Их секрет

      Сколько Куроко помнил, после важных и ответственных матчей они всегда приходили сюда — в небольшое, давно потерявшее свой первоначальный вид здание, со своей теперешней серостью успешно затерявшееся на фоне могучих дубов и современных жилых высоток. Внутри был лишь огромный зал, вероятно, ранее служивший местом для выступлений, что подтверждали небольшая овальная сцена в центре и множество потрескавшихся скамеек и деревянных стульев с высокими спинками, в беспорядке расставленных по всему помещению. На сцене возвышался заметно потрепанный временем темный рояль, а потолок причудливо усеивали небольшие желтые лампочки — единственное освещение этой большой комнаты, не считая пары маленьких окон, расположенных прямо под потолком. Что странно, забытый всеми небольшой концертный зал продолжали убирать до сих пор, пускай они никогда и не видели, чтобы еще кто-то, кроме них, приходил сюда.       Хотя Поколение Чудес бывало здесь не так уж и часто: два, от силы три раза в год, в то время как общее число посещений было бы не больше, чем пальцев на обеих руках. В первый раз сюда их привел Мидорима, наверное, уже готовый к шквалу вопросов, но совсем не имевший желания отвечать на них. Однако ожидаемых расспросов не последовало, вместо этого ребята как-то даже слишком спокойно расселись на приглянувшиеся места, вероятно, поддавшись царившей вокруг атмосфере. Тогда же и выяснилось, что сам Шинтаро вполне неплохо играет на рояле, а Тецуя имеет на удивление сильный и пронизывающий голос.       Через полгода к ним добавился Рета, с привычно открытыми эмоциями разглядывавший необычное для себя место. Их место. И вот уже четыре баскетболиста наслаждаются импровизированным выступлением, вслушиваясь в слова известных и не очень песен, исполняемых привычным, можно даже сказать, родным голосом. С неким восхищением наблюдая, как из под тонких, в этот момент незабинтованных пальцев рождаются звуки, сливающиеся в замысловатую, волнующую мелодию.       В этот момент они снова чувствуют себя детьми, да и о каких взрослых может идти речь в четырнадцать-пятнадцать лет? Благодаря этим минутам они, наконец, могут забыть о пугающем давлении, что несут с собой сотни зрителей с трибун, об ответственности за чужие стремления и цели, что навалили на их плечи взрослые, о категоричном девизе, ставшем вполне простой для Поколения Чудес истиной… Здесь и сейчас они могут расслабится, позволив себе искреннюю улыбку. Ведь никто не узнает о минутах слабости и облегчении, промелькнувшем в шести парах таких разных, непохожих глаз. Это их секрет.       — И давно ты здесь? — слышится из-за спины знакомый голос, безжалостно прерывая поток нахлынувшей ностальгии.       — Только пришел, — ровно произносит Тецуя, поворачиваясь к собеседнику.       Мидорима в несвойственной для него одежде свободного стиля (широкая длинная майка с незамысловатым рисунком, поверх которой накинута легкая на первый взгляд спортивная куртка, прямые темные джинсы, белые кеды) привычным жестом поправляет очки забинтованными пальцами. В другой руке у него находится гаечный ключ — очередной талисман для Раков, если верить словам Оха Асы.       — Так и будем стоять?       — У тебя же ключи, — невозмутимо отвечает Куроко, замечая слегка дернувшуюся бровь.       Как только дверь оказывается открытой, на них неожиданно налетает желтый вихрь, что-то радостно вереща и периодически лезущий обниматься. При близком рассмотрении это недоразумение оказывается вполне известным баскетболистом, а по совместительству и моделью, — Кисе Ретой.       — Куроко-чи, Мидорима-чи, я знал, что вы будете здесь! — счастливо оповещает их парень, чуть отходя.       Кисе выглядит несколько взвинченным, но в тоже время невероятно привлекательным. Зауженные светлые джинсы отлично подчеркивают стройные ноги, темная рубашка, облегающая натренированное тело, расстегнута на пару верхних пуговиц, в дополнение — тонкий бежевый галстук и в тон ему туфли на небольшом каблуке. Светлые пряди уложены в стильную прическу, а горящие янтарем глаза подчеркнуты больше, чем обычно. Надетая, скорее всего, впопыхах темно-коричневая куртка совсем не вписывается в общий образ, но Кисе словно не замечает этого. Редко можно встретить Рету таким, если только он действительно не торопится, благополучно забывая о рабочем образе.       — Кисе-кун, тебе нужно быть более сдержанным, — замечает Куроко, а в ответ на недовольно состроенную рожицу чуть заметно улыбается.       Тем временем Мидорима все же проходит внутрь, взглядом требуя замолчать и поторопиться. Как только они оказываются в помещении, достаточно светлом в это время суток, Кисе устраивается на свое любимое место, находящееся ближе всего к сцене, и замирает. Шинтаро подходит к темному роялю, с неожиданной нежностью проводит рукой по лакированной крышке, надежно скрывающей продолговатые клавиши, а затем начинает неторопливо разматывать пальцы. Куроко задумчиво огибает по кругу сцену, присаживается на отведенное специально для него место.       — Эй, Мурасакибара, я же говорил тебе, что нужно поторопиться, — недовольно раздается со стороны входа, прежде чем в зал заходят еще двое игроков.       — Но, Ака-чин, — обиженно отзывается центровой, — эти конфеты были с новым вкусом. Я просто обязан был их купить.       