Winter steel

Он говорит, надевая маску лёгкой-печали-и-светлой-грусти: - Он был моим другом. Агент Мактаггерт убила его, чтобы спасти невинных людей тогда, на Кубе. Он погиб у меня на глазах. Чего бы он ни желал в те последние часы, я всегда буду называть его своим другом. Из-под маски уже не просачивается: - Я не ожидал, что она выстрелит в спину. Чего бы она ни желала, я рад, что Эрик успел придушить эту тварь, иначе я бы оставил её там подыхать. Пятьдесят уникальных, эксклюзивных, искренних исповедей журналистам спустя эта фраза превратилась в его голове в скороговорку: бессмысленный набор слов, необходимый для того, чтобы убедить окружающих в твоей способности говорить быстро и складно. Чтобы от завершающей фразу механической улыбки у каждой допрашивающей дрогнуло сердце, и она постаралась бы спросить его о наследии-школе-детях; чтобы у каждого допрашивающего проснулась совесть, заставляющая его смущённо откашляться, выдержать пару секунд тишины и рассказать о том, какая же у профессора Чарльза Ксавье широкая душа, посмотрите, купите что-нибудь из рекламы в перерыве нашей передачи, не переключайтесь. Наверное, душа у него какая-то есть. Куба скрутила из доброты и веры Чарльза обёртку для своих сигар. Пепел от Чарли развеялся над Карибским морем. Однако, иногда что-то болит и ноет с похмелья. Он говорит, надевая маску серьёзности-и-озабоченности-судьбой-человечества: - Конечно, я согласен. Используйте сыворотку, и ваш отряд "Мстителей" получит лидера-телепата. Это увеличит боеспособность группы до невиданных высот. Но если бы его спросил Эрик, он бы ответил: - Конечно, я согласен. Я за эти пять лет какой только дрянью не кололся, хуже не будет. Со школой всё равно ничего не вышло, а так есть шансы сдохнуть побыстрее. Теперь он носит костюм ещё смешнее, чем сделал Хэнк для Кубы, а его кучка самодовольных убийц всё выбирается и выбирается из любого дерьма - слишком живучие. Но он привязывается к ним, как привязываются к боевому товарищу, когда знаешь: вы оба теряли кого-то из близких, ваше мортидо способно выжечь всех обитателей Мирового Океана, и смерть спит на вашей подушке, но никогда не намекает на большее. У каждого здесь есть свой Эрик, и у каждого - своя Мойра, на которую "не держат зла". Чарльзу не снятся сны с умирающим Леншерром, но теперь их общие фотографии напечатаны в учебниках истории в отвратительном качестве. Чарльз не вспоминает об Эрике, но о нём вспоминает каждый, кто знаком с ним больше двух недель, и каждый считает своим долгом найти внутри себя самый сочувствующий, самый сокровенный тон и испражнить из себя сакраментальный вопрос: как это произошло? И он говорит, надевая на себя тоску-и-затаённую-боль: - Я потерял контроль. А хочется прямо сказать: а иди-ка ты нахуй, дорогой сочувствующий, не твоего это ума дело. Я проебался, недооценил одну амбициозную дуру с обострённым чувством долга, и она застрелила моего лучшего друга. Есть ещё такие экземпляры. Они молчат, долго разглядывая фотографию Эрика в рамке на книжной полке - Леншерру бы понравилось соседство с Ницше - а потом выдают: - Вы были друзьями, да? Трогательно дрожащим голосом выдают. И Чарльз кивает им, отводя взгляд, хотя хочется ответить: вообще-то мы трахались в кресле, в котором ты только что сидел, дорогой сочувствующий, и делали это без защиты, не подозревая о СПИДе. Вот такая дружба. А потом Эрики его бойцов начинают восставать из мёртвых: Тор не выпускает Локи из виду ни на минуту, и Ксавье тактично не спрашивает про природу взаимоотношений братьев, потому что знает ответ. Клинт и Наташа потихоньку превращаются в живых людей, и однажды Чёрная Вдова заявляет, что беременна. Тони всё больше и больше узнаёт об отце, а потом бросает пить и женится, наконец-то, на Пеппер. Чарльз не знает, кто спасает доктора Беннера от Халка, никто не знает и не спрашивает - но не заметить перемены сложно. Его убийцы оживают, и мортидо переходит в либидо, как мирастицин преобразовывается в печени в MDMA - с физическим и психологическим привыканием, с серьёзными галлюцинациями относительно реального положения вещей в мире. Профессор Ксавье и не надеется на то, что однажды ему на голову свалится Леншерр, которого нужно будет остановить, но в его снах теперь нередко мелькает искажённое болью и смертью лицо на песке. Профессор Ксавье старается не надеяться. Он говорит себе, что повторяющиеся мутации существуют, когда Фьюри кладёт на его стол папку с досье. На первом задании они проваливаются с треском, и Магнето уходит - соратники Чарльза не понимают, почему он злится на прозвище, данное ими наёмнику. На второй раз Вдова подбирается так близко, что у них есть цветные фотографии в полный рост и чёткий портрет, пусть и в маске, и Чарльз убеждает себя, что раз у него есть протез, то и способности к управлению магнитными полями - не больше, чем результат технического прогресса в оснащении. В третий раз попытка поймать Магнето превращается в ад. Их общее желание умереть копилось в ноосфере годами, и обрушилось сейчас. Чарльз ничего не может сделать: его люди горят, взрываются, падают, а в центре огненного хаоса, оставшегося от военной базы русских в афганской пустыне, стоит длинноволосый человек в маске, а металл вокруг него пляшет, и пламя счищает все иллюзии о счастливой жизни, промывает их зависимые от эндорфинов мозги. Чарльз совсем один, как тогда на Кубе, и через рёв огня ему будто бы слышится шум моря. Дышать нечем. Чарльз задыхается, но тащит себя в центр. У него есть пистолет и зоркие глаза, и он выстрелит один раз, прямо в лоб, и всё это закончится. И Эрик никогда не вернётся. Дышать нечем. Магнето снимает маску. Чарльз видит его лицо. Чарльз слышит его мысли. И понимает - пропал. Отчаянное "Эрик!" всё же долетает до Магнето сквозь грохот, долетает до каждого, кто сегодня здесь умирает, и его бойцы как один думают - сошёл с ума. Всё же сошёл с ума от своих голосов в голове и мёртвого друга. И Чарльзу хочется сказать - а идите-ка вы нахуй, дорогие сочувствующие, он живой, и я его нашёл, и теперь жизнь не будет казаться таким бессмысленным дерьмом, и мне больше не будет казаться, что я всех подвёл, потому что он жив, а Мойра мертва, и Эрик жив, жив, пока он не слышит: - Кто такой, к чёрту, Эрик? И обломок снаряда не ломает ему позвоночник.