Желание тепла

Прошло несколько недель с того момента, как Рин в приступе злобы придушил ту шлюху. Она отказала ему, так как мужчине не хватило на нее денег… даже женщина, которая раздвигала перед всеми ноги, не захотела уделить ему ни толики внимания. Рин был тогда крайне зол и немного… сорвался. После он почувствовал себя несколько неуютно, но потом понял, что шлюха все заслужила. Она была частью этого грязного серого мира, частью мерзости, в которой жил Рин. Так что, почему бы и нет? Мир к Рину не был добр, а Рин — к миру. И убийство шлюхи у мужчины быстро забылось. Ее тело Рин скинул в реку, и, кажется, его никто впоследствии не нашел. После этого события дни Рина потянулись своим чередом — тяжелая работа помощником плотника днем и вечера в компании выпивки в таверне. Жизнь шла, и мужчина не понимал, зачем он вообще существует. Он все ненавидел. Каждый свой день Рин начинал с ненависти и заканчивал так же, а ночами иногда просыпался от кошмаров или не спал вовсе, лежа в своей комнатке над мастерской и чувствуя, как тьма изнутри давит так, что нечем дышать. Так не могло продолжаться вечно. И воспоминание о мертвой шлюхе подало Рину идею. Всю жизнь мужчина был в самых низах. С шести лет сирота, затем вообще бездомный какое-то время. Кому он такой был нужен? Да никому. И Рин это очень четко понимал — даже при попытке заговорить с кем-то на него смотрели как на пустое место. Так что Рин давно уже даже и не пытался. Но свою частичку света и тепла он, в глубине души, тоже хотел получить. И мужчина осознал способ, осознал, какой огромной силой владеет, чтобы приблизиться к свету. Та шлюха перед концом принадлежала только ему. И Рин мог выбрать так любого человека. Он мог быть рядом с теми светлыми и хорошими людьми, каких видел порой на улицах. Они встречались очень редко, ведь их были единицы, но воспоминания о них надолго оставались в памяти мужчины. И Рин был намерен получить одного из них. Молодого или старого, мужчину или женщину — это было не важно, добродетель и свет шли ведь изнутри. С момента озарения Рин стал выбирать. Он больше не был один, напротив, выбор был даже слишком велик. Мужчина был просто в восторге от этого, жизнь обретала цель, смысл, наполнение. Но внешне Рин стал еще больше замкнутым. Он не видел смысла пытаться общаться с неприятными ему людьми, если совсем скоро, он найдет того или ту, кто будет с ним и только с ним. Несколько недель Рин искал и выбирал. В их плотницкую мастерскую приходили разные люди — улыбчивые и мрачные, злые и мягкие, но в основном всякая чернь, полузвери, как их про себя называл Рин. Все они не подходили, все были грязью и ничем большим, они соответствовали тому серому городу, где жили. Даже, когда над ним всходило солнце, город выглядел ужасно и создавал гнетущее ощущение. Но вот однажды Рин увидел девушку, помощницу пекаря, вроде. Она была молода и жила впроголодь — хозяин ей платил еще меньше, чем Рину его. Девушка не была особо красива — худая, одни кожа да кости, она выглядела старше своих лет от тяжелой работы. Хозяин пекарни гонял ее туда-сюда по городу, заставлял таскать тяжести, прилюдно лапал или таскал за волосы по полу в зависимости от настроения. Рин не сочувствовал девушке — они в конце концов все жили как-то похоже. Впроголодь, в грязи и нищете и грызлись или трахались друг с другом. Но девушка эта… Она находила в себе силы улыбаться и тогда ее лицо озарялось тем самым внутренним светом, какой Рин так долго искал. Мужчина прекрасно это видел, несмотря на поганую жизнь, улыбка девушки была доброй и какой-то мудрой. Как будто она знала, что когда-нибудь все будет хорошо. И Рин хотел это почувствовать, хотел тоже бы поверить в то, что у него будет еще счастье в жизни. Поняв это, Рин так же осознал, что, наконец, нашел для себя ту самую. Едва мужчина видел ее — а она часто проходила мимо мастерской — как чувствовал, как сердце начинает биться сильнее, внутри появлялось смутное волнение. Рин хотел получить эту девушку и получит, иначе и быть не могло. Жизнь его не сломала, как ломала многих, Рин теперь знал свою цель и шел к ней. Из-за отсутствия практики в общении мужчина не мог бы обольстить незнакомку словами, но вместо этого Рин стал мелькать мимо пекарни, наблюдал за девушкой, узнавал ее распорядок дня. С раннего утра до позднего вечера она занималась выпечкой и прочими делами, Рин в общем-то тоже работал до тех пор, пока хозяин его не отпустит. Но девушка иногда уходила даже позже его. И вот однажды Рин почувствовал, что пора. Желание получить девушку, прикоснуться к ней, увидеть ее улыбку и почувствовать ее тепло росло в мужчине день ото дня, образ его избранницы даже стал