I fucking love you (The Only Reason)

- Я это не надену. Люк повертелся перед зеркалом и застегнул пуговицы на фраке. Немного подумав, он опять их расстегнул и с разочарованной миной повернулся к Джеку. - Знаешь, я конечно, люблю пингвинов, но не собираюсь быть одним из них на своей свадьбе. Старший лишь пожал плечами и передал брату очередную вешалку с очередным костюмом. С тех пор как Люк в спешке покинул этот салон, прошло уже несколько месяцев. Все это время он жил вместе с Майклом в их частном доме, выясняя, как на них влияет совместная жизнь. Они действительно многому научились за это время. Жить вместе вне тура и вне группы было довольно непривычно. Все время казалось, что в доме должно быть еще как минимум двое, которые вот-вот спустятся со второго этажа с идеями для новой песни... Но этого не происходило. Поначалу это ощущение пугало Люка, но со временем он привык встречать Эштона и Калума только на репетициях и в гостях. Он научился делить свой мир лишь с одним человеком. Но и здесь все было не идеально. С самого первого дня Хеммингс чертовски боялся ссор. Боялся разозлиться сам, разозлить Майкла, боялся его потерять. И в один прекрасный день они действительно поругались. ххх Люк прищурился. Майкл улыбался разносчику пиццы, глядя на него, словно тот чертово божество. Он передал ему деньги, забрал пиццу и задал вопрос, от которого Люку захотелось схватить парня, стоящего с той стороны порога, за воротник и вмазать ему прямо по серебряному колечку в носу. Хеммингс злобно фыркнул, когда услышал незнакомый голос: - Сэм. Меня зовут Сэм. - Окей, /Сэмми/, спасибо, - Майкл улыбнулся и, приняв коробку с пиццей, закрыл дверь. Люк вышел из-за угла и, скрестив руки на груди, сел на диван. - О, Люки, - зеленоглазый открыл коробку и вдохнул горячий воздух еды, - ты как раз вовремя. - Ага, - тихо сказал Люк, так и не глядя в сторону своего жениха. Майкл нахмурился и повернулся к нему. - Что-то случилось? - спросил он, получив в ответ холодное "нет". Клиффорд вздохнул. Это он уже проходил не раз. Люк обижался на пустом месте, ничего не объясняя и ничего не говоря. Иногда он даже ложился спать отдельно, когда ситуация была совсем запущенной. - Окей, Люк, - Майкл сел рядом с ним, - скажи, что не так. - Все в порядке, - вздёрнув подбородок, противным голосом заявил Люк. Клиффорд шумно выдохнул воздух, чувствуя раздражение, пробегающее по его спине. - Нет, что-то не в порядке и я должен знать, что, - Майки положил руку на колено своему жениху и тот поджал ноги под себя, скидывая руку любимого человека на диван. Старший уже не знал, что говорить, лишь становился все злее с каждой секундой, - что я сделал неправильно? Люк промолчал, и Майкл резко встал с дивана, не выдержав. - Ты можешь просто, блять, сказать, что тебе не нравится? - немного громче спросил он. Люка убивало чувство собственного достоинства, и именно оно не давало ему извиниться и сказать, что он ревнует своего жениха к разносчику пиццы. - Мне надоело! - Это ^мне^ надоело! - воскликнул Хеммингс, вставая на ноги. Майкл сделал небольшой шаг назад и даже слегка попятился. - Мне надоело, что ты флиртуешь с каждым встречным! Девушка на кассе, официант в ресторане, даже разносчик пиццы! Сколько можно?! Майкл сглотнул. Он не любил когда Люк злился. Младший парень мог закатить такую истерику, от которой Майкл отходил бы неделю, засыпая и просыпаясь в пустой постели. - Такое ощущение, будто я для тебя ничего не стою, - продолжал Хеммингс, - тебе нужен только секс. Майкл вскинул брови и от удивления даже не смог сдержать вздох. - Это ты сейчас серьезно? Мне нужен только секс? - он не верил своим ушам. Люк опять сложил руки у груди и кивнул.