Но Акаши не спешит с ответом или еще одним замечанием: вместо этого бывший Капитан Поколения Чудес расслабленно располагается на темной лавочке около стены, его примеру следует и Ацуши, усаживаясь прямо на пол недалеко от Акаши. Куроко невольно отмечает несколько растрепанные красные пряди капитана, выглядывающие из-под расстегнутого пальто светлый деловой костюм и черную рубашку с немного ослабленным галстуком коньячного цвета, и улыбается, впрочем, как и до этого, не слишком заметно. Ацуши же выглядит как обычно, вот только пакет со сладостями в его руках кажется непривычно пустым.       Последним появляется слегка запыхавшийся Аомине, на нем неизменные темные джинсы, светлые кроссовки, расстегнутая темная куртка и белая майка без каких-либо надписей.       — Хай! — выдыхает он приветственно.       — Ты чуть не опоздал, Аомине-чи, — говорит Кисе, устало откидывая голову назад.       Дайки только усмехается, устраиваясь на привычное место чуть в тени. Он не мог опоздать. Игра всегда начиналась без предупреждения, но только после того, как собиралось все Поколение. Самое удивительное, что они никогда не договаривались о времени этих встреч, ставших уже своеобразной традицией, правда, нарушенной после последних межшкольных соревнований на третьем году обучения в Тейко. Однако сейчас они, действуя скорее по наитию, снова собрались здесь, хотя Зимний Кубок закончился еще неделю назад.       В этот раз длинные пальцы надавливают на клавиши так же неожиданно, заставляя непроизвольно вздрогнуть, отражаясь от старых, но, тем не менее, весьма прочных стен, переплетаясь между собой, чтобы создать нечто новое, но вместе с тем невероятно знакомое. Почти сразу к роялю добавляется негромкий, с небольшой хрипотцой голос.       All around me are familiar faces       Worn out places, worn out faces       Bright and early for the daily races       Going nowhere, going nowhere       Their tears are filling up their glasses       No expression, no expression       Hide my head I want to drown my sorrows       No tomorrow, no tomorrow       Никто из них не поздравляет победителя, не утешает проигравшего. Они стараются не вспоминать ни обид, ни боли, что принесла с собой эта зима. Сейчас они просто погружаются в окружающие их звуки, словно переносясь на несколько лет назад, когда еще не было глупой борьбы за лидерство. В то время, когда они просто наслаждались игрой, стуком шершавого мяча о паркет, скрипом кроссовок, ревом голосов, сливающийся в один неразличимый гул.       And I find it kind of funny, I find it kind of sad       The dreams in which I'm dying are the best I've ever had       I find it hard to tell you, cos I find it hard to take       When people run in circles it's a very very       Mad world, mad world       Наблюдая за покачивающимся в такт музыке Мидоримой, на лице которого застыло удовлетворенное выражение, и самозабвенно превращающим слова в чарующую песню Куроко, Рета неожиданно улыбается, и не той отработанной годами модельной улыбкой, а вполне искренней, немного нерешительной, но тем не менее открытой. Дайки довольно щурится на своем месте, закинув руки за голову. Ацуши перестает жевать; упершись подбородком в перекрещенные ладони, он не улыбается, но в его глазах появляется задорный огонек. Даже Акаши, пряча несмелую улыбку за воротником рубашки, забывает о рутинных делах и не покидающих его голову планах.       Children waiting for the day they feel good       Happy birthday, happy birthday       And they feel the way that every child should       Sit and listen, sit and listen       Went to school and I was very nervous       No one knew me, no one knew me       Hello teacher tell me whats my lesson       Look right through me, look right through me       В такие моменты их тень неожиданно превращается в самый настоящий свет, обволакивая своим мягким теплом, даря такое необходимое спокойствие, возвращая прежний задор. Грозный Император внезапно сдает свои позиции, позволяя себе окунуться в эту защиту и поддержку. Мурасакибара млеет, забывая о своей обязанности играть в баскетбол просто потому, что он рожден для этого дела. Шинтаро невольно вспоминает прогноз Оха Асы о нужных и приятных для Раков встречах, а Козырной Туз Поколения Чудес вновь обретает надежду. Кисе же, и без того искренний и честный, просто радуется недолгому воссоединению товарищей, ставших такими родными и близкими.       And I find it kind of funny, I find it kind of sad       The dreams in which I'm dying are the best I've ever had       I find it hard to tell you, cos I find it hard to take       When people run in circles it's a very very       Mad world, mad world       Они никому и никогда не расскажут об этом месте. И неважно, кто это будет — просто член команды, человек, которому они больше всего доверяют или даже лучший друг. Ведь это только их место. И только их секрет.       Enlargen your world       Mad world       И пусть они все так же разойдутся, вновь превратившись в соперников из разных школ. Они никогда не забудут времени, проведенном в старом заброшенном зале, хранящим и оберегающим их личную тайну. А потом они снова соберутся здесь — совершенно случайно, без предварительных звонков и приглашений. Просто потому, что так надо. Так должно быть. Ведь это их традиция.