приходить ему во снах. Рина потряхивало от плохо сдерживаемых нервов, благо это почти не сказалось на работе — она была ручной и монотонной, так что Рин просто уходил в свои мысли, даже не замечая, что делает. Хотя, иногда бывало и замирал надолго, пустым взглядом смотря в стену и думая, думая… За это мужчина получал от хозяина, но молча все сносил. Впервые в жизни Рин знал, как ему стать не одиноким, знал, как хоть на короткое время сблизиться с теми, к кому он так тянулся. Мужчина понимал, что у него есть потребность в ком-то светлом рядом, но не копался в себе глубоко, не задумывался, откуда появилось такое желание. Хотя ответ был прост — Рину крайне не хватало тепла и компании, он был несчастен и одинок. Но мужчина не думал об этом, а потому и не жалел себя, хотя со стороны возможно и выглядел жалко. Рин безумно тянулся к теплу и никак не мог его получить… нигде. То, что он дошел до своего способа сблизиться с людьми, многие назвали бы крайней степенью отчаяния, к счастью, Рин не осознавал и этого. Наоборот, в день, когда мужчина решил познакомиться со своей избранницей, он чувствовал душевный подъем. До этого с неделю Рин находился в полуотсутствующим состоянии, но теперь все было хорошо, мужчина даже едва-едва улыбался, в голове стояли картины, как девушка улыбается ему в ответ. И вечером он пошел за ней, когда хозяин отпустил ее домой. Рин все думал, где бы с девушкой уединиться, ведь они были в городе… Но — о чудо! — незнакомка явно шла к окраине, видимо жила за чертой города. Была там россыпь совсем уж бедняцких лачуг, жавшихся к городской стене, и девушка явно шла туда. Они вместе покинули черные грязные улицы, выходя на проселочную дорогу, окутанную сейчас серым маревом сумерек. Сначала Рин шел в отдалении, но когда они оказались на дороге одни, мужчина постепенно приблизился, не сводя взгляда с худой фигурки. Девушка пару раз оглядывалась, явно боялась, ведь уже был закат, но в Рине, кажется, опасности не находила. Тем временем огромное красное солнце почти скрылось за горизонтом, прорезая последними лучами серость наступающей ночи, кидая на землю и лес кровавые отсветы. Лес… Рин перевел взгляд туда, на деревья, между которыми уже клубилась тьма. Там их никто не услышит, никто не помешает… Рин шатнулся, на секунду чуть не вырубившись от эмоций внутри, а затем быстро настиг девушку, тяжело дыша, хватая ее сзади и зажимая ей рот. Благо, на дороге все еще никого не было, и Рин смог быстро оттащить девушку под покров леса. Незнакомка сначала явно потерялась, затем попыталась закричать и вырваться. Но Рин же… он не хотел ничего плохого. Это была его избранница, последнее время полностью владевшая его мыслями. Мужчина всего лишь хотел быть рядом с ней. Мысли Рина буквально накладывались на реальность. Мужчина тащил упирающуюся девушку все глубже в лес, иногда ему казалось, что он ее не тащит, а обнимает, что она не пытается кричать, а хочет заговорить с ним. Рин ей неразборчиво отвечал, сам не понимал что. Мысли путались. Свет постепенно исчезал, как и какие-либо звуки. Рин затащил девушку на какую-то полянку, вокруг была темень, только верхушки деревьев еще отсвечивали кровавым. Мужчина посмотрел наверх, в душе проснулась неясная тревога, волнение. А затем он отпустил незнакомку. Та под конец уже затихла, кажется, насмерть перепугавшись, но едва оказалась на свободе, то бросилась бежать. Причем, в противоположную от дороги сторону. Девушка была мертвенно бледна, в сумерках ее кожа казалась очень нездоровой, как будто восковой. Рину вдруг показалось, что его избранница ненастоящая, и он ошибся с ней, что нет и не будет никакого тепла, что все происходящее — иллюзия, а Рин у себя в каморке над мастерской и его опять душит тьма, посылая видения. Мужчина в два шага оказался рядом с девушкой, хватая ее за руку, просто, чтобы понять, настоящая она или тень из тьмы. Рука незнакомки была теплой и живой, покрытой мурашками от страха. И у Рина внутри прокатилось по телу тепло — они действительно были тут в этом лесу, только вдвоем. Девушка судорожно открывала рот, пытаясь, кажется, снова закричать, но потеряв голос, Рин же смотрел на нее завороженно. — Улыбнись? — Мужчина сам почти никогда не улыбался, взгляд его был обычно пустой и безэмоциональный, так было и сейчас. Рин провел свободной рукой по шее девушки, затем по ее щеке, спустился к руке. Живая, красивая, добрая… и она с ним! Рин ее получил. И этот запах… такой приятный, сладковатый… Вряд ли девушка пользовалась духами, но Рин отчетливо чувствовал исходящий от нее аромат. Он тут же наклонился к шее незнакомки, проводя над ней носом, и внезапно получил коленом в живот. Девушка