- То есть, я сделал тебе предложение только поэтому? - Иногда я думаю именно так, - пробормотал Люк. Для Майкла это был удар ниже пояса. Вот перед ним стоит тот, ради кого он выкарабкался из комы, и обвиняет его в том, что он его не любит. Клиффорд развел руками. - Люк, я.. И вдруг он почувствовал, что злость, нарастающая внутри, вот-вот выплеснется наружу. Вся та любовь к этому голубоглазому чуду, что переполняет Майкла, заставляя мысли летать в облаках, а сердце - пробиваться сквозь грудную клетку; неужели она так и останется при нем? Неужели Люк и правда считает, что Майкл написал для него песню, пережил аварию и сделал предложение, поссорившись при этом с матерью, только чтобы затащить того в постель? Это было еще больнее, чем удар о капот. Грудную клетку окатило жаром, в уголках глаз собрались слезы, мысли запутались, но это уже не было приятным ощущением. Собрав последнюю волю в кулак, он пробормотал: - Да пошел ты, - и быстрым шагом вышел из дома, позволяя легкому ветру унести с собой слезы, сдерживать которые больше не было сил. Услышав как хлопнула дверь, Хеммингс вздрогнул. Он медленно коснулся своих губ, словно не веря, что он сам произнес эти слова. Ему вдруг вспомнился телефонный звонок и размеренный голос, сообщивший ему, что его /парень/ находится в тяжелом состоянии в госпитале. Сердце опять куда-то упало, легкие отказывались принимать кислород, и безумно хотелось проснуться от этого кошмара. Нет, он не может потерять Майкла еще раз, но тот, словно каждый день от него ускользает. С каждой ссорой, с каждым резким словом или жестом его словно становится меньше. Люк не переживет, если в один прекрасный день Майкл исчезнет насовсем. Особенно если этот день - сегодня. Мысли пронеслись так быстро, что Люк даже не заметил, как хватает куртку и выбегает за порог вслед за своим женихом. Майкл почувствовал холодную руку на своей и остановился, так и не дойдя до ограды дома. - Майки, я..., - выдох, - прости. Прости, пожалуйста, я веду себя, как последний мудак. Я просто... Я не хочу тебя терять. Мне все время кажется, что я недостаточно хорош для тебя и... Господи, просто извини. Майкл сморгнул слезы, закусил губу и слегка улыбнулся, прежде чем повернуться лицом к Люку и прижать его к себе, вдыхая ванильный запах его кожи. ххх Хеммингс тряхнул головой, отгоняя воспоминания и стараясь сконцентрироваться на костюме. Застегнув единственную пуговицу на пиджаке, он посмотрел в зеркало. Белый костюм идеально на нем сидел. Он не делал плечи Люка квадратными, не висел на нем как на вешалке, не делал из парня пингвина.. Этого было достаточно, чтобы развернуться с к брату с улыбкой до ушей и сказать наконец фразу, которую он мечтал произнести последние два часа: - Я беру этот костюм. ххх Прохладный ветер приятно подул в лицо, когда Люк вышел из большого черного лимузина. Как только закрылась дверь транспортного средства, повсюду раздались щелчки фотокамер, а сердце музыканта сделало тройное сальто по всей грудной клетке. Даже в день свадьбы его не оставят в покое. Поправив пиджак и улыбаясь объективам, Люк шагнул на мощеную дорожку, стараясь меньше смотреть себе под ноги и кусать губы, но волнение съедало его изнутри, и он уже не знал, что ему делать. Он увидел Майкла, стоящего у алтаря и все люди, находящиеся вокруг вдруг исчезли, а большая птица внутри испарилась, напоследок вмазав Люку по лицу большим тяжелым крылом. Майкл стоял там, такой красивый, в костюме, улыбаясь лишь Люку и не сводя с него глаз. Клиффорд облизнул губы и еле заметно переступил с ноги на ногу, Ему так чертовски шел этот костюм и привычный беспорядок на голове, что Люку захотелось обнять его, запустить пальцы в знакомые мягкие волосы, вдохнуть полной грудью, наполняя легкие запахом его одеколона. К тому времени, когда Хеммингс поднялся по ступеням и встал рядом с женихом, он уже забыл, как дышать. Люк взял своего парня за руки и глубоко вздохнул. Майкл обворожительно улыбнулся, вселяя в своего жениха приятное чувство спокойствия и теплоту. Пока священник произносил недолгую речь, Люк неотрывно смотрел в такие родные зеленые глаза, не в силах оторваться ни от этого домашнего взгляда, ни от теплых рук. - Итак, Лукас Роберт Хеммингс, - произнес священник. Люк закусил губу, - готовы ли вы принять Майкла Гордона Клиффорда в законные мужья перед Господом, быть с ним в богатстве и бедности, болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас? Взгляд голубых глаз метнулся в сторону гостей, - его мама прикрывала губы ладонями, еле сдерживая слезы. Люк был тогда самым счастливым человеком в Мире, и это он