Certain Powers / Некая сила

      Странности творились вокруг Сары Уильямс.       Многое (она доказывала это, когда её силой выводили из комнаты) можно было списать на счёт совпадений. В конце концов, вряд ли можно было доказать, кто виноват в том, что девушки, которые написали с помощью баллончика с краской «стерва» на двери её шкафчика, все заболеют одним и тем же, по-настоящему омерзительным конъюнктивитом, через пару дней. Не было похоже, что у неё там была припрятана чашка Петри с опасными бактериями, и парень из министерства здравоохранения отстал от неё на этот раз.       И да, ладно, она полагала, что дела к концу учёбы в колледже стали казаться странными. Но в действительности всё было лучше, чем звучало, и все потом согласились, что весна славится утренними хорами птичьих песен (даже вошла в пословицы!). Тот факт, что чириканье устрашающе напоминало хоровое «Аллилуйя»... Ну, должно быть, она несколько перебрала на вечеринке накануне. Вот.       Да и остальное вряд ли стоило принимать во внимание. Это были просто... мелочи, совпадения, результат обладания по-настоящему хорошей кармой благодаря помощи старушкам при переходе через улицу и включению в рацион овощей. Тот факт, что ей никогда не приходилось искать место для парковки? Просто подтверждение её умения выбрать момент. Или как насчёт того, что если когда-либо была застигнута на улице без зонта, любой ливень останавливался за пару минут? (Она подсчитывала). Настоящее трезвое доказательство глобального потепления — она видела в «Неудобной правде». А тот раз, когда она спорила на повышенных тонах с главой её Магического Сестринского Круга Викканок, и всё хранилище свечей Духовной Чистоты — все 104 из них, потому что недавно Моргана с головой ушла в китайскую нумерологию, и, слава богу, раз Саре никогда больше не придётся вычислять кратное восьми, она может умереть счастливой — одновременно погасло?       Странный сквозняк.       — Слушай, Сара, — сказала Моргана (вообще-то, её звали Джули, но любой, кто называл её так, погрязал в лекции о самореализации и личном поиске самоидентификации), пока остальные возились со свечами, — я, конечно, понимаю, что ты как личность нуждаешься в определении своих приоритетов и чётком изложении вселенной своих потребностей, ладно? И я бы ни в коем случае не хотела бросать тень негативной энергии на твою ауру, намекая, что твои проблемы не важны. — Она помолчала, словно подыскивая слова. — Но эта херь какая-то ненормальная.       — Ненормальная? — переспросила Сара. — На прошлой неделе мы потратили всё время, слушая, как Шерри пытается войти в контакт с Тёмным Опалом, своим духом-медиумом.       — Спиритизм — это совершенно правильная сфера применения астральных энергий.       — Не тогда, когда твой контакт — парапсихологическая космическая кошка с планеты Раматаззл. Она мяукала в течение двадцати минут, а затем потребовала блюдечко молока.       — Соевого молока, — уточнил кто-то у неё за спиной. А потом, сладко и вполголоса: — Страшно сожалею, Марина, я бы одолжила тебе свою зажигалку, но я знаю, как ты относишься к моему курению и считаешь, что это — то же самое, что тыкать окружающих людей ножом. Я бы никогда не простила себе, если бы позволила тебе связаться с такими пагубными силами.       — Да уж, ладно. — Моргана прекратила инцидент взмахом руки, звякнув тибетскими чётками. — Это была пустая трата времени. Но тут, типа, требуется вся прошлая практика. Мы должны были позволить ей попробовать, руководствуясь принципами сестринства.       — А мне сестринство не благоволит?       — Конечно, да! — запротестовала миниатюрная викканка, расширив глаза. — Мне просто не по себе идея использовать коллективную энергию группы на цели только одного человека. — Она помялась. — Особенно, когда один человек хочет войти в контакт со сказочной страной.       — Не сказочной, — выдала Сара сквозь стиснутые зубы. — С королевством гоблинов.       — Точно. Ты же в курсе, что выдумывание сверхъестественных существ было реально популярной тактикой в угнетении целеустремлённых и дальновидных женщин на протяжении веков, да? Я имею в виду, «плясать с дьяволом» фактически было средневековым шифром для «не собираюсь покорно принимать всякое патриархальное дерьмо».       — Власть вагины! — выкрикнул кто-то сзади.       Сара уставилась на неё.       — Ты веришь в астральные планы, но на гоблинов ты не купишься?       Моргана показалась слегка задетой.       — Это совершенно разное!       — Точно. — Сара закрыла глаза и сосчитала до пяти. — Чандини?       — Чего?       — Я всё.       — Слава те господи, — пробормотала девушка, поднимаясь на ноги и засовывая в карман фиолетовый прикуриватель. — Удачи тебе с этими свечами, Марина. Может, если ты сосредоточишь свои силы прямо на...       — Пошли, — сказала Сара, подцепив одной рукой девушку под локоть. — Думаю, что взбесили местных вполне достаточно для одного дня.       — Это была твоя идея, — парировала Чандини, но всё же подождала, пока они не вышли и направились к машине Сары. — У меня-то была эта сумасшедшая идея, что, по моему мнению, мы как скромные студенты-выпускники должны использовать каждую секунду нашего времени, пытаясь не вылететь с учёбы и не свалиться от переутомления, но не-е-ет, тебе впёрлось это непотребство.       — Прости.       Сара забралась в свой обожаемый подержанный «Субару», побитый вокруг бампера настолько, что он заработал прозвище «Плюшевый кролик». Чандини уселась на пассажирское сиденье, пока Сара тупо смотрела на руль.       — Правда, прости. И я не могу отблагодарить тебя в полной мере за старание... Я хочу сказать... — К её ужасу, лобовое стекло перед глазами задрожало от навернувшихся слёз. Она спрятала лицо в ладонях и застонала: — О, боже, я в таком раздрае.       — Эй, ну. — Сильные руки Чандини окружили Сару, и она притянула её голову к своему плечу. — Ты не должна позволять им себя достать.       — Это не то, — всхлипнула Сара. — Это не они, они-то милашки, пусть даже и... двинутые. Но я просто... Так тяжело, когда ты знаешь, что что-то существует, что магия реальна, и не можешь никого заставить тебя послушать.       — Я не верю в магию.       — Ты ни во что не веришь. — Сара подняла голову, утирая лицо. — Ты моя подруга, но думаешь, что я страдаю от какой-то остаточной детской травмы.       — Никто не идеален, — утешила её Чандини, перетряхивая сумочку в поисках «Мальборо».       — Но они-то верят. Во всё. Ну, — с горечью заключила она, — во всё, кроме этого.       Чандини опустила стекло, готовясь задымить.       — Может, ты просто неправильно сформулировала, — предположила она. — Может, тебе просто нужно выражаться терминами, которые они понимают. Скажи, что ты пытаешься достичь дальнего астрального плана или исследовать прошлые жизни.       — Нет, — перебила со вздохом Сара. — Так не выйдет. Нужно... конкретизировать.       — Да? — Чандини выдохнула дым в окно. — Как конкретизировать?       «Я хочу, чтобы гоблины пришли и забрали тебя. Прямо сейчас».       — Как сказала Моргана. — Сара повернула ключ, давая двигателю ожить и загудеть. — Чётко указать свои потребности, чтобы вселенная могла услышать.

