Падающая звезда

— Ты такой бледный, твои пальцы почти не шевелятся, а лицо не показывает ни единой эмоции. Ты не устал?.. Хм, молчишь? Так вот значит как. Мне интересно: кем ты пытаешься стать? Женщина прошла мимо мальчика и посмотрела в его пустые и холодные глаза. Эта беседа не доставляла ей никакого удовольствия. Собеседник лишь молчал и продолжал играть на этом чёрном, как ночь, пианино. Его пальцы какими-то невиданными движениями касались клавиш и старались сыграть хорошо сложенную композицию. — Ты выглядишь, словно робот. В твоей музыке нету чувств, — женщина устало склонилась над этим большим и красивым инструментом. — В ней нет души, — шепнула она, находясь уж слишком близко к нему. — О чём ты думаешь, где сейчас находится твоя душа? — женщина нахмурила брови и помахала перед лицом мальчика. — Эй, ты вообще слушаешь? Казалось, что притронувшись к нему, можно было сломать его, как какое-то стекло. Он, словно безжизненная кукла, не двигался, разве что пальцы, до боли бледные, касались чёрно-белых клавиш. Словно запрограммированный, он сейчас находится здесь и пытается что-то сыграть. Что-то стоящее и потрясающее. Пальцы в пластырях от усердной работы, перед глазами пелена, и так и хочется побыстрее закончить этот фарс. — Эй, ты фальшивишь… Ах, ошибся… Ты жалок, — женщина с усмешкой посмотрела на мальчика, пытаясь вызвать у него хоть какие-то чувства. — Ну, ничего, ничего, ты ведь начнешь всё сначала? Ты ведь всегда так делаешь, не правда ли? — она чуть-чуть прикусила губу, еле сдерживаясь, чтобы не засмеяться. И согласно словам собеседницы, он начал снова играть… без эмоций, души и чувств. Как-то скомкано, слишком наигранно, но так усердно-правильно, что женщина не знала, что же сказать, чтобы заставить играть его чуть живее. — Какая грустная мелодия. Эй, мальчишка, ты хочешь заставить меня заплакать?! — неожиданно слёзы стали катиться по её белоснежной коже. Мальчик заиграл ещё упорнее, чуть живее, громче… страшнее. — Ну, вот… ты меня растрогал. Но мне все равно не понравилось, — и снова её надменная ухмылка. — И чего же ты добиваешься такой скучной игрой?! — но мальчик не слушал и продолжал согласно нотам проигрывать эту мелодию всё снова и снова. — Ах, я поняла, — женщина хлопнула в ладоши и снова прикусила губу. — Неужели ты пытаешься стать идеальным?! — глаза мальчика раскрылись от ужаса её слов, пальцы затряслись, не слушаясь своего хозяина… Где-то заиграла громкая и такая ужасающая мелодия; все стало погружаться в воду и постепенно исчезать. И лишь в этой непроглядной темноте был слышен злорадный смех женщины в винном платье и её шёпотом произнесённые слова: «Фальшивишь… Сульфус». — Учительница, а Сульфус спит на уроке, — чуть противный голос одноклассницы заставил проснуться мальчика, толчок от соседа по парте — и он поднял свою голову. Темноволосый встал со стула и, схватив рюкзак, направился прочь из кабинета, но его схватили тёплые руки учительницы. Она было хотела ему что-то сказать, но увидев его болезненный вид, произнесла: — Хорошо, можешь идти, — после чего она профессионально поправила очки и оглядела класс. — Учительница, а почему Сульфус ушел? Я тоже хочу… — надулась девочка, по чьей вине был разбужен мальчик. — Вот напишешь и ты тест хорошо, тогда уходи, — серьёзным видом произнесла педагог, в душе усмехаясь детским пожеланиям. — Ну-у… вы же знаете, что этот предмет мне плохо даётся, — протянула девочка и разлеглась на парте. — Вот поэтому и говорю это, потому что знаю. Старайся усерднее, — брюнетка снова поправила очки и указала линейкой на ещё не сделанный тест…