точно знал. Он хотел целую вечность ощущать эти руки на своих. Хотел всю свою жизнь провести в объятиях этого парня. Хотел просыпаться рядом с ним и засыпать, уткнувшись носом в его шею. Хотел проводить с ним вечера пятниц и утра понедельников, смеяться, целоваться, шутить, смотреть фильмы, держаться за руки, слушать музыку, создавать ее и делать еще миллионы великолепных вещей, которые теперь казались такими реальными, что еще немного - и Люк почувствует их на кончиках пальцев. - Да, - уверенно шепнул Люк. Майкл погладил большим пальцем тыльную сторону его ладони. - Майкл Гордон Клиффорд. Готовы ли вы принять Лукаса Роберта Хеммингса в законные мужья перед Господом и быть с ним в богатстве и бедности, болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас? - Да, - тут же ответил Майкл. Люк осторожно усмехнулся. - В таком случае, вы можете обменяться кольцами, - произнес священник. Люк еле оторвал взгляд от своего жениха, что бы взять с подушечки, которая была в руках Гарри, одно из колец. То, на котором было написано "Luke". - С этим кольцом, - прошептал он, дрожащими руками надевая колечко на безымянный палец Майкла, - я беру тебя в мужья. Клиффорд глубоко вдохнул и взял свое кольцо. - С этим кольцом, - он надел колечко на пальчик Люка и поцеловал руку, выдерживая трехсекундную паузу, за которую в голове пронеслось все то время, проведенное с этими руками. Он прикрыл глаза и блаженно улыбнулся. - я беру тебя в мужья. Люк моргнул, позволяя одной слезе все-таки скатиться по его щеке. Он закусил губу. - Можете связать узы брака поцелуем. Майкл слегка приоткрыл губы и облизнул их, слегка придвигаясь к своему /мужу/. Глубокий вздох и осторожное касание губ. Щелчки камер. Слезы счастья. Майкл и Люк развернулись к лицом к публике и подняли вверх сплетённые руки. Раздались аплодисменты, еще больше щелчков, люди повставали со своих мест, к парням подошли Калум и Эштон оба со сверкающими от слез глазами. Не говоря ни слова, Кэл набросился Люку на шею, повторяя раз за разом поздравления. Вдруг Майкл почувствовал чью-то руку на своем плече. Через секунду он был заключен в крепкие объятия Карен. - Я за тебя, - всхлипывая, прошептала она, - я с тобой. - Спасибо, мам, - Майкл почувствовал, как цепи, сковывающие его все это время исчезли окончательно. После нескольких месяцев холодных приветствий и сухих прощаний, он наконец может обнять её, - знаешь, мне без тебя было очень трудно. - Да, я знаю, - Карен уже рыдала, - мне тоже. Размокнув объятия, Майкл посмотрел в светящиеся от счастья глаза матери. Не помня себя, он вытащил гитару и микрофон, стоящие за сценой, где только что прошла церемония, на середину и произнес: - Дамы и господа, - толпа умолкла, - сегодня особый день. Я заново обрел двух самых важных мне людей, и я счастлив как никогда, - он посмотрел сначала на Карен, потом на Люка. - И я не хочу, чтобы хоть кто-нибудь был сегодня расстроен, несчастен, опечален, - он немного помолчал, создав тишину, изредка нарушаемую щелчками фотоаппаратов, - поэтому я хочу спеть для вас. Вы прекрасно знаете песню, - сердце Люка, стоящего около сцены, затрепетало, - Но если кто-то не слышал, - Майкл взял гитару в руки, - она называется The Only Reason. Раздались первые аккорды, и толпа снова взорвалась аплодисментами. Не переставая играть и не начиная петь, Майкл посмотрел на Люка и указал головой на микрофон. Хеммингс улыбнулся, поднялся на сцену и запел до боли знакомые строчки. Клиффорд снова любовался профилем своего мужа, пока люди вокруг подпевали, раскачиваясь из стороны в сторону. Некоторые фотографы даже убрали свои аппараты. Калум и Эштон ушли за сцену в поисках других инструментов и вскоре вернулись с гитарой и кахоном. К началу припева группа была в сборе, и медленная музыка заполнила пространство. И внезапно эту идиллию нарушил радостный возглас. Толпа расступилась и со сцены парни увидели девушку, прикрывающую лицо и молодого человека, опустившегося на колени перед ней. В руках он держал что-то белое. Бархатная коробочка. Люк улыбнулся и пропустил слова, крикнув вместо них: - Давайте поздравим моего брата Джека и его невесту Селестию.