***

      Так, это можно вычеркнуть. Говорила же Сара себе, что всё это только в её голове — ну, в чужих головах, потому что она твёрдо держалась этой позиции, чтобы никто ничего не мог на неё навесить. Можно было бы допустить, что всё это ирландская (от возможных родственников) удача и ступить на её весёлый путь.       Если бы…       Если бы все эти странности не начали происходить примерно в то же время, когда она потеряла связь с остальными.       Восемь (почти девять!) лет — очень долго, когда от кого-либо нет вестей. Долго, когда нет писем или телефонных звонков, даже открытки с надписью «Хорошо бы, ты была рядом (но без неразберихи с твоим братом)». Даже дольше, когда предполагаешь, что тут не обошлось без волшебства, и на самом деле единственное, что требовалось, это щелчок пальцами и горячее желание вечеринки с игрой в «Эрудита». Некоторые люди могли бы посчитать, что восьми, почти девяти, лет (а число постоянно растёт) достаточно, чтобы у любого, так долго обделяемого, перегорело любопытство и упрямство.       Эти люди никогда не встречали Сару Уильямс.       И если кто-то, думала она с недобрыми мыслями относительно слишком разряженных и слишком смазливых монархов-чародеев, полагал, что сделал всё необходимое, чтобы заставить её махнуть рукой на кое-что вроде Лабиринта, что ж. Он явно плохо потрудился.       Так что, проводив взглядом Чандини, которая поплелась в направлении немецких драматургов, она двинулась прямиком в справочный отдел.       — Извините, — склонилась она над стойкой, — у вас есть что-нибудь по самообразованию?       — Разумеется, — с улыбкой сказала библиотекарша, вложив закладку в середину романа Норы Робертс. — По какой дисциплине? Математика? Иностранные языки?       — Магия.       Пора вышибать клин клином.

***

      Библиотекарша даже глазом не моргнула.       — Третий этаж, первая секция, третья полка слева. — Она показала Саре карту с помощью компьютера, который затем выплюнул копию, чтобы Сара могла унести её с собой.       — Серьёзно, что ли? — брякнула Сара, глядя на распечатку.       Она осторожно держала дешёвую, тонкую бумагу между кончиками пальцев — там, среди других теснящихся разделов с надписями, был услужливо выведенный библиотекаршей кружок фиолетовыми чернилами: «Магический самоучитель».       — Ого. Видимо, у вас и впрямь есть всё.       Библиотекарша откинулась на спинку стула с довольным видом.       — У нас есть всё. Ну, — и она слегка качнула головой, — всё, кроме порно с Гарри Поттером. Это я так прозрачно намекаю, потому что людям пора бы прекратить спрашивать.       — Они... — Библиотекарь взглянула на Сару поверх очков в толстой оправе. — Нет, нет, — негромко оборвала Сара себя саму. — Даже знать не хочу.       Книги в этой секции были пыльными и нетронутыми, корочки их прилипли друг к другу, будучи много лет прижаты вместе, как возлюбленные, под тусклым и жужжащим освещением. Она вытащила наугад несколько штук и наградила заголовки взглядом округлившихся глаз. «Колдовство: Руководство для самостоятельной практики». «Оригинальные заклинания». «Я — Чернокнижник: Журналы самопознания». Утащив в руках полдюжины, она оглянулась, чтобы убедиться, что никого не побеспокоит, прежде чем выхватить свой сотовый телефон.       — Эй, — сказала она, когда Чандини взяла трубку, выбирая из предусмотренных рабочих столов, куда бы вывалить книги. — Тебе не кажется, что наш университет — тайное прикрытие для какого-то центра, вербующего людей со сверхспособностями, типа Хогвартса или академии Ксавьера, нет?       — Опять маркеров нанюхалась? Ты клялась, что те, которые я выбросила после сессии, были последними из твоих запасов.       — Забудь, — пробурчала Сара. — Сколько тебе нужно времени?       — А как ты думаешь, сколько мне придется отсиживаться здесь, пока мои студенты не объявят меня мёртвой юридически?       — У тебя двадцать минут. — Она повесила трубку, оборвав Чандини на середине вопля. Потом повернулась к своей добыче.       В «Ведьма возвращается» была целая куча советов, как прийти в гармонию со своим внутренним магическим творцом. Большинство из них содержали глубинные посреднические практики, включающие кристаллы во множестве таких на слух неудобных мест, что это можно было сразу пропустить. «Мощные персональные зелья» выглядели многообещающе, пока Сара не добралась до раздела, уточняющего, что «сексуальный мускус» на самом деле варится по обобщённому рецепту пунша, и она быстро захлопнула книгу и оттолкнула в сторону. Большая часть пачки отправилась той же дорогой: взгляд на названия глав — досадное отсутствие подходящей информации.       Последней была тёмно-фиолетовая книга с заглавием, что переливалось сверкающими синим и красным цветами — «Открой в себе магию: Руководство по раскрытию своей внутренней силы». Там не было списка содержимого. Она открылась прямо на странице, исписанной большими, восторженными буквами, которые весело скакали и кружились от блаженного предвкушения их прочтения.       «ВЫ УСТАЛИ ОТ ВАШЕЙ СКУЧНОЙ-НУДНОЙ НЕМАГИЧЕСКОЙ ЖИЗНИ?»       — Не совсем моя проблема, — Сара обнаружила, что бормочет вслух.       «СТРЕМИТЕСЬ ОТОМСТИТЬ ОБИДЧИКУ НЕ СОВСЕМ ОБЫЧНЫМ СПОСОБОМ?»       — Уже теплее.       «ИЛИ ПРОСТО ХОТИТЕ СТАТЬ СЛЕДУЮЩИМ ЗЛЫМ ВЛАДЫКОЙ ВАШЕГО ИЗМЕРЕНИЯ?»       Сара моргнула.       «ЕСЛИ ДА, ТО ЭТО КНИГА, КОТОРУЮ ВЫ ЖДАЛИ!       "МАГИЧЕСКОЕ ПОСОБИЕ НОВОГО ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ", — заявляет "Чикагский воскресный солнцеворот". "КОРЕННЫМ ОБРАЗОМ ИЗМЕНИТ ВАШ ПОДХОД К МАГИЧЕСКОМУ ДЕЛУ", — обещает "Ежедневный Таро". "НАЧИСТО ИЗБАВИЛА МЕНЯ ОТ ПОЯСНИЧНОГО РАДИКУЛИТА", — клянётся Мегги Листерхольм, звезда ток-шоу "Вечерние песнопения"».       — ...Что?       «НА СТРАНИЦАХ ЭТОГО ФАНТАСТИЧЕСКОГО ФОЛИАНТА ВЫ НАЙДЁТЕ ОТВЕТЫ НА СВОИ МАГИЧЕСКИЕ МОЛЬБЫ! МЫ ГАРАНТИРУЕМ, ЧТО ВАША ЖИЗНЬ УЖЕ НЕ СТАНЕТ ПРЕЖНЕЙ! (ПРОСЬБА УЧИТЫВАТЬ, ЧТО «Открой в себе магию» НЕ НЕСЁТ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА СЛЕДУЮЩЕЕ: ВОЗНИКНОВЕНИЕ В РЕЗУЛЬТАТЕ ПОТЕРИ ПАМЯТИ, МАГИЧЕСКИХ СПОСОБНОСТЕЙ ИЛИ ЖИЗНИ. ВСЕ ЖЕЛАЮЩИЕ СПУСТИТЬ КАЗНИ ЕГИПЕТСКИЕ НА ЛЮБОЕ ИЗ НИЖНИХ СОРОКА ВОСЬМИ ГОСУДАРСТВ ДОЛЖНЫ ЗАРЕГИСТРИРОВАТЬСЯ В «СНБО» ПЕРЕД ТЕМ, КАК ПОПРОБОВАТЬ. ПРИ ИСПОЛЬЗОВАНИИ ЛЮБЫХ ЗАКЛИНАНИЙ ИЗ «Открой в себе магию» НЕ УПОТРЕБЛЯЙТЕ АПЕЛЬСИНОВЫЙ СОК В ТЕЧЕНИЕ ПЯТИ-ШЕСТИ ЧАСОВ)».       Добрых три минуты Сара таращилась на книгу с недоверчиво раскрытым ртом. Она перелистала к начальному заклинанию и дважды перечитала. Потом пожала плечами.       — Не может же это навредить? — спросила она сама у себя, направляя стопы к ксероксу.       В ту ночь она исполнила ритуал в своей комнате, спалив три веточки шалфея в ожидании... чего-нибудь. Но всё, что произошло, был стук Чандини в её дверь и угрозы натравить на её задницу пожарную инспекцию. Сара сочла это дохлым номером и решила завтра снова наведаться в книгохранилище.

