Агрессивная любовь

РOV Ланс Ландшафтный дизайн – искусство, находящееся на стыке трех направлений: с одной стороны - архитектуры, строительства и проектирования, с другой – ботаники и растениеводства, а с третьей стороны в нем используются сведения из истории и философии. Прошлым летом Фреда приспичило почитать об этом виде искусства. Причем, так как Слон по жизни тугодум, дальше, собственно, понятийного словосочетания у него не пошло, зато я вызубрил первую строчку википедии целиком. Попробуй, не запомни, когда над ухом в течение недели одно и то же повторяют. Да тут любой уже выучит. Вот и сижу, любуюсь тем, в чем на ноль целых одну сотую разбираюсь: задний двор Ороро являл собой показатель умения хозяев создавать красоту и уют из, казалось бы, ничего особенного не представляющих собой растений. Зима, землю запорошил мелкий снег, а тут, как летом, все зелено. Миленько. В духе одинокой женщины, бросившей любимого мужчину ради независимости, коей Гроза и являлась. - Искусственная природа. - Зима для тети напоминание об утраченной юности, об Африке, о тепле. Вот и создала этот мир. Давиться дымом – выставить себя на посмешище. Но я закашлял, когда Эван подал голос. Умеют же отдельные личности вмешиваться в мое личное пространство в минуты необходимости уединения. Я ушел, чтобы побыть в одиночестве, чтобы не слышать криков мышки, указаний Рейн и оскорблений Эвана, которому мое присутствие встало зубочисткой поперек горла. - В Африке песок, сухость и колючки. - Не везде. Эван облокотился на стену дома. Курить Ороро разрешила на крыльце, ведущим на задний двор, выдала пепельницу и отослала меня прямо по коридору. - У меня есть право с тобой разговаривать? - Нет. Десять минут назад поливал меня грязью и уже забыл старые обиды, предприняв попытку поговорить. Если бы не Китти, за которую переживаю (будь проклят день, когда Шел прочла мои мысли), и близко бы не подошел к району, в котором проживала Ороро с племянником. - Китти, кажется, так ее зовут, пострадала из-за того, что связалась с тобой. - С чего ты это взял? Темнокожий блондин смотрел перед собой, потирая ладони, спрятанные в коричневые варежки, друг об друга. - Люди, которым ты позволяешь узнать себя настоящего, превращаются в марионеток, которыми ты играешь, играешь, да и ломаешь. Как же хреново, когда не можешь направить в оскорбителя кулак: глаголет правду, на которую не закрыть глаза. - О себе говоришь? Или о Тодде? - Обо всех, кто тебе доверял, доверяет и решит довериться тебе в будущем. В воспоминаниях пятилетней давности Эван остался низкорослым пухленьким негритенком, над которым издевался весь лагерь. Он был неуклюжим, вечно спотыкался. Это сейчас он высокий и подтянутый в нужных местах. У меня определенно мания подбирать самых слабых, отказываясь признавать собственную доброту, и создавать личностей, подобных себе: суровых, мстительных, не бросающих друзей в тяжелое время. Проницательный тип – Эван. Я не тот, кем меня считают. И, на свою голову, мои наставления сделали племянника Ороро полной противоположностью ранимого и закомплексованного мальчика. Повод появился – не отстанет, пока не услышит прежнего меня. А я выскажусь, как раньше, потому что речь уже зашла о Тодде. Отец был прав – прошлое вырезать из полотна воспоминаний способны умелые и уникальные руки амнезии. Бесполезно вытравливать лето после шестого класса и все, что с ним связанно из квартиры, в которой поселились муж и жена – ужас и сострадание. Квартиранты уже не съедут. - Считаешь, я приношу несчастья? - Ты сам это озвучил. Будь браслет не активен, с удовольствием перекопал бы землю под крыльцом. И почему от присутствия Эвана кишечник отправился в хоровод на быстрой перемотке? - Именно поэтому я и не горю желанием снова дружить с тобой. Твоя помешанность на психологии вместо помощи перепутывает и адекватные, и ненормальные желания. Но меня не дано изучить ни одному нервоеду с ученой степенью. А ты – недоучка, прекрати лезть. - В прошлом мои заумности казались тебе забавными. - Нам было по одиннадцать. И я не отличал козлов от баранов. Густые брови темнокожего изогнулись дугой. - Я не про парнокопытных. - Врубился. Снежинки падали на землю и тут же таяли. Слякоть. Грязь. А мне пешком домой возвращаться. - Кыш! – Эван отогнал ворону, севшую