, даже если бы понимал его. Демон же, по-видимому, удовлетворился сказанным, поскольку дал ей короткий кивок. Затем его огромные клешни со страшной скоростью перехватили девушку поперек талии.       Дзирт дернулся. Первым его побуждением было выхватить сабли и спасти девушку от этого дьявольского зверя. Другие воины, кажется, поддерживали его. Мгновение, и зал наполнился их сбивчивым дыханием. Несмотря на то, что студенты-воины боялись и ненавидели духовенство Ллос, что они наслаждались поркой обнаженной жрицы, они были обучены защищать женщин-дроу (а в особенности жриц) от всех врагов. В том числе и от демонов.       Однако ни одна из старших жриц не выглядела обеспокоенной; а большинство из них и вовсе открыто улыбались. Потому что крови не было. Дзирт понял это. Ужасные клешни, способные перерубить тело юной жрицы надвое, держали ее крепко, но так искусно, что даже не было крови! Глабрезу поднял плененную девушку над землей и прижал ее к своей груди, лицом к аудитории. Две его меньшие руки обвились вокруг тела девушки и схватил ее за грудь. Некоторое время когтистые пальцы разминали иссиня-черную плоть, крутили, сжимали и сдавливали. Затем медленно, но с неумолимой силой демон начал опускать жрицу к себе на бедра...       Дзирт отвернулся, поскольку девушка начала кричать. Его товарищи-выпускники не сделали ничего подобного. Они стояли и глазели на этот нечестивый, противоестественный акт с неприкрытой похотью и диким весельем. Юному дроу, однако, было не до смеха. Он с тревогой думал о том, может ли это быть тем, о чем говорила Вирна? Действительно ли суть ученья Паучьей Королевы сводилась к тому, чтобы радоваться крови, насилию, боли и разврату, как делали это его однокурсники и демон, насиловавший стонущую жрицу?       Неожиданно, к немалому своему удивлению и стыду, Дзирт заметил, что тоже испытывает возбуждение. Этот факт вызвал у него приступ тошноты и отвращения к самому себе. Воин поплотнее закутался в складки своих церемониальных одежд, пытаясь скрыть следы своей постыдной реакции на происходящее.       Его коварное, вышедшее из повиновения тело предавало его, и в этот момент кто-то тронул его за плечо, вырывая из спутанных мыслей. Дзирт был поражен, почти запаниковал, разглядев, что это была одна из верховных жриц и коллега Вирны. В своем запутанном состоянии он даже не мог вспомнить имя этой женщины, только то, что она занимала ключевой пост в одном из великих благородных домов Мензоберранзана.       Ее церемониальное одеяние из белого шелка, расшитое серебряными нитями, было расстегнуто, оголяя глянцевый черный торс. Она была, по крайней мере, на два столетия старше, чем сам Дзирт, или любой из его однокурсников, или даже несчастная девушка, все еще корчившаяся в мучительных объятьях глабрезу.       Она была женщиной в самом расцвете лет, с изогнутыми бедрами, тонкой талией и пышной грудью, от вида которой юноша ощутил мучительно-сладкое напряжение в паху. Залившись краской стыда, он застыл на месте, не зная, как реагировать на происходящее. В этот миг Дзирту казалось, что вся Вселенная сошла с ума.       Тем временем жрица плавно и грациозно опустилась на пол рядом с ним. Ее лицо приобрело голодное выражение, когда она протянула тонкую, ухоженную руку и отдернула край его мантии, обнажая стройное тело. Алые глаза жрицы оценивающе оглядели его фигуру, и на ее губах появилась довольная улыбка.       — Приди ко мне, юный дроу. Приди и доставь мне удовольствие. Сегодня мы познаем экстаз Ллос вместе! – Дзирт ощутил головокружение. В паху тянуло все сильнее и сильнее. Оглядевшись, но увидел жриц и своих одноклассников, соединявшихся прямо на полу святилища. В комнате разразилась самая настоящая оргия, центром которой были глабрезу и юная жрица, которая теперь лишь вяло трепыхалась в клешнях демона.       — Ну же, молодой воин, покажи Паучьей Королева свою преданность. Пока сам не отдашь тело и душу, ты так и останешься мальчиком, – поторопила жрица, нетерпеливо скользнув ногтем по лодыжке воина, но он не слушал ее.       Вид нечестивого спаривания вызвал у Дзирта новый приступ тошноты, и он, пошатываясь, направился к выходу. Женщина нахмурилась. Ее красные глаза сверкнули от гнева. Она была верховной жрицей Ллос, и ей не мог отказать выпускник, только что закончивший Мили-Магтир! Она протянула руку, пытаясь схватить Дзирта, но поймала лишь подол его мантии. Пальцы соскользнули с гладкой ткани и разжались.       