***

      Причиной точно явился дух её удачи — заклинание взбрыкнуло на следующий день, прямо посреди семинара по постмодернистской литературе.       Началось вполне невинно. Сара послушно делала заметки об отказе от колонизаторской теории вследствие войны во Вьетнаме, когда уши стало покалывать. Только чуть-чуть, и только мочки — она повозилась с серьгами и рассеянно положила их в карман, когда ощущение начало отвлекать. Но это не помогло, и чувство обострилось, став каким-то тёплым и более глубоким, распространяясь по шее.       «Установит контакт с вашей духовной судьбой, — обещало заклинание. — С Инь для вашего Ян, с вашей утраченной частью, той энергией, которая завершает неполную сущность, которой вы являетесь».       Ощущение стало странно жидким, как будто кто-то вылил воск лишь ненамного теплее температуры тела на затылок; оно растеклось по спине и по ключицам, объединившись между грудей. Сара поминутно ёрзала на сиденье под бубнёж профессора. Это не было неприятно. Не совсем так. Просто... тревожно.       «Откройте себя этому воздействию. Напрягите сознание, чтобы полностью получить все послания, которые вам были отправлены».       Она заставила себя расслабиться, устроиться поудобнее и всё прочувствовать. Язычки тепла, щекочущие рёбра. Шелест жаркого дыхания на шее, забирающийся в волосы. А потом начало покалывать и ноги.       «Ой-ой-ой», — подумала она, когда ощущение пощипывания накинулось на её конечности.       «Просто помните, — наставляла глупая книжонка только вчера вечером, — Вселенная полна сюрпризов».       Когда магия засандалила ей под дых, пара рук обернулась вокруг грудной клетки и сдавливала до тех пор, пока перед глазами не появились звёзды, пятна и все цвета радуги. А потом выпустили, как если бы только освобождали её для того, чтобы наполнить тёплой, золотистой усталостью, успокаивающей, как поцелуй любимого.       Она медленно пришла в себя. Когда она открыла глаза, все, кто был на семинаре, смотрели в её сторону.       Сара быстренько себя проверила. Не корчилась ли она тут в муках экстаза? Нет, по-прежнему сидит, это хорошо. Не кричала ли ничего, э-э, неприличного? Сомнительно, иначе ей досталось бы больше, чем странные взгляды. Кроме того, во рту по ощущениям немного суховато для этого — что привело её к последней проверке — и да, она тяжело дышала. Весьма тяжело. Но погодите, это-то понятно. Постмодернистская литература очень стимулирует. Интеллектуально.       — Мисс Уильямс? — заикнулся профессор.       На мгновение, которое стало гордостью на весь остаток жизни, ей удалось спросить: «Извините, какой был вопрос?» до падения в глубокий обморок.

***

      Она почти сразу очнулась, но, несмотря на это, профессор достаточно запаниковал и потребовал, чтобы кто-то отвёл её в университетскую медчасть. По дороге Сара сумела стать такой занозой в заднице, что её спутник сдался перед этим безнадёжным делом, и она свободно залезла в «Кролика», неуверенно доплелась по дорогам кампуса до дома, сразу после чего проковыляла пару лестничных пролётов, ухитрилась вставить ключ в дверь с пятой попытки, а затем рухнула в ближайшее кресло после пересечения порога. И решила, что никогда не захочет вставать снова.       — Сара? — Чандини высунула голову из своей спальни и нахмурилась. — Это ты? Я думала, тебя не будет дома до шести.       — Бли-и-и-ин, — выдала Сара из складок мебельного покрывала.       Она не заметила, как приблизилась Чандини, пока не стало слишком поздно, и соседка по комнате не поймала Сару за верхушки ушей жестоким и смертельным захватом вулканца, резко переведя взгляд Сары на свой собственный.       — Если ты сорвёшься и выпадешь из графика, я похищу твоего научного руководителя.       Сара зыркнула на неё, пытаясь отыскать способ дышать так, чтобы это звучало не как после оргазма.       — Я в порядке, — выдавила она. — Я просто. Гм. Вот, видно, пробую на себе эту магическую штуку с заклинаниями, которую нашла в библиотеке, ну, и подумала, гм... Это оно и есть.       Когда благословенный кислород хлынул в её легкие, она достаточно оправилась, чтобы добавить:       — А мой руководитель предпочитает Брехта, является поклонником марксизма и с кой-какими серьёзными проблемами по части женоненавистничества, так что удачи тебе с этим.       — О, я могу быть очень убедительной. И только потому, что человек завязал с ассистентками, — мол, гетеросексуальность выходит из моды, — не значит... — Соседка умолкла и неприлично отвесила челюсть. — Постой, что ты только что сказала?       — Магия. Я. Я и магия. Наверное.       — Да ладно. — Чандини сузила глаза. — Докажи.       Сара вытянула одну руку и очень-очень напрягла мысли.       Когда Чандини издала сдавленный звук недоверия, Сара подняла внезапно появившийся айпод для более близкого осмотра.       — О-о-о, — разочарованно протянула она. — Похоже, моей притягательности хватает только на «нано»*. Но вот.       И тут же вновь потеряла сознание.

