Будни одного орка, или Тяжело иметь семью

*** Как правило, в шахтах Мории, бывшем королевстве гномов, трудно распознать, когда утро, когда вечер. Солнце не проникает в темные каменные коридоры, утренний ветер не летает в поглощенных вечной чернотой шахтах. Однако, орки, жители недавно отвоеванных морийских копий, приспособились безошибочно различать времена суток. Во всяком случае, утро. И отнюдь не из-за их природного чутья или каких-то там десятых чувств. Просто утро в Мории всегда для всех начинается одинаково. *** - АЗОООГ! - Мирно дрыхнущие в казарме солдаты попадали со своих коек, оглушенные рыком жены Осквернителя. Наверное, эта женщина была единственной среди живущих в Мории, кто мог распознавать времена суток, полагаясь на собственное чутье. Остальные же орки, от мала до велика, знали: утро начинается тогда, когда Гарра будит своего супруга. И всех верноподданных в придачу. Единственным, кто оставался не контуженным после столь громкой побудки, был сам Осквернитель. На рык жены он лишь еще громче всхрапнул, тем самым вынудив орчанку наклониться к самому его уху и прорычать вновь. - Подъем, Осквернитель! У тебя скоро тренировка с сыном! - Увидев, что ее очередная попытка разбудить мужа вновь не увенчалась успехом, Гарра прихватила зубами заостренный конец его уха и оттянула в сторону. На удивление, это сработало. Фыркнув, Азог пошевелился, но глаза так и не разлепил. - Гррр... Отстань от меня, женщина! - Сонно прорычал орк, отмахнувшись от жены, как от надоедливой мухи, и перевернулся на другой бок. - Дай поспать нормально! Но Гарра решила так просто не сдаваться. Вконец разозлившись, она навалилась на Азога сверху. Благо, женщина она была крепкого телосложения, коренастая и широкоплечая, и ей без особых усилий удалось стряхнуть массивного орка с каменного ложа, застеленного шкурой варга. Осквернитель сам не понял, как оказался на полу. - Да встаю я уже, встаю! Только отвали от меня, - ругая жену на всех языках Арды, мужчина поднялся на ноги. Стряхнув с набедренной повязки пыль, Азог выпрямился и размял плечи. - Чем мне с утра настроение портить, пошла бы, оружие подготовила. И вообще, сходи за Больгом, разбуди его. - В отличие от некоторых, наш сын приучен выполнять все с первого раза, - усмехнулась Гарра, - так что он давно уже ждет тебя на нижнем ярусе. - Тогда иди, варга покорми, - продолжил отдавать распоряжения Азог. - Нет уж, свою псину будешь кормить сам! Эта блохастая тварь меня на дух не переносит. Не удивлюсь, что рано или поздно он вместо мяса меня сожрет. - Жду не дождусь, когда же это случится, - хохотнул орк, тут же увернувшись от летящей в его голову увесистой чаши. Следующим прилетел нож, потом еще какая-то кухонная утварь, и под всем этим градом Азогу пришлось чуть ли не по-пластунски пробираться до двери. - Ты, я смотрю, специально своей животине голодовку устраиваешь, - фыркнула Гарра, продолжая метать в мужа всем, что под руку попадется, - только смотри, как бы он тебе что-нибудь не оттяпал! - Это больше по твоей части, - оскалился Осквернитель и, не дожидаясь, когда в него запустят чем-нибудь еще, вышел за дверь. *** Спускаясь на нижние этажи в гномьем подъемнике, Азог размышлял, какого балрога его угораздило жениться на этой ведьме, и как он до сих пор остался жив, промучившись столько лет с ней в браке. Он до сих пор с содроганием вспоминал дни, когда Гарра ходила беременная их сыном. Те девять месяцев Осквернитель еще долго припоминал слова своего отца: женщина-орк страшна в гневе, но беременная женщина-орк - это похлеще любого стихийного бедствия. И он убеждался в этом каждый день. У всех орков уши не успевали раскладываться от бесконечного ора, а у Азога после каждого скандала, что устраивала Гарра, по очереди дергались глаза. Вот родился Больг, и Азог, казалось, мог вздохнуть свободно. Он уже обрадовался, что конец мучениям. Ан нет. Оказалось, что все еще впереди. Нет, пока сын был маленьким, все было как нельзя хорошо. Жена полностью растворилась в заботе о нем и мужа не доставала. А предводитель орков тем временем мог преспокойно заниматься своими обычными обязанностями: охотиться на светлых