Молодой дроу, шатаясь, вышел из зала и быстро прошел по коридорам, направившись к одному из балконов, нависающих над внешней стеной Академии. Стоило ему выйти на улицу, как его тошнота немного утихла. Воздух Мензоберранзана был таким же теплым и все так же полнился бесчисленными ароматами, но после жаркого, заполненного запахом ладана церемониального зала он казался Дзирту прохладным и чистым.       Тяжело дыша, он склонился над вычурными перилами балкона, чувствуя, как рассеивается вызванная ладаном неприятная пульсация в его голове. Но расслабиться ему так и не удалось. Мягкий звук босых ног, шлепающих по гладкому камню пола, заставил Дзирта развернуться и быстро; он уже давно знал, что спину нельзя подставлять никому. Даже другу. Иначе это станет самой главной ошибкой в жизни. И самой последней.       К своему удивлению, Дзирт оказался лицом к лицу со своей сестрой, Вирной. Она все еще была облачена в жреческие одежды из полупрозрачного паучьего щелка, вышитого паутинными узорами серебряных нитей, которые плотно облегали и подчеркивали обольстительные припухлости ее фигуры. Девушка обладала утонченной красотой, характерной для эльфийской знати. Тонкие, четкие черты точеного лица с атласной, черной кожей; большие, миндалевидные глаза цвета аметиста, сиявшие в тени облака густых, длинных и прямых волос бледного цвета. Освещавший коридоры малиновый свет красиво играл на гладкой коже девушки, заливая ее хрупкую фигуру мягкой чернотой. Делал похожей на обсидиановую скульптуру. К немалому своему дискомфорту Дзирт заметил, что халат Вирны был небрежно распахнут, открывая значительные участки роскошного обнаженного тела сестры.       Нервно сглотнув, воин попытался скрыть новый прилив возбуждения, скрестив руки на промежности. Он искренне надеялся, что Вирна не заметит этого, и его надежда, кажется, оправдалась. Даже если сестра что-то и заметила, она попросту не придала этому значения и, как ни в чем не бывало, приблизилась к брату. Дзирт ожидал наказания за свой проступок и срыв Церемонии, однако лицо девушки выражало отнюдь не порицание:       — Предпочитаешь уединение? Понимаю, – сказала она тихим, утешительным голосом, который иногда использовала, когда Дзирт был еще совсем ребенком. – От этой жары и ладана у кого угодно рассудок помутнеет. Даже нам, верховным жрицам, порой становится плохо, хотя у нас есть определенный опыт в обращении с ними.       Дзирт смолчал, стараясь оторвать взгляд от груди Вирны, которая сейчас была почти полностью обнажена. Жрица мягко положила руку на плечо воину, даже не думая застегнуться или хотя бы запахнуть платье.       — Но ты отказал верховной жрице. По закону она могла бы убить тебя за твою дерзость, – продолжила тем временем его сестра. – Тебе очень повезло, что я знаю ее достаточно хорошо, чтобы избежать этого.       — И что я должен был сделать? Она... она же мне совершенно безразлична, – хрипло произнес Дзирт.       — А ты полагаешь, что Закнафейну очень нравилась Мать Мэлис? – Вирна скептически вскинула бровь, надеясь вразумить брата этой апелляцией к его кумиру. Ее рука легла на его плечо, при этом халат полностью распахнулся – Идем, еще есть время... вернемся на Церемонию Выпуска. Паучья Королева этого требует.       — Нет! – чувствуя, что вот-вот потеряет над собой контроль, юный дроу резко отстранился, сбросив с себя руку сестры, и сплюнул на пол. – Это... место – огромная выгребная яма зла! Я ни за что не вернусь туда!       — Тебе следует быть осторожнее, когда ты разговариваешь с верховной жрицей. Я одна из тех, кто выражает волю Паучьей Королевы! – предостерегла Вирна. Дзирт начал испытывать страх, но смог подавить его гневом.       — Будь проклята твоя Паучья Королева... хотя, я уверен, что она и так проклята уже много веков!       — Ллос дарует нам силу! – пронзительно воскликнула девушка, с трудом подавляя охвативший ее гнев.       — Она крадет у нас все, что могло бы сделать нас чем-то большим, чем камни, по которым мы ходим! – заорал дроу в ответ, выплескивая на сестру весь свой ужас и негодование. Идя сюда, он ждал просветления, откровения, понимания, наконец, но нашел лишь тьму, насилие и разврат. Все то, что он так ненавидел!       Вирна открыла рот, чтобы обвинить воина в святотатстве, но тут из зала донесся мучительный стон, заставивший их обоих отвлечься и обернуться. Рефлекс, которые темные эльфы впитывают еще в детстве.       — Какая мерзость! – пробормотал Дзирт, обернувшись и бросив взгляд на несчастную жрицу, страдания которой в когтях демона пошли на новый виток и теперь набирали обороты. – Эта... тварь... тебе тоже..?       Он хотел и одновременно боялся услышать ответ. Потому что понимал, что это было. Не могло не быть. Вирна же лишь слегка нахмурилась. Это было самонадеянно для мужчины, даже для ее брата, особенно для ее брата, задавать ей такие вопросы. Но она не могла заставить себя всерьез разозлиться на Дзирта сейчас.       — Я верховная жрица, – сказала она, не отвечая на вопрос, но выражение ее лица и тон ясно говорили о том, что дополнительные расспросы лишь повлекут за собой порку, как только она найдет змееголовую плеть.       — Только не говори, что тебе понравилось, – Дзирт шарахнулся от сестры; у него темнело в глазах.       Вирна глубоко вздохнула. Теперь она поняла истинную причину, по которой ее кощунственный младший брат покинул Церемонию. Поняла она также и то, что ей не удастся уговорить его вернуться. Разве что забить до полусмерти и оттащить его туда на себе. Но... даже сейчас ситуация все еще могла быть спасена.       — Послушай, еще не поздно исправить твою глупость, брат, – произнесла Вирна, слегка успокоившись, – Чтобы не навлечь гнев Ллос на нашу семью, позволь мне показать тебе истинное наслаждение, которое дарует наша Богиня, и в котором заключено ее величие! Поскольку я верховная жрица, и сама завершу для тебя Церемонию Выпуска.       Дзирт не успел ответить на слова сестры прежде, чем она снова шагнула к нему. Воин попытался отступить назад, но почувствовал, как его ягодицы коснулись прохладного камня перил; он был загнан в угол. К его кратковременному облегчению, Вирна не стала подходить ближе и прижиматься к нему. Вместо этого она подняла руку, бормоча несколько коротких волшебных слов. Она произносила какое-то темное заклинание!       Пораженный, Дзирт поднял руки, пытаясь защитить себя. Однако магия была направлена не на него, а на саму Вирну. Слабый, мерцающий ореол волшебного фиолетовый пламени окутал ее, придавая поистине неземной внешний вид. Сладко улыбнувшись, темная эльфийка позволила церемониальному облачению соскользнуть со своих плеч, а изумленному Дзирту – полюбоваться ее стройным и тренированным телом.       Феерическое мерцание волшебных огней заливало эбеновую кожу Вирны, заставляя ее мягко светиться. Каждый мускул ее тела был напряжен, и она дрожала от волнения и нереализованного желания. Ее полная грудь завладела вниманием юноши. Затем его взгляд скользнул ниже, к ее животу, и его дыхание участилось.       Дзирт больше не мог сопротивляться природе. Он стоял и смотрел на сестру, ощущая, как возбуждение превращается в ожесточенное желание. Сглотнув, воин попытался взять себя в руки, но ароматический дым, воскуренный на Церемонии, все еще оказывал воздействие на его чувства. Против воли он почувствовал, что затвердевает. Скользнув взглядом по коже цвета черного дерева, Дзирт, наконец, посмотрел в глаза сестры.       Он чувствовал себя потерянным и испуганным, но Вирна откровенно проигнорировала его умоляющий взгляд. Она и не подумала прикрыться, не желая терять преимущество, которым теперь обладала. Вместо этого жрица плавно и чувственно качнула стройными бедрами и провела острым ногтем по щеке Дзирта. Он задрожал, и Вирна сделала так еще раз, прежде чем ловко расстегнуть его пивафви. Дзирт оставался на месте, не двигаясь, хотя его плащ, развеваясь, спланировал на пол и растекся по плитам, словно облако темноты.       Юный дроу был парализован происходящим и мог лишь беспомощно наблюдать, как его раздевает его же сестра. А Вирна уже занялась поясом, удерживавшим сабли. Он дрогнул, но подчинился строгому взгляду и позволил ей снять и их. Хотя и неохотно. Издав игривое воркование, сестра быстро расстегнула его брюки, а затем резко стащила их с него вместе с трусами, заставив выступить и из одежды, и из сапог.       Вирна ахнула от восторга, получив возможность целиком рассмотреть своего младшего брата. Годы обучения отточили его тело до совершенства, это она не знала, но она даже и предположить не могла, что Дзирт окажется столь... одаренным физически. Его возбужденный стержень пульсировал, оплетенный стволами вен. Не сдержавшись, Вирна обхватила его тонкой ладонью, заставив брата задохнуться и вздрогнуть всем телом.       Дзирт откинул голову назад, когда девушка сделала несколько движений вверх и вниз по стволу его члена.       — Прикоснись ко мне, брат, чтобы ты начал понимать ученье Ллос, повинуясь ее верховной жрице, – приказала Вирна, и он подчинился. Его дрожащие руки легли на ее груди и начали сжимать их деликатно и мягко. Он был загипнотизирован совершенством тела темной эльфийки. И даже тот факт, что она приходилась ему сестрой, но уже не мог остановить. Все условности были оттеснены на второй план приливом мощнейшего желания.       Видя, что он поддается ей, Вирна придвинулась еще ближе и обернула тонкие руки вокруг его шеи. Его член, освобожденный из сладкого плена женской ладони, оказался прижат ее теплым, мягким телом. Ощущение этого прикосновения в сочетании с последствиями окуривания наполнило Дзирта ожесточенной похотью. Его сестра была единственным живым существом, кроме Закнафейна, которое когда-либо относилось к нему по-доброму. Она также была объектом его запретных подростковых фантазий. Ее близость опьяняла, и он уже не мог сдерживать стонов.       Вирна потянулась поцеловать брата, но в самый последний момент оттолкнула его с хитрой улыбкой.       — Подожди, тебе придется хорошенько постараться, чтобы заслужить поцелуй, – ее рука опустилась на его макушку и толкнула вниз, побуждая опуститься на колени. – А ну-ка, брат, поработай своим язычком.       Склонив голову, Дзирт опустился на колени перед Вирной, принужденный делать то, что испокон веков делали все мужчины Мензоберранзана для своих женщин. Однако ощущение ее мягкой кожи под его губами и языком быстро заставило забыть об этом маленьком унижении. Дзирт и не заметил, как сам втянулся в порочную игру, целуя нижние края полусфер ее груди, щекоча ее пупок языком и медленно спускаясь в самое нежное место.       Реакция Вирны подсказала ему, что ей приятно и даже очень. Ободренный этим, дроу двинулся дальше, облизывая внутренние края ее бедер, заставляя содрогаться в восторге. Недолго думая, Дзирт решил начать лизать ее и приник губами к промежности, игриво проникая своим языком в жаркую влажность тела сестры.       Вирна, казалось, одобряла его действия, лаская его голову, игриво щекоча кончики заостренных ушей.       — О, это очень хорошо, – выдохнула девушка, давая ему маленькие инструкции, чтобы увеличить свое наслаждение. – Используй свой язык... да, именно там, чуть глубже, дааа... О, да, сделай это снова... глубже... ооооохх, почти так... еще, еще, еще! Да, да, да! Сделай это, пожалуйста, да, вот так... ах, да...       Дзирт настолько увлекся, что перестал обращать внимание на происходящее вокруг. А потому оказался не готов к тому, что его голова будет отброшена назад нежными, но властными руками старшей сестры.       — Хватит... Я хочу тебя, Дзирт! Возьми меня! Это то, чего ни одна жрица не сможет сделать для меня, – Дзирт с удивлением посмотрел на Вирну. Он, конечно, слышал про такие забавы между жрицами, но считал их клеветой, придуманной теми студентами, которые сильно пострадали от их змееголовых плеток.       Теперь он знал, что это не так. Однако приказ Вирны встревожил его гораздо больше. Осквернение крови дроу через инцест или смешанные браки с низшими расами считалось одним из немногих деяний, запрещенных в Мензоберранзане и каравшихся смертью. Вирна, казалось, прочитала его мысли, и обхватила себя руками.       — К черту Закон Ллос! Разве ты не хочешь испытать это, брат мой? – темная эльфийка испытывающе взглянула в его лавандовые глаза, и Дзирт не нашел в себе сил, чтобы спорить с ней. Даже несмотря на грозящую им обоим опасность. Даже вопреки своим убеждениям, которые всегда были тверды, словно закаленная сталь клинка.       — Да... – коротко произнес темный эльф, и как только это слово сорвалось с его губ, Вирна опрокинула его на спину и начала опускаться сверху. Прямо на торчащий колом член своего брата. Закусила нижнюю губу, ощущая, как он растягивает ее. Остановилась и сделала несколько глубоких вдохов, а затем позволила себе упасть на него и сразу же закричала, пронзенная его мужественностью. Первый оргазм охватил ее, ломая гибкое тело.       Подняв на сестру лавандовые глаза, он увидел в ее ответном взгляде нечто большее, чем только ненависть и жажду, которые ожидал увидеть. В их глубине был намек на что-то другое, на водоворот смятенных эмоций, мечущихся. Вирна была дочерью Закнафейна подобно тому, как Дзирт был его сыном. Она унаследовала от их отца некоторые из его принципов и потенциал для эмоций, лежащих за пределами ненависти и жажды власти. Но будучи девушкой, Вирна подверглась жестокому воспитанию, которое давным-давно искоренило все ростки света в ее душе... По крайней мере, Дзирт думал так до этого момента. Теперь же он понял, что ошибался.       