***

      Жить с магией было потрясающе.       Как будто что-то распустилось внутри Сары, ослабло и выскользнуло на свободу, и теперь всё встало на свои места. Она задавалась вопросом, не поэтому ли люди занимаются йогой.       Всё, что она хотела, она получала. Дополнительное время на работу? Её профессор слёг с гриппом. Чувство голода? Китаец из службы доставки постучал в их дверь, сообщив, что какой-то телефонный шутник заказал шесть упаковок чоу-мейн и не хотят ли они это забрать. Это было похоже на виртуальную реальность, где предупреждалось каждое её желание и каждая потребность, даже прежде чем она их называла.       Это до чёртиков пугало Чандини, которая заявила, что всё, что пришло так легко, слишком хорошо, чтобы быть правдой. Она также заявила, что Сара заглатывает подарки вместе со скрытыми в них крючками, и в конце концов попадётся. Сара же заметила, что это не помешало ей, Чандини, доесть остатки чоу-мейн.       Но достучаться до друзей по-прежнему не получалось. Она сосредотачивалась и желала, желала, но — ничего. Медитация не помогла, от песнопений она только чувствовала себя глупо. Шли дни, а она ничего не могла сделать, кроме как сидеть и ждать перед зеркалом, которое ничего не показывало помимо страшно надоевшего ей отражения, и утверждаться в подозрении, что ей необходимо дальнейшее обучение.       Она уже вернула «Открой в себе магию» в порыве раздражения, после того как первая попытка не дала мгновенного результата. Теперь она сама могла пройти к стеллажам, обогнув информационную стойку (та же библиотекарша едким тоном требовала у враждебно выглядящего студента показать ей, «где место фанфикшена по десятичной классификации Дьюи**») и преодолеть лестницу через две ступеньки.       — Ты больной, ты в курсе? — долетал до неё голос библиотекарши. — Драко Малфой — нытик и маменькин сынок, и сама мысль, что Гермиона всерьёз свяжется с каким-нибудь слизеринцем, кроме Северуса Снейпа, просто фу. Убирайся с глаз моих!       На этот раз Сара даже пренебрегла столом. Она схватила книгу оттуда, где та чуть высовывалась из стопки, доказывая недавнюю перестановку на полке, просто плюхнулась на несколько замызганный пол и принялась просматривать томик как одержимая. Шестнадцать месяцев магистратуры позволили ей читать примерно на околосветовой скорости, поэтому она наткнулась на соответствующий отрывок намного раньше.       «Вероятно, ваше заклинание не дало результатов с самого начала, как вы надеялись. Вероятно, вы сильнее гармонизируетесь с вашей магией, но некоторое желанное согласие, более глубокая связь со Вселенной в целом, всё ещё ускользает от вас. Вполне возможно, что некая неведомая сила противодействует вашей цели. Если вы зрите вглубь себя, то наверняка уже догадались, что это за сила может быть».       «Ну-ка, а по зубам ли тебе этот кусочек», — шепнул кто-то из потаённых глубин её разума.       «В этом случае, помните: сила в количестве. Поговорите с кем-нибудь — с другом или психотерапевтом, только потенциально практикующим, — и объясните им, что вам могут понадобиться их положительные эмоции по отношению к вам, и как противоборствующая мера, и как центр по решению вашей текущей проблемы».       Она рывком захлопнула книгу. Очевидно, тут оставалось только одно.

***

      — Привет! — весело сказала Сара, когда Моргана открыла дверь. — Мне нужна помощь.       — Сожалею, — чёрство заявила ещё одна девушка. — Мы не центр предоставления услуг. Особенно, когда дело касается людей, которые не ценят чуткие душевные флюиды, сопровождающие групповые усилия. Это не из вредности, я просто честная.       — Конечно, как скажешь, — Сара протиснулась мимо неё в дом. — О, гляди-ка, вся банда в сборе! Я знала, что могу рассчитывать на вас.       Остальные, сидящие в круге с полумесяцем в гостиной Морганы, ответили ей сомневающимися жестами вперемешку с недоверчивыми взглядами.       — Короче, слушайте, теперь я умею обращаться с магией, и правда думаю, что мы распрощались не лучшим образом. Вот я и решила заскочить — пообщаемся, может, споём в кругу, мосты там восстановим.       Она посияла на них улыбкой. Теперь уже все они окинули её недоверчивыми взглядами.       — Это так похоже на тебя, Сара. — Она повернулась и узрела Моргану, которая стояла в дверях, скрестив руки на груди и отставив одну ногу в сторону. — Ушла отсюда лёгкой походкой, после того, как раскритиковала вклад всех остальных в просветление ковена...       — Эй, ничего я не критиковала! Я просто сказала, что если мы собираемся потратить целый день, медитируя на генератор звуков природы, который ты заказала по каталогу бытовой техники…       — Наш городской образ жизни душит нашу естественную связь с пульсом Земли! Нам нужно вновь вернуть ощущение жизни в утробе матери Геи — мы совсем это игнорируем!       — …Вот я и не понимаю, почему вы не можете уступить и сфокусироваться, чтобы помочь мне достичь королевства гоблинов.       — Потому что его не существует, — Моргана наконец потеряла самообладание, отказавшись от высокомерной позы и топнув ногой. — Прости, но это… это сказочное дерьмо — та самая херня, которая лишает Викку признания в качестве разумного образа жизни…       — Знаешь, что? — Сара начала сама чувствовать гнев, тягуче и горячо накапливающийся внутри. — Много на себя берёшь, решая, что реально и что не реально — ты такая же, как люди, против которых ты якобы выступаешь, как те, кто пресекают любую возможность неведомого за пределами своего закоснелого мировоззрения…       — Ой, да ладно. Типа ты так уж восприимчива. Ты явилась сюда с задранным носом и тупой подружкой, смеялась над нами, когда думала, что мы не видим, — для тебя это всего лишь игра, и не вижу причин, почему я должна предоставить тебе мой ковен для какого-то сумасшедшего плана, который ты придумала, встав однажды ночью на горшок…       — Сумасшедшего? — Она почувствовала, что пальцы скрючились как когти. — Ого, да ты прямо-таки нарываешься на неприятности. Я почти потеряла брата, теперь не могу найти своих друзей, а ты считаешь меня какой-то наркоманкой, в то время как я могу просто пожелать, чтоб ты провалилась прямо, мать твою, сейчас. Увидим, как тебе понравится иметь дело с самим Королём Гоблинов, ты, надутая, заносчивая…       — Я имела как-то раз, — заговорил кто-то позади них.       Голова Сары повернулась на шее, как у Линды Блэр, и краем глаза заметила, что Моргана выпучилась точь-в-точь как она сама. Говоривший оказался студенткой-старшекурсницей из университета — Сара узнала её с нескольких студенческих спектаклей, кои она по-прежнему посещала из нежной ностальгии, — и та немного поёжилась под их испытующими взглядами.       — Ты... ты что? — прохрипела Сара.       — Все эти пожелания кому-то исчезнуть ко всяким гоблинам? Большая ошибка. В смысле, вы не поверите, какой послушной моя сестра стала после, но дом был полностью разгромлен теми штуковинами, гремлинами, или как их там, и мои родители до сих пор убеждены, что я устроила вечеринку в то время как должна была сидеть с ребёнком.       — Что... Ты хочешь сказать... эта херотень реальна? — У Морганы был такой вид, будто кто-то только что сказал ей, что ей нельзя танцевать голой на солнцестояние в этом году.       — Ну, со мной было, — пожала плечами студентка.       — И ты бегала по Лабиринту? — По неведомой причине сердце Сары оказалось у неё в горле. — Ты... ты прошла его? Ты выиграла?       — Что? Какой лабиринт? — Девушка откинула платиновые волосы назад за плечо. — Всё, что произошло, — этот чувак предложил мне какой-то хрустальный шар в обмен на Энджи, и я такая, типа, это очень мило, но думаю, что родители заметят разницу, а он только — «Понял», извинился за беспорядок и превратился в сову. — Она усмехнулась при воспоминании. — Клянусь, всё, что мне надо было сделать после этого, — это сказать «я желаю», и Энджи вытягивалась по струнке. Это было потрясающе. — Её улыбка слегка померкла. — Только потом ей пришлось пройти курс терапии из-за вызванной стрессом эмоциональной травмы, или как-то так, и мне пришлось прекратить.       — Он просто... вернул её обратно? Вот просто так? — Сара очень надеялась, что это её голос, но сама она застряла где-то в собственных мыслях, где вертелся инстинктивный отклик: «Если он с ней танцевал, я его убью».       — Угу. Он как бы расстроился, точно, типа очень жаль, но не больно-то и хотелось. Хотя всё равно такой шикарный, бог ты мой. — Она выразительно возвела очи к небу. — Мне так хотелось до этого обладать магией, которая позволила бы познакомиться с таким парнем. Я на неделю перестала ходить в церковь.       Сара поморгала. И снова. И ещё немного. Когда она собрала остатки своего самообладания, то обернулась и обнаружила, что Моргана задумчиво её рассматривает.       — Ну, — наконец произнесла главная ведьма, — давайте это сделаем.