тварей, сворачивать головы пленникам, давать пендалей слугам и наводить шороху во всех окрестностях. Не жизнь, а сказка! Но она продлилась недолго. Та-да-да-дам. Больг начал подрастать, и Азог понял, что в его доме одним чудовищем стало больше. Нет, он гордился, что у него растет достойный наследник, ведь Больг быстро обучался военному делу и перенял от отца самое главное: ненавидеть всех и вся вокруг, НО! Все-таки, Больг был еще ребенком. А, как известно, любимое занятие у детей одно: делать пакости взрослым. Сначала солдаты ломали головы, куда же девается из кузницы оружие. Потом у двоих варгов в некоторых местах появились проплешины, и все псы странно шарахались от сына предводителя. Но псами дело не ограничилось, и вскоре от маленького Больга стали шарахаться и слуги. Что он с ними делал, для Азога до сих пор оставалось загадкой. А в комнату к наследнику все на всякий случай заходили, запаковавшись в доспехи: кто знает, что в них полетит на этот раз... *** - Шевелись, сушеная вобла! - Подзадоривал Азог сына, нанося новые удары палицей, - где это видано, чтобы орк так быстро выдыхался? Стоявшая неподалеку Гарра, что все это время молча наблюдала за тренировкой мужа и сына, фыркнула: - Так, слизняк был, вонючая крыса была, теперь сушеная вобла... Ну-ну, Осквернитель, как ты еще обзовешь нашего сына? - Не говори под руку, женщинаААААААРРРРРРР! - Отвлекшись на комментарии супруги, Азог не заметил, как Больг из сушеной воблы переквалифицировался в сокрушительного противника и, пропустив удар под колено, орк всем своим весом грохнулся на пол. - Кто из нас еще сушеная вобла! - Огрызнулся Больг, склонившись над поверженным противником, - староват ты стал для битв, папаша. Смотри еще, проиграешь гномам в завтрашней битве. - Убери лапы! - Отшвырнув протянутую руку сына в сторону, мужчина вскочил на ноги, - и впредь смотри, не смей говорить подобных вещей при мне! Еще ни одна армия не смогла одолеть меня, Азога Осквернителя! - Как бы твою горделивость завтра не подрезали! - Зарычал молодой орк, которого всегда раздражала эта черта в характере отца. - Прикуси язык, Больг! - Одернула сына Гарра, - ты не вправе так говорить с отцом! Больг зло зыркнул на подошедшую к ним орчанку, но ничего ответить не решился. Азог победоносно ухмыльнулся, но у Гарры нашлись слова и для него. - А ты, - ткнула она его в грудь, - засунул бы свою гордость куда подальше! Никто не в силах предвидеть исход завтрашнего сражения! - Ты смеешь сомневаться в моей мощи?! - Не выдержав, орк схватил жену за горло, надеясь увидеть на ее лице испуг. Но она одарила его надменным взглядом и усмешкой. - Ну давай, Осквернитель, что ты мне сделаешь? - Фыркнула она, - я уже давно не боюсь тебя. Наглость Гарры и тихие смешки со стороны Больга совсем вывели Азога из себя. Почувствовав, что он начал закипать, как чайник, орк оглушительно зарычал, до смерти напугав замеревших в дверях посыльных. - Г-господин... - Промямлил один из них, нерешительно подойдя к Азогу и потыкав пальцем в его руку, чтобы он наконец их заметил. - ЧТООООООООООО??!!!!!!!! - Все еще вне себя от ярости прогремел Осквернитель, едва не сдув бедолагу с ног своим рыком. Видя, что у коллеги задергались все мышцы лица и тот не в состоянии говорить, второй посыльный пропищал: - В-вас в к-кузнице ж-жд-дут... - И, не дожидаясь, пока нарычат и на него, мелкий орк предпочел смыться. Мысленно вознося хвалу Морготу, что ему так удачно удается сбежать от жены и сына, предводитель орков направился в кузни. А у посыльного нервный тик все не кончался... *** Ужасу Гарры не было предела, когда в комнату ввалился Больг, держа на плечах истекающего кровью отца. На вопрос матери, что произошло, молодой орк начал что-то быстро ей говорить. Из его булькающих, спутанных речей женщина поняла главное. Полный разгром их армии. Гномы отвоевали Морию. Предводителя Азога еле вытащили с поля битвы и с серьезной раной привезли сюда, в их убежище на горе Гундабад. Еще минуту находясь в ступоре, Гарра переводила взгляд то на истекающий кровью обрубок, некогда бывший рукой ее мужа, то на искаженное гримасой боли лицо своего благоверного. Мгновенно