А потом ему стало не до размышлений. Сестра приподнялась почти на всю длину его стержня, а потом опустилась вниз, скуля в боли и огромном удовольствии. Позволяя себе быть потерянной в блаженстве, она двигалась все быстрее и быстрее. Густые белые волосы развевались, обрамляя ее лицо, груди подпрыгивали при каждом толчке. Дзирт стонал под ней, приподнимая бедра каждый раз, когда она опускалась и седлала его.       Но длилась такая гармония недолго. Проявив чисто женскую тягу к господству, Вирна буквально впечатала его своими бедрами обратно в пол, разгромив все попытки сопротивления с его стороны. Дзирту не осталось ничего другого, кроме как подчиниться и позволить ей ехать на нем. Довольная его покорностью девушка положила руки на развитую мускулатуру его груди и живота, украшая темную кожу царапинами. Юноша не остался в долгу, захватил пальцами ее соски и принялся крутить их, даря боль и блаженство.       Вирна «размякла» от его ласк, и Дзирт воспользовался этим, схватив ее за бедра. Его пальцы обхватили округлые ягодицы и принялись направлять, регулируя частоту и силу толчков. Глядя сестре в глаза, он еще раз попытался взять инициативу в свои руки, быстро и жестко проталкиваясь внутрь нее. Снова, и снова, и снова.       И на этот раз Вирна позволила ему держать себя на кончике своей мужественности, постепенно ускоряя темп. В какой-то момент юный дроу задохнулся и закричал. Его член запульсировал и изверг теплый поток семени, вызвав у девушки ожесточенный оргазм. Буквально заставив ее рыдать и хныкать в блаженстве.       Чтобы не потерять равновесие, Вирна уперлась руками в плечи Дзирта и взглянула на него. Не в похоти, но из чувства, которое она даже не могла описать. Охваченная им, темная эльфийка склонилась и прижалась губами к губам брата. Тот поцеловал ее в ответ, протолкнув язык в рот Вирны, и продолжил толкаться в нее, продлевая их обоюдное удовольствие, в результате чего они оба сдавленно застонали во время поцелуя.       Излившись, Дзирт ощутил полное расслабление во всем теле. Вирна подняла голову и посмотрела в его глаза, которые так восхищали ее. С того дня, как ее младший брат родился, его глаза пробуждали в ней странные чувства, которые она затруднялась охарактеризовать. Чувства, которые обязательно вызвали бы недовольство Матроны Мэлис, Бризы, Майи и в особенности Ллос, если бы они, не приведи Тьма, узнали о них.       Вирна почувствовала, что ее губы дрожат, а слезы начинают течь из ее глаз, падая на грудь брата.       — Что-то не так? – спросил Дзирт исполненным беспокойства голосом и протянул руку, чтобы стереть капельки соленой влаги, катившиеся по эбеновой щеке сестры. Ее ответ пришел в виде неразборчивого рыдания, когда темная эльфийка явственно поняла, что чувствует любовь. Любовь к своему брату и любовнику.       Любовь была эмоцией, неслыханной в обществе дроу. Весь ее мир, ее убеждения и идеалы были потрясены этим чистым чувством к своему кощунственному младшему брату. Она поморщилась, приподнявшись с него, и протянула руку, чтобы помочь Дзирту встать. Затем быстро натянула халат и запахнула его, жестом приказав ему сделать то же самое. После того как они были одеты, Вирна нервно огляделась по сторонам.       Она была уверена, что приняла правильное решение. Но она также и понимала, что ее любовь к Дзирту никогда не будет разрешена. Ее глаза бдительно вгляделись в темноту и различили смутный силуэт в коридоре, ведущем от балкона к церемониальному залу. Секунду спустя оттуда раздался сдавленный вздох. Приглушенные проклятья и мягкий звук шагов босого дроу, стремительно улепетывавшего в неизвестном направлении.       Дзирт, который тоже слышал это, похолодел от ужаса. Сковывавшая его мозг дымка похоти растаяла без следа, и воин поспешно отскочил от растерянной сестры. За ними шпионили! И если шпион уйдет, они с Вирной будут обречены. Или станут объектами шантажа и вымогательства. И будут жить в вечном страхе перед наказанием за богохульство и кровосмешение, которое будет висеть над их головами всю оставшуюся жизнь.       — Поймай его, брат! – прошипела Вирна голосом, полным ненависти и страха. Дзирту не пришлось приказывать дважды. Он и сам кинулся вслед за шпионом. Эта часть Арак-Тинилита не была ни темна, ни светла. Переливы волшебного огня кроваво-красного цвета, зажженного в честь Церемонии Выпуска, заполняли коридоры. Их тусклый свет порождал десятки колеблющихся и мерцающих теней, которые очень сильно затрудняли обзор.       