***

      Два часа ушло на тоскливое хождение по касательной, поскольку Шерри объявила о получении новостей от астральных планов — Тёмный Опал отказался от своей жизненной силы, чтобы существовать как звезда, и всем пришлось сделать перерыв на горячее какао и душещипательные истории о домашних питомцах, пока она шмыгала носом над упаковкой салфеток, но в конце концов Сара открыла глаза, чтобы обнаружить себя не в гостиной Морганы, со вкусом обставленной в староготическом стиле, а у грозных врат Города гоблинов.       — Эй? — позвала Сара, медленно описывая на месте круг. — Здесь есть кто-нибудь?       «Ну, может, не просто кто-нибудь», — подумала она запоздало.       — То есть, гм, кто-то с дружественными намерениями и полным отсутствием навыков жонглирования, э-э, здесь есть?       Ответная тишина была такой оглушительной, что казалась почти звенящей. Город совершенно замер. Ни перекатывающегося потревоженного гравия, даже бродячая кошка не крадётся по улицам.       — Ха.       Она попятилась на несколько шагов и окинула пристальным взглядом окрестности — тут была узкая лестница, вонзавшаяся в пространство там, где наружная стена встречалась с массивной железной дверью внутренних ворот, скрытых от площадки каменным изгибом. Наверное, ей пользуется страж города, чтобы залезать в свои гигантские доспехи воина, думала Сара, взбираясь вверх мелкими шажками. Окружающие стены не были такими уж огромными, так как должны были только не пускать кого попало вваливаться в первые ворота без разрешения, но ей пришлось забраться достаточно высоко, чтобы заглянуть за свалку и в лабиринт за её пределами. Грубо обтёсанный камень ссадил ладони, когда она положила руки на верхушки камней, налегая на локти для равновесия, свесив ноги, и увидела...       Ничего.       Нет, не ничего, сообразила она после нескольких мгновений с пересохшим от ужаса ртом. Нависший туман с прозрачностью густого супа, серый от теней и колышущийся от влаги, навевал ощущение, что в любой момент его давление прорвётся и задрожит в поистине яростном ливне. Это зрелище успокаивало глаз, затемняя пространство между небом и землей, где должен был быть мерцающий и коварный ландшафт Лабиринта.       — Ох, ничего себе. — Она глубоко и неровно выдохнула. Это нехорошо. Была только одна метеорологическая угроза, которую можно отметить как «плохая погода», и это... — Как же хочется, чтобы тут были мои друзья, — прошептала она.       — Э-ге-гей! — донёсся раскатистый вопль, перенесённый из звуков адского побоища. — Застукал, застукал, а ну, выходи!***       — Дидимус?       Сара перемахнула за край стены, игнорируя колющую боль, что прострелила ноги от мокрого приземления в бочку под лестницей. Она ринулась обратно в город через главные ворота, чуть не споткнувшись, дико вертя головой в поисках знакомого лица.       — Есть тут кто-нибудь? — позвала она.       Обескураживающая минута безмолвия, а затем нос картошкой, что принадлежал физиономии, которую она боялась больше никогда не увидеть, снова робко высунулся из-за угла переулка.       — Сара?       — Хоггл!       Она подхватила друга на бегу, взметнув его в воздух с гиканьем, и закрутилась на месте. Она звонко чмокнула его в обеспокоенный лоб, когда отпустила обратно на землю (с глухим «уф»).       — Сав-ва?       — Людо! — Сара обошла всё ещё шатающегося Хоггла и зарылась во всклокоченную, цвета ржавчины шерсть своего любимого монстра. — Как же я по вам соскучилась, ребята!       — Э-э, Сара? — Хоггл рассеянно прихлопнул на место свою кожаную шапчонку, поворачиваясь, чтобы обнаружить Сару в разгаре жарких тисканий сэра Дидимуса. — Сара!       — Ммм? — Она облапила напоследок Дидимуса в удушающих объятиях, перед тем как обратиться к своему первому в Лабиринте другу. — Разве ты не рад меня видеть? То есть, ох, для меня это было давно, так что вам-то это наверняка показалось вечностью…       — Сара! — рявкнул Хоггл. — Не то шоб мы не рады тебя видеть, просто чё ты имеешь в виду под «давно»? — И когда он хорошенько окинул взглядом молодую женщину перед собой, его глаза округлились. — Сара, чё за… ты как бы… — Он сглотнул. — Дх’ругая.       — Вот же блин, — высказалась Сара, до которой начала доходить основная мысль.