***

Вернувшись домой, мальчик небрежно швырнул портфель у дверей и, не переобуваясь, направился в свою комнату. Войдя в неё, он сразу же плюхнулся на кровать, сам не понимая причину своего самочувствия и не очень понятного настроения. Его взгляд привлекло фото в рамке, где были изображены его родители и он. На фотографии они выглядели так беззаботно, улыбались и просто были счастливы. Теперь чувство одиночества не могло нахлынуть на него с этой нелепой стороны, ведь теперь он, скорее всего, испытывал апатию и безразличие ко всему происходящему. А может, он все это придумывает и ему по-прежнему больно? Ничего не поделаешь, никого, кроме тебя, не интересует твоя боль, поэтому просто надевай маску и не подавай виду. Мать для него всё ещё являлась каким-то незабываемым кусочком в его жизни, памяти, сердце. Женщина, которая подарила ему жизнь, любовь, тепло, но не смогла сохранить и пронести это до конца. Вместо этого она решила отдаться своей мечте — мечте о новом концерте за границей — планируя свой график, расписания. Всё это, наверное, только будоражит человеческое сознание. Новые чувства, эмоции, непередаваемые ощущения, шквал аплодисментов. Если даже не настолько великолепное явление, то, скорее всего… это просто весело. А может, нет? Может она решила отдать себя полностью своей новой любви и еще не родившемуся чаду? Понять эту женщину Сульфус не мог и даже не хотел. Может, он и пытался её оправдать, но глубоко в своём сердце, в какой-то частичке его потаённой души, заселялись маленькие искорки зла и ненависти, которые ещё не успели разжечь целое пламя. Кого должен был винить Сульфус в данной ситуации, он совсем не понимал. Отца, который слишком неправильно относился к своей жене, не уделял ей должного внимания, проявлял агрессию, не понимал её и до ужаса был ревнив? Мать, которая эгоистично оставила своего маленького сына на того, от кого убежала, которая не старалась понять своего мужа и не пыталась сохранить семью? А может, водителя, который любезно подставил ей своё плечо и говорил ей нежные слова, наверное, именно те, которые она так хотела услышать? Судьба, которая совсем несправедливо обошлась с ним, наградив такой долей. А может это он, он сам во всём виноват? Не глупо ли с его стороны не замечать фальши в собственной семье? Хотя… ребенку всегда все кажется радужным и привлекательным. Детям всегда хочется хорошего исхода, счастливой и беззаботной жизни. Но есть такая грань, черта, которая рушит все детские мечты и надежды, и это — реальность. А реальность такова, что теперь ты должен учиться быть более самостоятельным, ответственным, да и вообще идеальным. Ведь ты — Сульфус Стюарт. Для тебя нет ничего невозможного. — Сульфус, тебе пора на урок, — в комнату заглянул отец и, увидев небрежный вид сына, лишь фыркнул. — Даже в этом ты в неё… Всё время где-то витаешь. Ты помнишь, что ты мне обещал? — Да. Стать идеальным ребёнком. — Именно, Сульфус. Не будь таким, как твоя мать. Раз она не смогла тебя воспитать, это сделаю я. Ты должен уметь всё; не мечтать, а жить реальностью. Не полагаться на кого-то. У тебя есть только ты. А женщины… они ведьмы этого мира. Никогда не доверяй им, ты меня понял? — Да, отец. — Вот и отлично, — он потрепал мальчика по головке. — А теперь иди скорее на урок. И так год за годом, день за днём, он продолжал таскать на себе груз слов отца. Он должен был стараться, упорно тренироваться. Быть не таким, как все, и полагаться только на себя. Быть самым лучшим, а лучшим не нужна ничья помощь. Но неужели все так легко? Нет. Каждый день упорные физические тренировки. Каждый день разные науки, изучение языков и игра на разных инструментах. Это были обязанности, это была миссия, которая была поручена только ему. Не нужно приписывать к этой миссии слова наподобие «невыполнима» или «непосильна». Ведь в тесте его жизни нет таких вариантов. За тебя давно все решил твой отец. Он просто не хотел, чтобы сын был похож на ту, которую он так страстно любил. В чём же был корень всего зла? Непонятно. Надо просто продолжать стараться, тогда все получится. Просто трудиться. Просто работать. Просто стать идеальным. Нет, ты не игрушка и ты не идешь по мнению большинства, скорее всего, это просто послушание. Ты слушаешься отца и делаешь то, что он говорит. Ты ведь не хочешь его огорчать? Ты замечаешь лёгкую улыбку на его лице, когда он видит твои результаты, но его строгость по-прежнему никуда не девается. Нет, он не ненавидит тебя, просто он не хочет, чтобы ты был похож на свою мать. Просто так сложилось, и любовь перешла черту — черту нейтральности — и перешла к ненависти. Пожалуй, остается только выполнять пожелания отца и идти по поставленной тебе дороге. Ведь больше ничего и не остаётся?