В их хаотических переливах инфразрение дроу было почти так же бесполезно, как и зрение нормальное. Поэтому Дзирт не увидел свою добычу до тех пор, пока не стало слишком поздно. Скрываясь в нише, парень поставил ему подножку, почти опрокинув на полу. Дзирт споткнулся, но не упал, схватив противника за руку, чтобы удержаться на ногах. Выдернув его на свет, До’Урден сразу узнал того, кто шпионил за ними.       — Келнозз Кенафин! – прошипел Дзирт, хватаясь за оружие. Келнозз являл собой жалкое зрелище. Его церемониальные одежды были распахнуты, открывая следы жестких укусов, оставшихся на плечах и груди. Некоторые все еще кровоточили, свидетельствуя о грубом обращении со стороны забавлявшихся с ним жриц.       — Будь ты проклят, Дзирт! Почему ты настолько живучий?! – Келнозз смотрел на него с выражением паники и ненависти на лице, одновременно вытаскивая откуда-то из складок одежды зловещего вида кинжал.       — Я не хотел убивать тебя, ублюдок! – прошипел Кенафин, пытаясь полоснуть по шее До’Урдена, но тот ловко отпрыгнул назад. Ему так и не хватило времени вытащить свои сабли. – Я хотел, чтобы ты жил и платил мне за молчание! Я мог бы стать богатым благодаря тебе. Но ты опять все испортил! Умри, ублюдок!       Двое дроу сцепились друг с другом. Келнозз пытается заколоть Дзирта, а Дзирт – разоружить своего врага. При нормальных обстоятельствах Дзирт был бы намного сильнее, но паника придавала Келноззу сил. И все-таки До’Урден победил. Получив несколько глубоких порезов на груди и руках, но сумел перехватить руку противника и вывернуть ее так, чтобы лезвие вошло аккуратно между его ребер и погрузилось в сердце. Келнозз издал сдавленное бульканье, рухнул на пол и обмяк. Лишь струйка крови скатилась из угла рта.       Когда он умер, к месту сражения прибыла Вирна. Она вновь облачилась в свою респектабельную и переливчатую мантию верховной жрицы. Оглядевшись, темная эльфийка быстро разобралась в ситуации и удовлетворенно кивнула, убедившись, что Дзирт поймал шпиона и убил его, чтобы обеспечить его молчание.       — Ты в порядке? – спросила она, Дзирт не ответил, уставившись на остывающий труп своего бывшего одноклассника.       — Я убил его, – прошептал он, наконец, – Келнозз из Дома Кенафин. Такой же выпускник, как и я.       Его эмоции были в смятении. Он не доверял Келноззу после того, как тот предал его во время экзамена, и никогда не любил его, но... они были одноклассниками и вместе изучали воинское искусство в течение многих лет.       Однако его ужас, вызванный убийством другого дроу, смешивался с облегчением от мысли, что он и Вирна теперь в безопасности; с восторгом воина, сумевшего выжить в борьбе, и стыдом, что его застали с Вирной.       — Молодец, брат. Теперь нужно скрыть свидетельства нашей причастности к его смерти. И к счастью, я знаю, как это сделать, – Вирна провела кончиками пальцев над израненной грудью брата и пробормотала короткую молитву, восхваляя Паучью Королеву; порезы почти сразу закрылись, оставив после себя лишь бледные следы.       — Идем. Нужно спрятать его тело, – скомандовала Вирна Дзирту, который все еще стоял, слегка ошеломлённый. – Следуй за мной. – Повинуясь указаниям сестры, воин взвалил на плечи отяжелевшее тело Келнозза.       Они покинули Арак-Тинилит незамеченными. Сейчас это было не так уж и сложно сделать. Все либо участвовали в оргии на Церемонии Выпуска, либо воспользовались моментом, чтобы улизнуть по своим делам.       Следуя по извилистой дороге, которая вела из Академии в Мензоберранзан, они вошли в узкий боковой туннель, который привел их ко входу в другой туннель, прорубленный в стене пещеры и окруженный скульптурами огромных скорпионов, вырезанных из камня. Вирна, не колеблясь, вошла внутрь, прошептав слова какого-то заговора.       Дзирт последовал за ней и вскоре потерялся в лабиринте туннелей, но сестра, кажется, неплохо знала этот маршрут. Он попытался задать ей несколько вопросов и выяснить: где они и что собираются делать? Но так и не получил ответов. А строгий взгляд Вирны заставил его замолчать. Было ясно, что она вновь стала жрицей. Высокомерной, самоуверенной, не терпящей возражений и требующей беспрекословного подчинения.       Наконец, после часа ходьбы, девушка остановилась. Дзирт был благодарен ей за это; он уже спотыкался от усталости, под тяжестью тела Келнозза. Весь путь от Академии они проделали без отдыха и остановок.       