***

      Проблема, решила Сара, уставившись на суровой массив, что был замком в центре Лабиринта, заключалась в том, что жизнь её никогда не разменивалась на полумеры. Жизненные уроки обычно заключались в горькой правде. Она видела в кино: парень учится уважать себя и других посредством злоключений в спортивной команде, девушка учится ответственности после превращения в металлолом машины своих родителей (или защищая детей, которых нянчит, от серийного убийцы, в зависимости от жанра фильма).       До сих пор ещё ей не попадался фильм, где персонаж учится чертовски быстро взрослеть, потому что вынужден бежать сквозь волшебную полосу препятствий, организованную блистательным потусторонним существом в очень-очень обтягивающих штанах. Эти штаны, мрачно подумала Сара, прямо-таки дезинформировали её в многообещающих ожиданиях взрослой жизни. Никто из её знакомых мужчин так не одевался, и дня не проходило, чтобы она не чувствовала тупой укол разочарования.       «Собраться», — одёрнула она себя.       Этот момент был очередным примером её жизни с чрезмерным уклоном в драматизм. Она пришла сюда просто проведать кое-каких старых друзей, а оказалась втянута в игру «Бесстрашная героиня и Спасительница Нас Всех».       Снова.       — Я по-прежнему считаю, что нам нужно проверить, смогу ли я унести вас на себе в реальный мир, — пробубнила она.       — Но, моя госпожа! — Водянистые глаза Дидимуса были шокированными, когда он повернулся к ней, чуть-чуть подёргивая носом. — Не сожигаема ль ты духом любознательности, отчаясь раскрыть, что за ужасное испытание настигло жителей сего славного града?       Они обнаружили первые намёки на то, что случилось, когда вошли внутрь зданий. Сара размышляла о том, что они нашли при входе в кривые кучи кирпича, бывшие жилищами гоблинов: размазанные по столешницам и грязно-белым стенам пепельные силуэты на середине прерванных сцен домашнего быта, словно выжженные в дереве и камне тени. Некоторые из них были крошечными, с обозначенными поразительно маленькими протянутыми ручками — детскими ручками. Они не смогли отыскать ни одной живой души.       — Да нет, — сказала она, стараясь выглядеть беззаботно. — Я просто рада, что вы все в безопасности, и что бы тут ни случилось, это обошло вас стороной... Или, ну, забрало всякие воспоминания о том, что произошло между последней нашей встречей и тем, что было десять минут назад, но в остальном обошлось. Мне будет лучше, если вы будете в ещё большей безопасности, типа, скажем, зависнете в моей квартире и поможете мне сделать попкорн.       — Попкорн? — донеслось низкое гудение.       — Это закуска, Людо. Поверь, тебе понравится.       Все разом оглянулись на замок. Он оставался таким, каким был с той секунды, как на него упал взор: в клубящихся тенях, что извивались и изредка вспыхивали, танцуя на границе зрения, но затем неизменно бездействовали, как только глаз переключал на них полное внимание. Над головами друзей сверкнула молния.       — Это ж самоубийство, — буркнула Сара.       — Людо хочет попкорн, — несчастно сообщил зверь.       — Сдаётся мне — это лучший выход, — услышала Сара бормотание Хоггла себе под нос. Его узловатые руки тряслись, совсем немного, так как разжимались и сжимались в кулаки. — Типа вот никто не заметит таких чудил как мы, которые запросто шляются по миру людей.       Сара задумалась об этом, о мире, где она жила: о студентах, чей нос вечно уткнут в книгу, о преподавателях, чьи представления о текущих событиях состояли из свежайших толкований о том, что случилось в 1873 году. Она подумала о своём научном руководителе, страшно отзывчивом и милом, которому до сих пор ещё приходилось периодически напоминать, что на самом-то деле Сару зовут вовсе не Сьюзан. Она подумала о раздражительной и острой на язык Чандини, которая однажды случайно насыпала в банку с сахаром соль и не заметила изменения в своём утреннем кофе, пока тот не кончился. Она не забыла и про саму себя, и про то, что использует трусы «недельку» в качестве системы напоминания.       — Честно? Я думаю, у вас должны быть хорошие шансы, — сказала она, повернувшись к Хогглу.       Но Дидимус был уже на полпути вверх по лестнице в замок, обнажив меч и взмахивая им над своей щегольской шляпой с плюмажем.       — Вперёд, мои храбрые товарищи! — воззвал он, не глядя, последовали те или нет. — Вместе мы сразим силу, что зачаровала сие волшебное царство!       Сара вздохнула и принудила свои ноги двигаться.       — Полагаю, на этот раз мы сможем, — проворчала она, сообразив, что это было куда как веселее, когда ей было пятнадцать, а также очень, очень глупо. — Но тогда мы используем мою притягательность, чтобы двинуть назад, вы меня поняли?       — Истинно так, ибо я не сомневаюсь, что наши усилия в любом случае расположат к нам пленённого монарха сего королевства.       Сара споткнулась.       — Постой, что?

***

      — Он ваще-то не такой уж плохой, Сара, — произнёс Хоггл, воззрившись на неё большими-пребольшими глазами.       Она знала этот взгляд. Это был взгляд «я только что сделал то, что ты и за миллион лет не простишь, но, возможно, если я посмотрю на тебя, не мигая, ты меня не убьёшь». Она открыла для себя такой в семнадцать лет, наряду с тем, что теперь тут не было никаких (в самом что ни на есть буквальном смысле) притаившихся в тени гоблинских королей, и это было её Богом данное право старшей сестры сделать жизнь Тоби адом кромешным с помощью беспощадных поддразниваний.       — Угу. — Они брели в хвосте, немного отстав от других, обследуя затхлые, пыльные коридоры, которые переплетались друг с другом, как влюблённые змеи. — Именно поэтому ты никогда не упоминал, что вы стали закадычными приятелями. Я прямо это вижу.       Хоггл наклонил голову, замямлив:       — Он с той поры ничё жуткого и не делал. Вот я о чём. Он говорил, что ничё не имел против нас.       — И ты поверил?       — Ну, ты б спросила, если он взаправду нас не простил, чё ему за прок-то?       Сара, нахмурившись, поразмыслила над этим одну минуту. Сэр Дидимус впереди заприметил мышь и вызвал её на дуэль.       — Я думаю, что... ну, в этом нет смысла, да, но я предполагаю, что это такая логика, которой он и воздействует. — Она скользнула взглядом по своему ссутулившемуся другу. — Но чтобы это меня не касалось, я не собираюсь больше делать тот луковый соус, который тебе нравится намазывать на «Фритос».       — О-о-ой, ну Сара!       — Эй, ты скрывал новую дружбу с моим заклятым врагом. Ты профукал соус.       — Ха. — Они плелись не меньше минуты, прежде чем Хоггл нашёлся: — Так чего ж ты тут с нами-то, коли он такой-сякой-разэтакий плохой парень?       — Потому что я уступчивая и всегда на стороне справедливости, — проворчала Сара. — Это как бы моя черта.       — Ага, уж ты-то уступчивая.       — Да!       — Миледи! — перекричал Дидимус фырканье Хоггла. — Миледи, поторапливайтесь! Боюсь я, что мы пред лицом опасности!

