Девушка с секретом

      На следующий день родители уехали, а я спокойно вернулась в папин дом. Отец оставил мне пару человек из персонала и немного охраны, на всякий случай. Соня уговорила своих остаться в Америке ненадолго, чтобы приглядеть за нами, удивительно, но ей поверили.       Как только самолёт оторвался от взлётно-посадочной полосы, Дмитрий сел в свою машину и крикнул напоследок:       - Будут проблемы, звони!       - Братик в своём репертуаре, - усмехнулась Сонька и села в машину с охраной.       Мы очень хорошо обосновались в доме отца за прошедший месяц. С охраной мы договорились, и если что они будут говорить, то, что нужно нам, а не то, что происходит в доме на самом деле. Дима появлялся редко, а если появлялся то ненадолго. В Америке я снова вернулась в свой ритм жизни. Шопинг, ночные клубы, гуляния до самого утра, знакомства с симпатичными мальчиками и, конечно же, валяния в кровати до полудня. Папа обещал нанять нам с Соней репетиторов, для того чтобы мы не пропустили школьную программу. Соня была на год младше меня, и если ей в десятом классе можно было пропускать уроки, то мне, выпускнице школы, это было противопоказано.       Второй месяц моей свободы прошёл не хуже первого. Папа выполнил своё обещание и, конечно же, нам добавилось проблем с уроками, но уроки всё равно не портили нашу с подругой свободу. Мы очень подружились с Соней, она стала мне настоящей сестрой. Всегда ходила рядом, отговаривала от взбалмошных решений или даже заставляла сесть за уроки. Надо признать, у неё были отличные способы воздействия на меня. Первое время, она грозилась позвонить мужу, потом отцу, но если Диме она и в правду звонила так пару раз, то до звонка папе дело пока ещё не дошло.       С каждым новым днём я всё сильнее замечала, что и Соня меняется. Из тихой пай-девочки она стала достаточно вздорной особой. Я плохо на неё влияла, но отстаивать своё мнение ей шло больше, чем просто глотать, молча все претензии в её адрес. Пару раз она даже приводила домой парней, но дальше поцелуев всё равно дело не дошло.       Раз в неделю я звонила своей подруге Марине домой. Там было не всё так радужно, уроки отнимали у моих одноклассников большую часть дня, и они, только могли мечтать о репетиторах, для этих умных людей просто не оставалось времени. Несмотря на нашу крепкую дружбу, я всё-таки не смогла пересилить себя и рассказать подруге, что я не просто уехала в Америку, а вышла замуж. Мне не оставалось ни чего лучше чем придумать какую-то странную историю, что в Нью-Йорке у меня живёт бабушка, которая приболела, и я за ней ухаживаю. Я никогда бы не поверила сама в этот бред, но Марина, по-моему, очень серьёзно отнеслась к таким новостям и каждый раз спрашивала как здоровье у моей бабули.       Чем чаще звонил мне отец, тем чаще я задумывалась о настоящих мотивах проведения свадьбы. Ведь если пораскинуть мозгами свадьба была не так уж и нужна. Мы живём в свободной стране и кому, какое дело, что ты делаешь со своим бизнесом, продаёшь или покупаешь, объединяешь или закладываешь в казино? Всё это было очень странно, но пока я не смогла найти разумных объяснений на все мои вопросы.       Так в раздумья и учение прошли ещё два месяца. Дни свободы таяли на глазах, я всё чаще начала нервничать из-за возвращения в Москву, а Дима всё реже начал появлялся в этом доме, и мне просто не с кем было обсудить, что же мы будем делать после возвращения.       Сегодня день рождение моей мамы, как же всё-таки странно жить без неё. Я каждый год в этот день приезжала к ней на могилу, а в этот раз не смогу навестить её. С самого утра настроение было не к черту. Вдобавок ко всему на улице лил дождь.       Ещё одна странность, не было и года, чтобы в этот день на протяжении семи лет светило солнце. Будто бы сами небеса скорбят о смерти такого замечательного человека. Проплевав весь день в потолок, вечеров я всё-таки спустилась вниз к подруге.       - Сонь, давай выпьем? – Начала я.       - А повод?       - Моей маме сегодня бы исполнилось 40 лет, - слёзы сами собой навернулись на глаза.       - Ксюш, мне жаль…       - Так как на счёт выпить? – Перебила её я. Не люблю жалость. Я сильная и самостоятельная девочка, я в состоянии справиться со смертью своей мамы. После её смерти родные говорили, что я быстро повзрослела, да, возможно они и правы.       - Да, конечно. Давай. После первой бутылки вина Соня открыла вторую.       - Ты ни когда не говорила о ней. – Сделав глоток, сказала подруга.       - Хочешь, расскажу? – Девушка кивнула. – Её звали Катериной. С папой они познакомились в университете на последнем курсе и с тех пор ни когда не расставались. Во время учебы в университете мама работала моделью. В подростковом возрасте она была оторвой и просто взбалмошной особой. Её не любили многие учителя, потому что она часто срывала им уроки. Но даже у неё были, и любимые предметы, где она просила всех замолчать и просто наслаждалась уроком. Её мало кто знал как очень доброю, заботливою и хрупкую девушку. В моём детстве, по утрам, у нас вечно что-то подгорало, потому что она не умела готовить, а мне ни чего не оставалось, как есть подгоревшую яичницу. Зато у нее был вкус в одежде, и я всегда была одета лучше всех окружающих меня детей. Мы с ней часто гуляли в парке и придумывали смешные истории, которые никому кроме нас было не понять. Так же мама часто уводила папину машину. Потом он это узнавал и бегал за мамой по дому с полотенцем, её заливистый смех разносился по всему дому, это были самые замечательные вечера. Когда она опаздывала на работу, меня заплетал папа, у него всегда получались кривые хвостики, а уж про косички я вообще молчу, он не умел делать прически, но честно старался. И когда я выбегала в прихожую проводить маму на работу, она всегда хваталась за сердце, бросала всё и шла меня переплетать. Она была самой классной матерью на свете. Вечером мы всегда вместе делали уроки, в которых не она, не я ничего не понимали. В таких случаях папа всегда приходил к нам на помощь. Он перечеркивал все, что мы решали, и объяснял все заново, помню я страдальчески билась головой об стол, когда ни чего не понимала, а мама даже и не пыталась слушать. На ночь мама всегда рассказывала мне захватывающие истории о своей молодости, и о том, как они познакомились с папой. Измученная работой и мной, она засыпала раньше меня, и тогда в комнату приходил папа. Мы с ним заговорщически переглядывались, он целовал меня в щечку, брал маму на руки, и относил в их комнату. На выходных мы все дни напролет вместе гуляли. Я держала их за руки с двух сторон, а они говорили между собой. Мама часто смеялась и толкала папу плечом, на что он скромно улыбался. У нас было много друзей, мы часто ездили к ним в гости…и в тот вечер поехали тоже. Тогда тоже шёл дождь, но это был первый самый тёплый день лета и для нас, русских, небольшой дождик это не преграда отдыху. Помню, как мама не хотела ехать, но её всю дорогу успокаивал папа, и вроде мамуля успокоилась. Я не помню всего, помню отрывки…помню, как мы долго стояли в пробках, помню как дождь бил по стеклу, помню, как выехали на трассу…и помню аварию. Основной удар пришёлся со стороны мамы, она умерла на месте. Я отделалась только ушибами, а папа пролежал в больнице где-то два месяца. Мы все очень долго отходили от маминой смерти, это было тяжело… - я знала что плачу, вспоминая про маму, я всегда плакала, не могла иначе. Я залпом выпила полный бокал вина и посмотрела на Соню. Её лицо тоже было заплаканное.       – Когда мне исполнилось пятнадцать, папа купил мне квартиру, ему было тяжело рядом со мной. С каждым годом я всё сильнее становилась похожей на неё. Отец не мог жить рядом со мной, ему было тяжелее всего... Ты не подумай, папочка у меня был совсем другим при маме, это потом он ушёл в работу с головой, по-моему, он нашёл способ хоть на немного забыть о своём горе.       - Я даже и представить такого не могла…       - Только давай без жалости!       - Хорошо.       Остаток вечера мы общались на отдалённые темы и больше не возвращались к моей маме.