Туннель, по которому они шли, заканчивался входом в огромную пещеру. Выщербленные стены этой подземной каверны уходили вниз на головокружительную высоту и были затянуты сетями толстой паутины. Некоторые нити были старыми и запылившимися; другие – свежими, клейкими, полупрозрачными и почти незаметными. Обзор застилали струи горячего пара, с шипением вырывавшегося из гейзеров, сокрытых где-то на самом дне. Все вокруг насквозь пропахло серой и тухлыми яйцами. Это ужасное место напоминало Преисподнюю.       — Брось его тело вниз, но будь осторожен, – сказала Вирна Дзирту. Воин подошел поближе к краю и ощутил в поднимавшемся со дна пещеры теплом воздухе нечто еще более худшее, чем зловоние и гниль. Внизу словно сгущалась опасность. Какие-то неясные тени бродили в темноте, на пределе поля его зрения. Они казались то очень высокими, то широкими и плоскими, почти припадавшими к горячей земле. Шуршали многосуставчатые коленчатые лапы, раздавалось шипение, перемежаемое исполненными ненависти и безумия криками.       Сбросив тело Келнозза на пол в полуметре от края, Дзирт несколько секунд смотрел на него, а затем столкнул вниз. Словно безвольная кукла, тело темного эльфа перевернулось в воздухе и рухнуло вниз. Во мрак. Раздался мягкий звук падения, но его почти сразу поглотили шуршащие звуки. Сосредоточившись, Дзирту удалось различить деформированную форму, появившуюся из клубов пара и направившуюся к распластанному Келнозу.       Вид существа одновременно вызывал отвращение и брезгливую жалость. Огромное, оно было наполовину пауком, наполовину темным эльфом. Раздувшийся торс, плечи и голова дроу, давно утратившие природную изящность и красоту торчали из округлого, волосатого брюха паука с длинными коленчатыми лапами. Живот был покрыт клочьями черного меха, кожа приобрела неприятный сероватый оттенок. Лицо походило на застывшую маску ненависти и безумия. Его рот не мог закрыться из-за длинных сочившихся ядом клыков.       — Драуки, – ответила на его невысказанный вопрос Вирна, становясь рядом. – Несчастные, отвергшие Волю Ллос; больше не дроу, но еще и не пауки. Им редко удается отведать свежего мяса, особенно плоти дроу.       Дзирт вздрогнул; он слышал о драуках, но реальность оказалась куда хуже нарисованного воображением кошмара. Он отошел от края пропасти и повернулся спиной, чтобы не видеть их отвратительной трапезы.       — Если это то, чего ты боишься, почему ты спала со мной, сестра? – он нарочно выделил последнее слово голосом, подчеркнув его значимость. – Ты же верховная жрица? Как ты могла нарушить Закон Ллос?       Дзирт ожидал пощечины за свои слова, но Вирна некоторое время молчала, прежде чем заговорить снова.       — Существует... разница между Словом Ллос и Волей Ллос, – непонятно объяснила она. – Первое, в основном, объявляем мы, жрицы и говорим, что это Закон. И тех, кого ловят за нарушением Закона, наказывают. Но это не означает, что нарушитель обязательно теряет благосклонность Ллос. Она Богиня Хаоса, и может даже благословить кого-то, оказавшегося достаточно дерзким и умным, чтобы нарушить ее Слово. Слово, но не ее Волю... Проблема как всегда заключается лишь в том, чтобы определить, что есть что.       Вирна подошла и обняла Дзирта сзади. Юноша вздрогнул, но не вырвался из ее объятий. Тепло тела прижавшейся к нему сестры все еще приводило его в замешательство, хотя и было очень приятным. Он ощутил, как его член начинает затвердевать вновь. Вирна заметила это и принялась целенаправленно тереться грудью о его спину. Давая брату прочувствовать прикосновение твердых сосков сквозь тонкую ткань одежды.       — Я... испытываю к тебе сильные чувства, Дзирт, – прошептала она ему на ухо, пока ее руки скользили по его телу, ощупывая сквозь ткань. – Я не могу отрицать это. Ты, наверное, уже заметил, что мы очень схожи между собой. Между нами... существует определенная связь. Я задавалась вопросом о твоих глазах с тех пор, как ты родился. Они преследовали меня в мечтах, как Мать Мэлис и предупреждала меня...       Она опустила руку на его промежность и несильно сжала, сорвав с губ брата мучительно-сладкий стон.       — Но наша Мать не будет жить вечно. Она стареет, Дзирт. Она сделала Дом До’Урден сильнее, чем когда-либо прежде, но я боюсь, что она становится слишком амбициозной. А когда она умрет, Бриза станет ее преемницей. Почему-то Мать всегда одаривала ее своей милостью. Именно ее, а не меня и или Майю.       