***

      Все четверо встали, разинув рты. Они оказались у комнаты, которая, как определили друзья по перевёрнутому треугольному символу на двери, была наверняка покоями их короля. (Какая-то часть Сары, которой, как она подозревала, вечно останется пятнадцать, мысленно забегала кругами «омойбог, это его спальня, обожемой обожемой обожемой» от этой информации, и пока не останавливалась). Дверь была открыта — сорвана с петель и скорбно заваливалась набок, выдавая чудище внутри.       — Знаете, мне вообще не нравится этот мультик Диснея, — заявила Сара никому конкретному.       Король Гоблинов лежал на кровати, полностью одетый, сложив руки на груди в позе трупа. Саре на секунду поплохело, прежде чем она заметила небольшие, но определённые взлёты и опадания его груди. Его глаза были закрыты. Она почти ожидала, что они распахнутся, когда она прошептала его имя... но нет.       А у изножья его величественной деревянной кровати, обернувшись вокруг столбиков балдахина, как виноградные лозы, и спускаясь с высокого каркаса, увивались существа из дыма, сумрака и явственного железного запаха крови. Они зашипели, когда друзья приблизились. Сара не могла ясно разглядеть очертания головы, но из закутка блеснули очи цвета лютой стужи.       — Кто вы? — выговорила Сара через несколько трудных минут.       Дымотени шевельнулись и завибрировали.       — Мы создания Пустоши.       — Что это такое? — поинтересовалась она в сторону краем рта.       — За пределами Лабиринта, — шепнул Хоггл. — Это, уф, как бы мёртвое пространство. Всё, что между королевствами, не людские земли. Никто туда не попрётся, ежели не хочет вляпаться в беду.       — Что вы тогда делаете в замке? — спросила Сара у существа. — Вам тут не место.       — Наше место в любом месте, что недостаточно охраняется. Мы едим. И едим. И едим.       — Что случилось с жителями этого города?       — Их повелитель спрятал их от нас. Он сжёг их тени и мы не можем их учуять. Но он не смог уйти от нас, о нет, не по-настоящему. Пока он спит, мы прогрызаем его сердце, и оно лопнет от перезрелых тайн.       — Ах. — Сара подождала целую минуту, в течение которой напряглась настолько, что заболели зубы. — Так вот что, э… вас тут держит?       — Он скрыл своё сердце, — прошипело существо, исступлённо дрожа. — Он отдал его на хранение кому-то другому. Пока мы ищем его, он спит.       Смутно Сара почувствовала, что ей следует уделить больше внимания этой мысли. Но не было времени.       — О. И как вы собираетесь найти его?       — Мы работаем над этим.       Оно что, обозлилось на неё? Лучше перегруппироваться.       — Ребята? Есть идеи? — спросила она.       Огромная лапа протянулась, чтобы ухватить её пальцы, и Сара взглянула в трогательные карие глаза печально пророкотавшего Людо.       — Ох, всё хорошо, Людо. Кто ещё?       — Я вызываю тебя на дуэль!       — Помнишь, Дидимус, мы с тобой как-то беседовали насчёт решения твоих проблем с помощью слов.       — Мы не признаём вызов, — проурчало ничто-нечто. — Мы притязаем на нашу добычу с первой кровью.       — Первой… Клянусь богом, если вы коснулись хоть волоска на его голове…       — Миледи, презренный змей оговаривает право первого победителя над признанной жертвой. Никто не превосходил Его Величество в бою, пусть многие и пытались.       Сара моргнула.       — Так, подожди. Если кто-то победил его раньше, у этого кого-то есть право притязать на него, а эта штука должна отправиться восвояси?       — Истинно так.       — Тогда я выиграла! — Она триумфально ткнула пальцем в живой кошмар, и тот вздрогнул и захрипел. — Я наваляла ему давным-давно, когда мне было пятнадцать! Первая кровь моя, сосунки, так что проваливайте подобру-поздорову.       Существо уплотнилось и закружилось вихрем.       — Правда ли это?       — Спроси любого. Я от этого замка из песка камня на камне не оставила, и не сомневаюсь, что слава о таких вещах широко расходится.       Оно разровнялось в некое подобие стелющегося по земле тумана, отпрянув от кровати и её постояльца.       — Мы слышали об этом, — угрюмо призналось оно. — Мы будем искать другую добычу.       — Вот и всё! — воскликнула Сара после того, как создание выплыло через высокое окно. — Сматывайся-сматывайся! Кыш!       — Э-э, Сара, — Хоггл дёрнул её за рукав и куда-то указал. Джарет положил руки на своё лицо.       — О, привет, ты встал, — слабо сказала она.       — Это выражение крайне субъективно, — прозвучал глубокий язвительный голос, который она помнила с подростковых лет. — Ты намерена лично порвать на британский флаг мою репутацию перед прочими жителями Пятидесяти Шести Королевств, или мне набросать записку для твоего удобства?       Сара отчаянно огляделась в поисках своих друзей. Она едва уловила проблеск рыжины, когда Людо заворачивал за угол с остальными, поскольку все трое поспешно уносили ноги.       — Предатели, — пробормотала она. Автоматически она собралась было броситься следом, когда…       — Что ты будешь делать, если догонишь их?       Она остановилась на полушаге, потом повернулась и шагнула вглубь спальни. Сара дала себе несколько минут на оглядывание фигуры на кровати: длинные конечности беспокойно разметались по покрывалу, бледное обнажившееся запястье там, где скатилась вниз рубашка. То, как он до сих пор не смотрел ей в глаза, и даже не убрал с лица рук.       — У нас будут регулярные вечеринки с игрой в «Эрудита» по четвергам. Ну, что ж, дело сделано, и теперь, когда с этими маленькими озорниками всё тип-топ, я уверена, что всё будет приведено в порядок в ближайшие сроки.       Она намеренно опустила взгляд и сказала:       — Ты всегда можешь заглянуть. Ну, знаешь, если почувствуешь ностальгию по всяким там пинкам по заднице.       Он так и не потрудился сесть. Одна его рука ускользнула из поля её зрения, чтобы приземлиться на подушку, придавая ему поэтично болезненный вид. Другая поднялась в воздух, будто сама по себе, исполнив — Сара практически не сомневалась — неприличный в чьей-то культуре жест.       — Большинство спасателей — возможно, невольных, — пытаются, по крайней мере, быть великодушными в связи с постигшим жертву... несчастьем. Ты же предпочитаешь злорадствовать, а затем делать демонстративные предложения дальнейшего насилия.       Это тут же привело её к решению, что она возненавидит себя до конца жизни, если не скажет:       — М-да, ну, я научилась лучше флиртовать за последние десять лет. — Она выпрямилась и посмотрела ему прямо в лицо. — А как насчёт тебя?       Саре показалось, что и нож между рёбер не мог бы его сильнее поразить. Его лицо стало очень белым и очень застывшим, выглядя так, словно она может разрушить мир в любой момент по выбору. Этого факта было достаточно, чтобы заставить её чуть вздрогнуть.       