на ступеньки, не испугавшуюся людей. - Ты мог бы меня навестить после аварии. Заглянуть и сказать: «Поправляйся». На помощь никто не пришел, хотя Рейн или Ороро самое время доложить последние новости о состоянии Китти. Не хватало еще вспомнить самый худший день в моей жизни в мельчайших подробностях. Сирены. Лужи. Лай собак. Колючий забор. Боль. Кровь. И пробежка в пятнадцать километров, которую не ясно, как пережил. - Я тебя едва не угробил. - Я не виню. - И зря. Падение. Свет. Вместо рая – заднее сидение машины, увозившей обратно. Затем столкновение. Падение в канаву. Взрыв. Три дня без еды. - Рейн меня не пустила в палату. Устроила целое представление. Ты – придурок, ни о ком не думаешь. И все в этом роде. - Мне сказала, ты не приходил. - Плутовство – ее натура. - Лиса. Первая поездка на украденной тачке. Остановившееся сердце товарища. - Девушкам свойственно спасать своих бойфрендов, даже тогда, когда угрозы нет. А Рейн, в принципе, старается развести панику на пустом месте. И без того темные глаза Эвана почернели. Сколько бы лет не прошло, как бы ни пытался забыть – будет ревновать Рейн ко мне до уничтожения мира. То же мне – психолог. Струсил признаться первым, а винит меня. Рейн хотелось развлечься с реальным парнем, а не тряпкой. В итоге мы разбежались, Эван получил девушку мечты. А то, что Рейн в меня за две недели, что кувыркались в ее постели, успела втюриться – ее ошибка. Я сразу разграничил отношения и жесткий трах. - И кто из нас психологией увлекается? - Заткнись. Тушу сигарету и спускаюсь на нижнюю ступеньку, снег моментально находит волосы. - Так… как живешь? Чем живешь? С трудом подавляю желание закатить глаза. Сначала Прайд принимает мою помощь, теперь Эван пытается разговорить. Я же просто вышел прогуляться по городу. И вот куда прогулка занесла. А где же старая-добрая привычка свалить, не нарываясь на драку? - Меня выперли из института. Живу в жуткой квартире, работаю в автомастерской. И не могу пользоваться способностями. Доволен? Выхожу во двор. Снег под подошвами хрустел, напоминая о чипсах и том, что я с утра ничего не ел. - Что именно ты натворил? - Может, ты свалишь по-хорошему? Я не нуждаюсь в укреплении старых связей, которые разорвал. Тем более с другом, который кинул меня ради подружки. Сделав вдох – подавив возмущенный возглас – Эван оторвался от стены дома. И вдруг я понимаю, что он – единственный, кто поймет, почему я напал на Шельму. За шесть лет я ни разу не подумал о том, что Тодд был не единственным, с кем я мог обсудить, откуда у кошмаров растут корни. - Я пытался задушить кое-кого. Не переступив порог обеими ногами, Эван вернул правую на улицу и плотно закрыл заднюю дверь. Я старался казаться беспристрастным, но внутри бушевал ураган. Я боялся, что меня осудят. - Выходит, приступы не прошли. Начал не гневной тирадой – хороший знак. - Выходит, что не прошли. - Говорил с отцом? Мотаю головой. - Нет. И не хочу. Я про мамино воспитание поведал перед самым уходом. А, если признаюсь, почему на самом деле веду себя, как последняя скотина, его удар хватит. - Я тоже тете не рассказывал. - И правильно сделал. - Но мои приступы прошли. - Тебя раньше отпустили. Мы хотели уйти вместе, но я остался, чтобы друзей оставили в покое. Эван спустился ближе, я в отместку ушел к кустам. Дальше парень не преследовал. Знает, что я предпочту дистанцию не сокращать. - Тодд, как понимаю, к Эрику не пошел. - Ороро его больше не видела. С того дня, когда он, под предлогом, ушел из Института посреди ночи. - Во что он угодил? - Мне это тоже интересно. Глупый Тодд. - Я часто вспоминаю те летние месяцы, что мы втроем проводили на озере, - сказал Эван. - Не только последний август, но и то, что было до него. - Старый зеленый диван. Телевизор с антенной-рогаткой. Вожатый с усами. - Как же от него воняло одеколоном с лавандой. Усмехаюсь. Было времечко. - Иногда я сожалею, что предал тебя. Но лишь иногда. Зато честно. - Ты дерьмовый психолог. У нас с Рейн был только секс. Если бы ты сразу сказал, что претендуешь на нее, я бы не подкатывал к рыжей. С девушками друзей не вожусь. - А как же девочка, которую ты привел к нам? - Я задолжал Прайд. И выплатил долг. И неважно, до чертиков боюсь за ее жизнь. Она – всего лишь тень из моего прошлого. - Не верю. - Да мне по