тут же дернулась, пытаясь вырвать, ее глаза лихорадочно бегали, она была в полуобморочном состоянии, но Рин этого не замечал. Он согнулся от удара, дыхание на миг перехватило, и Рин разжал руку, которой удерживал девушку. Та, конечно, сразу же побежала прочь, но вновь Рин ее настиг, повалив на землю. Они вдвоем покатились по влажной от росы траве, девушка пыталась царапаться и у не это получалось — Рин чувствовал боль от впившихся в его руку ногтей. Но что стоила эта боль по сравнению с радостью, восторгом даже, от того, что Рин рядом с кем-то, с кем-то кто может дарить тепло. Кому доступна и понятна доброта, кто видит изо дня в день не только серость и грязь загнивающего города, но и что-то иное, хорошее… Рин прижал девушку к себе, обнимая, не чувствуя больше ее попыток царапаться, кладя голову ей на плечо. — Хорошая, добрая, моя. — бормотал Рин. Слова совпадали с мыслями, мужчина думал вслух. — Улыбнись? — Снова сделал он попытку добиться от девушки толики тепла. Всего крупицы, которая Рину была жизненно необходима. Без нее тьма подбиралась все ближе к нему… из леса выползала длинными клубящимися лапами, а изнутри леденила душу, сжимала тисками сердце. Рин понимал где-то внутри, что на самом деле он творит, что он ничего не получит, что его боятся и ненавидят. Но обманывался, что это не так, запихивал свои догадки в самые глубины души. В разы больнее было не просто получать равнодушие, а когда вот так отталкивали, но и это Рин предпочел не понимать. Девушка продолжала брыкаться, мужчина прижимался к ней сильнее, водя снова одной рукой по телу незнакомки, по ее теплой коже… Они лежали на траве, затем Рин извернулся, садясь и притягивая девушку к себе, наклоняя голову к ней в доверчивом каком-то жесте. Рин так замер, удерживая извивающуюся девушку, а затем она укусила его за плечо, чего Рин уже стерпеть не мог, оттолкнул ее от себя, в душе появилась и стала разрастаться черная буря ненависти. Мужчина достал нож. Рин хотел тепла и действительно думал, что сможет прикоснуться к нему, но в глубине души он все понимал, и именно оттуда выплеснулась это черная всепоглощающая ненависть. То, что Рин делал не было спасением для него, наоборот, это был путь к окончательному саморазрушению. Из головы мужчины исчезли все мысли, все эмоции…. Осознанно Рин еще ни разу не убивал, но все оказалось легко. Мужчина накинулся на девушку сверху, с размаха всаживая ей в грудь нож по самую рукоятку. Он попал между ребер, так что лезвие вошло очень легко, и сразу же брызнула кровь. Рин находился все еще в каком-то трансе, эта кровь в его сознании перемешалась со светом закатного солнца, Рину казалось, что все деревья в крови, он в крови, поляна…. Девушка затихла очень быстро. И теперь… была полностью его. Мужчина достал нож, отшвыривая его в траву и снова обнимая незнакомку, прижимая ее к себе. Рин поглаживал ее по волосам, смотря в лицо. Оно не было… добрым. Глаза мертвой были открыты, в них застыло выражение боли и ужаса… Рин снова почувствовал, как изнутри его сердце сковывает льдом, затем все его тело пронзило болью. Если бы мог, Рин бы заплакал, но… этого не произошло. Рина буквально выворачивало от боли, он согнулся над телом девушки, вздрагивая. Он погубил тот свет, к которому так тянулся… Да, он получил девушку, но, где-то внутри продолжало пульсировать понимание того, что он просто загубил доброго человека… Рин сидел так долго, прижимаясь к девушке и дрожа, но через какое-то время боль внутри прошла, мужчина отдышался, на его лицо вернулась привычная безэмоциональная маска. Лед внутри постепенно отступал, становилось хорошо, так, как Рин и хотел. Что он такое сейчас думал? Мужчина не загубил девушку, нет, она была с ним, он ее касался, он смотрит на нее сейчас и гладит мягкую щеку… Боли больше не было, Рин даже снова чуть улыбнулся, смотря в остекленевшие пустые глаза напротив своих. Добрая и хорошая незнакомка… но, уже мертвая. Ее кожа под пальцами постепенно леденела, вся девушка становилась какой-то тусклой, жалкой на вид… И Рин поднялся, беря ее тело за ногу и идя с ним глубже в чащу. Он оставил окровавленное тело там, в каком-то овраге, на растерзание волкам. Звери почти не оставят улик. А Рин пошел к выходу из леса, глубоко вдыхая свежий ночной воздух. Как же мужчине было хорошо. Боль от понимания всего произошедшего забылась, и Рин предпочел обманываться, что действительно был не одинок какое-то время. Мужчина шел и сжимал и разжимал руки, вновь переживая ощущения от прикосновений… Рин знал, что он обязательно все повторит, повторит столько раз, сколько успеет до собственной встречи со смертью и, похоже, именно в этом его счастье в этом мире.