собравшись, женщина, вытащив из поясной сумки какие-то склянки, решительно подошла к мужу. - Что ты собираешься делать? - Больг широко открыл глаза, смотря на мать, - может, лучше нашего врача позвать? - Нет! - Рявкнула орчанка, - я этим костоправам не доверяю! И вообще, все, что от тебя сейчас требуется, сын мой, НЕ МЕШАТЬ! Поняв, что мать сейчас лучше не трогать, молодой воин ретировался за дверь. *** - Не помогает... - Растерянно выдохнула Гарра, когда очередной настой не помог остановить кровотечение, - нужно еще зелий, лекарь! И скорее! Больг! - Рыкнула она на вошедшего сына, - что за дерьмо ты притащил?! Что это за вилка для рыбы?! На кой она сейчас?! - Г-госпожа, может, не стоит предпринимать напрасные попытки? - С надеждой в голосе произнес лекарь, который все же пришел на помощь, - он ведь ненавидел вас... Знаете, сколько раз он с другими орчанками... В тайне от вас... - Слушай, ты! - Уже Больг рассвирепел. Припечатав дрыгающего ногами орка к стенке, он угрожающе зарычал: - или ты заткнешься и делаешь то, что надо, или пойдешь на корм варгам! Живо взял это и вставил на место руки! - Всучив ему железную рогатину, Больг вернул лекаря на место возле раненого. Трясущимися руками тот начал свою непростую работу. Гарра, заметив, что дыхание мужа стало реже, в отчаянии вцепилась окровавленными пальцами в его плечо и тряханула его. - Не смей умирать, Осквернитель! - Срывающимся голосом воскликнула она, - ты мне обязан, слышишь?! Ты мне обязан объяснить, за какими еще орчанками ты увивался!... Больг же неотрывно смотрел на то, как лекарь заканчивает операцию. Теперь на месте отрубленной руки у Азога красовалась острая рогатина. Усмехнувшись, молодой орк вспомнил слова отца: оружие должно стать продолжением твоей руки, ее частью. По иронии судьбы, так оно и случилось. *** Какая-то возня за дверью и тихие повизгивания варгов заставили Азога поморщиться. Более-менее придя в себя, орк прислушался к своим ощущениям. Боли в левой руке уже не ощущалось, зато шум в ушах стоял знатный. - Уфтхаг! - Раздался где-то в коридоре голос Больга, - сделай так, чтобы варги перестали орать! Неважно, как! - Ему что-то ответили, но что, орк не разобрал. Но Больгу этот ответ явно пришелся не по душе. - А мне чхать, что там у них происходит! Мне важно то, что мой отец раненый валяется, а мать всю ночь возле него просидела! Заткни своих псин, чтобы они родителям поспать дали! Не заткнешь - приду и в бараний рог скручу! "Моя школа," - мысленно усмехнулся Осквернитель. Тут взгляд его упал на Гарру, что уснула у его постели. Женщина сопела, пристроившись слева от мужа. Азог протянул к ней руку, желая по привычке сгрести жену в охапку. Но, к своему удивлению, он не ощутил ни шероховатости ее серой кожи, ни мягкости ее густых черных волос. - Мм, балрог тебя подери... - Гарра дернулась от прикосновения мужа, - Азог, больно же... С еще большим удивлением орк рассмотрел то, что теперь находилось на месте его отрубленной руки. - Идея Больга, - опередила его орчанка, прежде чем Азог успел что-либо спросить. - Гррр... - Утробно зарычал тот, вспоминая обстоятельства своего ранения, - ты еще ответишь мне за это, Торин, сын Траина! - В гневе он провел острием рогатины по камню, оставляя глубокие отметины. - Это была вынужденная мера, - словно оправдываясь, выдохнула Гарра, - иначе ты мог бы умереть. Азог неотрывно смотрел на жену, будто бы видел ее впервые. Да, такую Гарру не каждый день увидишь: не рычит, не орет, не норовит проломить ему череп чем-нибудь тяжелым... - Такая спокойная стала, прямо не узнать тебя, - усмехнулся Осквернитель, - может, мне каждый день с ранениями домой являться, чтобы ты такой же покладистой была? - Так, я тебе дам, с ранениями! - Рыкнула Гарра, но сразу же успокоилась, - вообще, какой угодно приходи: здоровый, больной, с победой ли, с поражением... Только приходи. - Куда ж я от тебя денусь, - криво усмехнулся Азог и неловко обнял орчанку здоровой рукой, словно только что вспомнив, что руки нужны не только для того, чтобы оружие держать. Он снова лег на спину, увлекая за собой прижавшуюся к нему Гарру и вкрадчиво улыбаясь. - Теперь иди сюда. Осквернять буду...