хуй, веришь ты или нет. - Она же с Реем. - Я же сказал, между мной и Китти… Возвращаюсь на пару фраз назад. - Рей? Пидж и Мышка? Вместе? Что за чушь? Определенные вещи я отвергаю, не задумываясь. Любитель групповухи и девственница, ищущая единственного и неповторимого, - зеленый цвет этой парочке дать, в целом резон, если бы это не были Рей и Китти. - Я хожу с вами в одну школу, знаешь ли. И не заметить то, насколько они сблизились, невозможно. Их дружеские отношения бросаются в глаза любому, кто хотя бы раз влюблялся. - Рей – бабник, он не способен любить кого-то одного. - Советую тебе подумать, прежде чем громогласно заявлять, что не уводишь девушек у друзей. Эван ушел, а я еще долго стоял и смотрел ему в след. Моя фантазия, не к месту, подбрасывала картинки, в которых Китти и Рей целуются, обжимаются по коридорам школы, прячутся в чулане для швабр. А о том, что между ними происходит в институте, где более свободные порядки, нежели в Бейвелевской школе, я отказывался думать, хотя и понимал, что готов опуститься до извращенца. Я слишком хорошо знаю Пиджа. Он не остепенится. Я сошелся с Табитой, но Рей не создан для серьезных отношений. Вечно отшучивался и клялся, что умрет холостяком с двумя внебрачными детьми. Китти пережила слишком многое. Очередная порция страданий ей ни к чему, а мой дорогой товарищ подарит ей на годовщину именно боль в ее чистейшем существовании. Боль, которую Прайд сможет прочувствовать. Которую смогу прочувствовать… я? Сердце раздолбило ребра потехи ради, разбросало осколки и постаралось, чтобы они угодили в легкие. Когда Рей сказал, что Табита заинтересована в Бегуне, я и бровью не повел. А тут мелкая сошка – Китти Прайд. Застенчивая и абсолютно не разбирающаяся в парнях Китти Прайд заставила меня ненавидеть лучшего друга?! - Лучше убирайся, потому что я собираюсь выплеснуть на тебе злость. Эван непостоянен. В том плане, что ставит, типа, точку и уходит, а спустя три секунды передумывает и возвращается. - Снова поцелуешь? Подбородок дернулся, я посмотрел на место, откуда, как думал, вышел Эван. Китти, держась за стену, смотрела на меня, прищурившись, словно слабый дневной свет раздражал ее. Судя по трясущимся ногами, она была готова упасть. - Тебе нужно лежать. Подавшись вперед, чтобы подставить плечо, я затормозил. Привиделось, будто бы рядом с Прайд появился Пидж. Пришлось несколько раз мотнуть головой, чтобы видение испарилось. Глюков не хватало. Смертельно болен Гамбит, а не я. О… точняк. Китти в смертельной опасности. - Я в порядке. Но меня оставили одну, а быть одной в незнакомом доме неприятно. Я отправилась искать тебя. И не особо удивилась, обнаружив здесь с сигаретой. Следующая реплика застала врасплох не только Китти, я сам сдержался, чтобы не ударить себя. - Ты встречаешь с Реем? - Я… Прайд определенно утратила смелость, которую демонстрировала в переулке. А я еще никогда не ощущал столь сильной потребности избить самого себя. Эвану приспичило меня позлить. Вот он и выдал бред за правду. Китти не типаж Рея. Она шатенка, круглолицая, худая. Пидж смотрит на блондинок с большим бюстом или рыжих с темными завлекающими глазами. - Эван сказал. Так это правда? Пару минут Китти молчала, пытаясь подавить эмоции. Лицо приобрело оттенок штрафной карточки, за которую убирают с поля. - Мы друзья. - Он тебе не подходит. Заткись. Сказал сам себе, да не послушал доброго совета. - Ты теперь не только за здоровье, но и за мою честь беспокоишься? Китти выглядела оскорбленной. - Пидж – бабник, Китти. Он – хороший друг, но от девушек ему нужен только секс. Прайд, я не заслуживаю доверия, но выслушай. - Не заслуживаешь, ты прав. Кто ты такой, Ланс? Ты – псих, ты едва не угробил Мари. - Сейчас мы говорим не о Шельме, а о тебе и Рее. - Не твоего ума дела, что происходит между нами. - Рей – мой друг. Я знаю его лучше тебя. Он тебе не подходит. Китти замешкалась. Как тот, с кем Рей общался последний год, я имею право хорошим девочкам советовать держаться от моего друга на расстоянии. - Ланс, послушай себя. - Я устал слушать, - в два длинных шага перескакиваю дорогу до ступенек. - И не только себя. Это уже не было необдуманным решением. Спустя четыре месяца я повторил глупость. Я поцеловал Китти Прайд. И это было самое правильное, что я когда-либо делал.