Она опасливо пошла к нему — не слишком быстро, чтобы встревожить, не слишком медленно, чтобы дать ему время сообразить и выпрямиться. Она осторожно села на постель, аккуратно, чуть прогнув матрац своим весом, примостившись рядом с ним, положив одну руку по другую сторону от его не оказывающего сопротивления тела, чтобы уравновеситься. Несколько прядей её волос упали вперёд, и он потянулся вверх, выглядя достаточно удивлённым, чтобы заставить её счесть этот жест непроизвольным. Она не оттолкнула его руку, которая сделала то, что Сара и ожидала — просто накрутила прядь на пальцы, нежно, словно начиная плести узел любви.       — Это было из-за того, что я это сказала? — спросила Сара, не отрывая глаз от его лица. Он до сих пор не встречался с ней взглядом с того первого шока. — «Король гоблинов влюбился в девушку и дал ей некую силу»... Сделала ли я что-нибудь, когда закончила эту историю? Не было ли в ту ночь какой-то магии, которая ограничивала тебя?       Он, возможно, накрутил прядь чуточку сильнее, но поклясться в этом она не могла.       — Я отдаю себе отчёт, что меня как мужчину унизили недавние обстоятельства, но, пожалуйста, дай мне возможность разбрасываться моим сердцем там, где я сам решу. — Его глаза сверкнули на неё, и он тут же отвёл взгляд. — Ты должна мне его назад. Я влияю на тебя.       — Влияешь на меня? — Она вопросительно склонила голову набок, и ещё больше её волос скользнуло через плечо, рассыпавшись по его пальцам в перчатке. — Как?       — Существует забавный... побочный эффект... когда некто вроде меня любит кого-то, — тихо сказал он. — Связь. В некотором роде.       — Ты можешь чуть конкретнее?       — О, я? — спросил он с толикой прежнего яда, но когда Сара взглянула на него, его лицо было расслаблено в старательном отсутствии выразительности. — Ты не делала ничего превышающего твои возможности в ту ночь, ты... интуитивно знала что-то о том, что уже произошло. Связь — это более чем обмен дарами. Ты получила мою магию и чутьё. Или их часть. Так ты смогла привести друзей в человеческий мир после своего возвращения.       — А когда это... нечто... поглотило Лабиринт?       — Я навязал тебе больше, нежели раньше, признаю. Я боялся, что тебе это понадобится, если твари придут после тебя, но даже тогда это в лучшем случае было хаотичной силой. Ты очень строптива, Сара, и не принимаешь подарки вслепую, даже когда ты не осознаёшь их дарителя. Силы не было, пока ты не смогла перевесить взаимодействие в свою пользу, что позволило тебе в полной мере овладеть причитающимся.       — А ты? Что ты получил от меня?       Джарет сомкнул веки.       — Более полную гамму эмоций. Радость. Разочарование. Чувство потери.       — Но как я... интуитивно знала происходящее, если уж на то пошло?       Он снова замер, словно в ожидании её ухода.       — Я наблюдал за тобой в течение довольно долгого времени.       — Неужели? — Она наклонилась ниже, всего на несколько незначительных дюймов, чтобы показать, что не обижена. — Что привлекло твоё внимание? Я едва могла стоять самостоятельно в то время.       Мягкие кончики пальцев его затянутой в перчатку руки описали кружок у её уха, медленно, но верно вторгаясь на не защищаемую территорию.       — Люди думают, что они перемещаются во времени от прошлого к будущему с неизменным постоянством, совсем как ты идёшь в магазин за углом. — Он слегка завёл палец ей за ухо. — Но на самом деле ты находишься во всех временных точках одновременно. Ты — это все твои возможные «я». Некоторые из ваших художников поняли это, но никто из вас не может увидеть это непосредственно. — Он нажал большим пальцем на участок прямо за ушной раковиной, затем смягчил прикосновение. — Я могу. Иногда к моему огорчению, но… я совершенно точно могу.       — Все мои возможные «я», наверное, сплошные красотки.       Он резко двинул рукой, как бы привлекая к себе, но Сара повернулась лицом к движению, и в итоге его пальцы запутались. Джарет не мог быстро отдёрнуть их, не сделав ей больно, и она воспользовалась промедлением, чтобы прижаться щекой к его ладони. Он застыл, излучая то, что в любом другом человеке она бы назвала неуверенностью. Сара подвинулась, приближая губы к основанию его пальцев, и прижалась к ним в безмолвном поцелуе.       Долгий, тихий момент она слушала его дыхание, уверенная, что может оставаться вот так, не двигаясь, любую возможную вечность.       В конце концов она заставила себя встать, и Джарет раскрыл ладонь без сопротивления, позволяя ей выскользнуть. Но его глаза ловили каждое её движение, и в них был тот свет, какого она не видела... давным-давно.       — Что теперь? — спросил он, когда Сара направилась к двери.       — Теперь я иду домой. Всё наладилось. Лабиринт вновь вздохнул свободно, и я собираюсь начать подыскивать оправдания, чтобы не выходить из дома по четверговым вечерам, потому что иначе никак не смогу объяснить эту разношёрстную банду внешнему миру. Плюс надо написать статью к понедельнику.       — Понятно.       Она повернулась кругом, просто чтобы убедиться, что он слышит.       — Приглашение остаётся в силе. Ты всегда ведёшь себя так, будто ты умнее всех — вот и посмотрим, что ты сделаешь с семью гласными и пустой доской перед тобой.       Джарет кое-как приподнялся, чтобы полулечь на подушках. Воззрившись на неё со вскинутой бровью, он положил одну ногу на другую в самой подчёркнутой попытке безразличности, какую Сара когда-либо видела.       — Справлюсь.       Она остановилась на пути к двери.       — Эй, слушай. Теперь, когда то существо ушло, я всё ещё?..       — Тебе не нужно иметь полный доступ к моей магии. И его не будет.       — Кайфоломщик.       — Ты должна дать мне некоторое преимущество, — почудилось ей его бормотание себе под нос. Она показала ему язык, прежде чем скрыться в дверном проёме.       Минутой позже она просунула голову обратно.       — Можно, я хотя бы оставлю айпод?

***

      Когда Сара открыла глаза, уже было кольцо любопытных лиц с широко раскрытыми в ожидании глазами. Моргана, как и следовало ожидать, первой нарушила молчание.       — Ну? — спросила она. — Получилось?       Сара улыбнулась. __________________ * iPod nano — четвёртый цифровой аудиоплеер, выпущенный компанией Apple. «Нано» — др.-греч. νᾶνος, nanos — гном, карлик. ** Десятичная классификация Дьюи — система классификации книг, разработанная в XIX веке американским библиотекарем Мелвилом Дьюи. Классификация предназначалась для систематизации расстановки книг в общедоступных американских библиотеках. *** В оригинале «Olly-olly-ox-in-free!» (Olly olly oxen free) — кричалка в детской игре наподобие «прятки».