***

«Фальшивишь… Сульфус». Опять этот глупый сон, так небрежно ворвавшийся в твоё подсознание, заставляет тебя задуматься и гадать: кто же та женщина, которая все время улыбается и насмехается над тобой? И когда уже придет конец этим глупым кошмарам? Ведь, наверное, скоро все закончится? Ты встаешь с постели и направляешься в ванную, в твоей комнате полно валяющихся листов, тестов, книг. «Ты разве не устал от этого всего, Сульфус?» В один день ты просто ломаешься и говоришь: «хватит». Ты полностью погружаешься в этот грязный мир, который предлагает тебе все свои прелести. Ты не переживаешь о том, что тебя вновь обманут или просто используют. Ведь на этот раз это делаешь уже ты. Что плохого в том, чтобы отдохнуть и поразвлечься, ведь и игрушка может сломаться. Но и это не заполняет твою одинокую душу счастьем и лишь фраза: «Не то», — продолжает слетать с твоих губ. Да, у тебя есть парочка друзей, тебе приятно с ними общаться. Когда-то тебе признались в любви, но ты знал, что твой друг любил её и лишь смог отказать. Больше ничего. Ты сыграл жестокую шутку с чувствами своих друзей пару лет назад, а теперь ты одинок. Лишь позволяешь себе отдаляться от всех. Благодаря красивой внешности тебя любят и ненавидят одновременно все. Твой характер уже далек от идеала, но тебе ведь больше уже ничего не нужно. И пусть люди удивляются твоим способностям, но ты никогда не скажешь им, что в детстве ты трудился упорнее вместе всех их взятых. Ты изучал сложные науки и постигал глубины мудрости. Ты, наверное, уже привык к словам «великолепен» и «прекрасен». Но ты все еще далек от идеала. Ты становишься почти идолом своей школы, и остальные могут лишь мечтать о тебе. Тебя не могут выгнать из школы, потому что ты богат и удивительно умен, хоть и ведешь себя довольно раскованно. Однажды ты, просто приходя домой, подымаешься на чердак, не зная зачем и почему, наверное, просто побыть одному. И находишь фортепиано своей матери. Сошедшая краска, тонна пыли и сломанная крышка не делают её уродливой. И вот опять эти впившиеся еще в детстве воспоминания о той женщине возвращаются. Ты ухмыляешься, но тебе ведь больно? Ты не хочешь показывать слабину, даже когда ты один. Сердце твое мечется и ноет. Тебе просто не хватает тепла. Ты садишься за этот инструмент, ведь в детстве ты тайком учился играть на нем. Ведь отец не хотел слышать ничего об этом инструменте, который вызывал у него бурю чувств. Сейчас здесь никого нету, и, пожалуй, можно отдаться музыке в полной мере. Ты разминаешь пальцы, качаешь головой и думаешь, как бы начать или что же сыграть. В душе ты ещё ребенок, желающий и верующий в чудеса. Твои пальцы касаются холодного фортепиано, такого же, как и твоя душа. Ты заливаешь своё сердце грустными нотами и кидаешь в омут души камни воспоминаний. Всё это больно, разве нет? Но зато ведь приятно вспоминать теплые сердцу моменты. Их не сотрешь. Ты хочешь их оставить. Ты так отчаянно старался всю свою жизнь для отца быть идеальным, но в какой-то момент ты просто не выдержал. Ты не идеален. Твои пальцы замирают, и ты перестаешь играть. Может, с тебя уже хватит? Глубокая и поздняя ночь. Открываешь окно и вдыхаешь холодный воздух. Впервые за столько лет ты обращаешь своё внимание на небо, всегда окружавшее тебя. Сердце твое успокаивается, и после душевной игры становится легче дышать. Внезапно что-то сверкает на небе. Это падающая звезда. Почему бы не поиздеваться над жизнью и не загадать что-нибудь? Ты раскрываешь рот и шепчешь что-то одними губами. Твоё желание слышишь только ты и эта темнота. Наверное, хорошо побыть иногда с самим собой и поразмыслить о всяком. Разве душа не очищается или от надуманных мыслей становится ещё тяжелее? В итоге ты просто спускаешься с чердака и идешь спать. Этот день принес тебе пользу или все же нет? Отца ты видишь теперь редко и улыбку больше его тоже не видишь. А ведь она была такой редкой. Он, наверное, думает, что ты всё так же стараешься походить на идеального ребенка. Да, стал идеальным в какой-то степени. В какой-то степени неких иллюзий… Все твои старания, наверное, не напрасны…