На мгновение тонкие девичьи пальчики сжались слишком сильно, в результате чего Дзирт поморщился от боли. Но Вирна почти сразу ослабила хватку и поцеловала брата в шею, как бы извиняясь за вспышку своей ярости.       — Бриза не будет хорошей Верховной Матерью для нашего Дома, Дзирт. Она не глупа, и ее силы велики, но она любит жестокость ради жестокости. Она принесет нам слишком много врагов, и в конце концов погубит нас, – воин слушал ее без особого интереса. Интриги и закулисные игры, так популярные в обществе темных эльфов, никогда не привлекали Дзирта. Однако в этот раз дело касалось будущего его семьи. Его Дома.       — Майя была бы намного лучше, – продолжила Вирна, щекоча пальцами его грудь. – У нее быстрый и острый ум, и она любит интриги. Но она не имеет опыта, ни в политике, ни в качестве верховной жрицы. А ее амбиции слишком слабы. Она будет ценным советником следующей Матроны Матери, но не более того.       — Остаешься только ты, сестра, – заключил Дзирт, озвучив то, что и так было очевидно. – Ты хочешь стать следующей Матроной Матерью и надеешься, что я помогу тебе, когда придет время? – Он вывернулся из объятий Вирны и взглянул ей в глаза. Он пытался понять, было ли то, что произошло между ними в Арак-Тинилите, правдой?       Или она лишь умело маскировала свои амбиции, пытаясь путем интриг получить власть?       — Да, я хочу преуспеть и стать лучшей Матерью для Дома До’Урден и для тебя, Дзирт. – воскликнула девушка, без труда разгадав ход мыслей брата. – Подумай об этом. Бриза не любит тебя и ненавидит Закнафейна. Если она станет Матроной Матерью, вы двое будете страдать! Вас обоих будут жестоко наказывать за малейший промах. Я уже не говорю о том, что из-за своей жестокости Бриза быстро потеряет поддержку простолюдинов. Она ослабит наш Дом, и в итоге наши враги смогут уничтожить нас.       Дзирт все еще колебался. После всех тех ужасов и мерзостей, которые ему пришлось увидеть, он не мог вот так сразу довериться сестре, которая, ко всему прочему, была еще и верховной жрицей Паучьей Королевы.       — Я не такая, как Бриза – тихо продолжила Вирна, и выражение ее лица смягчилось, а ладони легли по обеим сторонам его лица. – Я люблю тебя, брат. Но мы должны быть осторожны; очень осторожны. Матрона Мэлис и Бриза убьют нас, если узнают об этом. Я могу скрыть свои мысли и научить тебя скрывать свои. Но мы также должны скрывать и наши действия. И как бы я ни желала тебя, мы не можем рисковать сейчас, не предприняв мер предосторожности. Но... позволь мне показать тебе свою любовь другим способом.       Улыбаясь, она подалась вперед и поцеловала Дзирта. И вот, чувствуя мягкие и теплые губы сестры на своих губах, он, наконец, поверил в то, что она сказала о своей любви к нему. Они были в одинаковом положении, и Дзирт понимал это со всей отчетливостью, между ними не существовало никакой возможности предательства. Так как оба рисковали быть убитыми, или еще хуже, если бы их поймали. Но если они останутся вместе и будут доверять друг другу, то смогут добиться успеха. Если Вирна станет Матроной Матерью Дома До’Урден, а Дзирт ее Мастером Оружия... кто знает, что они смогут сделать?       Изменить Мензоберранзан им, вероятнее всего, было бы не под силу но, лаская пальцами затылок сестры, Дзирт подумал, что они могли бы изменить их собственный Дом... Это само по себе было бы достойной целью. И вдруг Дзирт почувствовал себя так же хорошо, как в тот день, когда прибыл в Академию.       — Вирна, я... я тоже тебя люблю, – сказал он, разрывая их поцелуй и ослабляя хватку на ее волосах.       — Мы должны вернуться в Академию, и быстро. Нам многое нужно сделать, брат, и у нас очень мало времени, – сказала девушка, отстраняясь от него и хватая за руку, и нехотя пояснила в ответ на его вопросительный взгляд. – Когда они поймут, что Келнозз отсутствует, расследование будет сосредоточено на врагах Дома Кенафин. Не думаю, что они будут обращать внимание на нас, но все же лучше не рисковать.       Дзирт кивнул. Видя нервозность Вирны, увлекающей его прочь от пещеры драуков, он понял, что вопросы лучше оставить на потом. Как, впрочем, и попытки разобраться с собственными запутавшимися мыслями.       — А если они это сделают, я буду защищать тебя, брат. – Вирна злобно улыбнулась, продолжая свою мысль. – Ведь это именно то, что сестры должны делать, в конце концов. Дзирт кивнул и улыбнулся.       В первый раз в жизни он полностью доверял девушке, ведущей его сквозь вечную ночь Подземья.