***

      Последние два месяца прошли очень напряженно. Дмитрию пришлось переехать к нам с Соней, потому что наши отцы стали частными гостями в Нью-Йорке. За всё проведённое время в Америке я так ни разу и не услышала от Софьи ни слова о её семье. Я не лезла к ней с расспросами, полагаясь на то, что если захочет, расскажет сама.       У нас плохо получалось с Дмитрием играть даже друзей. Между нами была стена, которая устраивала нас двоих. Не думаю, что наши отцы не заметили холодности в наших отношениях, но они, ни чего не говорили в этом плане. Каждый раз они приторно улыбались напоследок, садились в самолёт и улетали домой.       Муж не переставал гулять с разными девками, и даже иногда появлялся на первых страницах желтой прессы. Я не чего не могла с этим сделать, но страх за, то, что отцы увидят эти газеты, присутствовал всегда. По поводу нашей дальнейшей жизни в России Дмитрий молчал, я тоже. Как вести себя дома я не знала. Но желание увидеть своих друзей, одноклассников, близких росло во мне с каждым днём всё больше. Марина говорила, что наша классная руководительница после новогодних праздников собирается в декрет. Кто будет вести математику в выпускном классе, пока было загадкой. Но новый учитель меня не пугал, я очень любила математику и все предметы, которые были связаны с цифрами, но устные предметы мне тоже нравились, на них можно было отдохнуть. Возможно, любовь к учебе мне досталась от папы. В девятом классе я стала круглой отличницей. Мне нравилось быль гордостью школы, ну и конечно учителя относились ко мне иначе. Больше всего мне нравились поблажки со стороны учителей.       Незаметно пролетели последние дни моей свободы, и после новогодних каникул мы вернулись в Россию…