***

Вокруг непроглядная тьма, и ты сидишь на стуле. Холодно, ты почти что замерзаешь, но тут появляется свет и озаряет местность. Ты снова сидишь за чёрным пианино, прямо как в своем детском кошмаре. Хочешь проснуться, но почему-то не можешь. К тебе снова подходит та женщина и лукаво улыбается. Ты просто в ужасе осознаешь, что всегда знал, кем она являлась на самом деле. — Играй, — говорит она, и ты непроизвольно начинаешь слушаться её повеления. Всё так сложно. Хочешь остановиться, но тело совсем не слушается, хочешь проснуться, но разум не подчиняется. — Ты стал играть лучше или хуже… Не пойму. — Чего ты хочешь от меня? — твой глухой и чуть нервный голос разносится по незнакомой местности. Ты не знаешь, что делать и как остановиться. Как перебороть желание этой женщины. Как перестать играть? — Играй… — произносит она, и ноты становятся более холодными, словно свинец, они ложатся на твою грудь, и ты уже не можешь трезво соображать. — Потому что ты ужасен… — заканчивает она свою недавно недосказанную мысль, и ты лишь думаешь о том, как бы она замолчала и перестала бы насмехаться над тобой. — Ты так глуп. В злости, ты срываешься на инструменте и пытаешься играть громче и страшнее. Ты хочешь, чтобы она замолчала, чтобы поняла наконец твои чувства. Ведь так сложно, когда на тебя давят. Особенно во сне. Особенно эта женщина. Чувства уже давно все перемешались, и, лишь продолжая играть, ты чувствуешь себя не таким, как обычно. Ты перестаешь играть, чувствуя облегчение от того, что «заклятие» её слов каким-то чудным образом перестает работать. Откидываешь голову и просто вздыхаешь. Внезапно начал появляться чёрный дым, и ты озираешься по сторонам. Тебе страшно, ты этого не ожидал? Отрицательные мысли стали одолевать тебя. Постепенно всё исчезает. Но перед тем, как окончательно закончить свой «фарс»(как ты думал), она подходит к тебе и прикасается к твоему лицу. Она нежно проводит ладонью по твоей щеке, и ты на миг прикрываешь глаза, чувствуя себя неожиданно защищенным. — Сульфус, а знаешь, ты стал по-настоящему идеален… — начинает она и постепенно отдаляется от тебя. Ты непроизвольно потянулся к такой тёплой руке, ведь всё в этом мире давно замёрзло. Кроме неё самой… А может, она именно та, кто создал этот мир кошмарных иллюзий? Почему она имеет такую большую власть в твоих же снах? — Знаешь, Сульфус, — снова повторяет она, и лицо её искажается непонятной, до боли ужасающей гримасе. На минуту ты даже пошатнулся на стуле, но не отпустил её руки, которая на удивление была уже не горячей, как обычно, а постепенно остывала… теплела… — Ты стал по-настоящему фальшиво идеален… После чего женщина неожиданно разбилась на маленькие кристаллы, забирая с собой весь холод этого мира и теплоту своих нежных ладоней. Мальчик остался один, один в кромешной тьме. Сидя в неизвестном пространстве, он сказал: — Как жестоко с твоей стороны мучить, а после оставлять меня совсем одного… мама…