Самый лучший тренер

POV Утро. Как обычно, я проснулся от звона будильника. Забавно, ведь на работу мне нужно к шести тридцати вечера, а просыпаюсь я в семь утра. С одной стороны — это глупо, ведь можно до полудня валятся в кровати, а не вскакивать с утра пораньше и несколько часов болтаться без дела. Да уж, для нормального человека можно было бы и дальше отсыпаться сном праведника, но для меня — хрен там плавал, ведь на самом деле, я по-другому уже просто не могу, ибо с тех пор, как я попал на чертово место теракта, у меня нарушено кровообращение и повреждены суставы в руках и ногах. К тому же, все кости в этих самых ногах выдерживают мой вес только благодаря тому, что в них вживлены опоронесущие стержни и поверх они закованы в металлические пластины для сохранения формы. Из-за этого всего, с утра я эти конечности я практически не ощущаю. В общем, если я пролежу больше десяти часов, не предпринимая попыток встать и немного размяться, то потом меня будут целые сутки преследовать адские боли в этих конкретных частях тела. Попытавшись встать, я наткнулся на одну, на данный момент, не очень приятную, физиологическую неувязку. Стояк. Блять. Да когда же это закончится?.. Вот уже два месяца я мучаюсь из-за омеги, который не дает мне и минуты покоя, ни дома, ни на работе. Он — наглый, самоуверенный, невыносимый, упертый и просто невозможный человек, хоть и с невероятной выдержкой, целеустремленностью и, несомненно, яркой внешностью — просто не дает мне и шанса не заострять на нем свое внимание. То, что он не по своей воле стал посещать наши занятия, было видно еще в самом начале. Его откровенно расслабленный и скучающий вид привлек мое внимание еще в тот момент, когда я только зашел в зал для знакомства и ознакомления новичков с рабочим составом и планом подготовки. Он смотрел меня не так, как другие — с ужасом, а лишь с легкой заинтересованностью, не более, и лицезрение моего внешнего вида никак не сказалось на его расслабленной позе. И пусть мне это в тот момент понравилось, я все же посчитал, что он либо слишком глуп, либо уже видел что-то пострашнее этого, и в обоих случаях подсознательно посочувствовал ему. Изначально, он не показался мне даже мало-мальски интересным, обычный омега, каких множество, только слишком самоуверенный. Но в тот день этому парню действительно удалось меня удивить, на первой тренировке он в реале доказал, что совершенно не слаб, но меня больше зацепило то, что он после тренировки без проблем еще и друга своего унес домой. Такая выносливость была на уровне альфы, ну, или спортсмена-беты. Да и преданность этого кудрявого своему другу была для меня в новинку, и я точно не ожидал увидеть подобное в нашем клубе для богатеньких и избалованных омежек. Хэх, а ведь с первого взгляда этот рыжий показался таким, слишком холеным и изнеженным, что ли?.. Вроде да. Однако, присмотревшись к нему внимательней, я заметил, что ладони у него были все в застарелых мозолях и, несмотря на качественный маникюр, производили впечатление того, что их хозяин уже довольно давно пашет где-то на стройке или перетаскивает тяжелые грузы в порту. Вот честно, не знал бы о существовании закона, запрещающего омегам работать тех сферах, в которых используется грубая физическая сила, то подумал бы, что это и есть его профессия. И все же, больше всего меня настораживал его натуральный цвет волос, так как он создавал впечатление того, что хозяин этой шевелюры крашенный. И из-за этого можно было предположить, что Виктор взаправду подрабатывает омегой по вызову, ибо нежным созданиям этой профессии нужно красить волосы в яркие и светлые тона, чтоб выделяться в ночное время на автомагистрали и пополнять свою клиентскую базу в любое время суток. Хотя, опять же, это не так. Потому что омеги, занимающиеся подобным, красят волосы только на голове. А в то время, когда Виктор еще приходил на тренировки с голым торсом, и по заданию надо было сделать десять подходов на пресс, я краем глаза отметил очень тонкую, практически незаметную, рыжую и кучерявую полоску волос, начинающуюся от пупка и тянущуюся к паху, которая скрылась под резинкой спортивных облегающих штанов. Тогда-то я и ощутил первый прилив желания, но быстро отмахнулся от этого. Давно никого не было, вот и тянет на кого попало. Так думал я тогда, но ни хрена, это не отпустило меня и через месяц, и даже после того, как я посредством спарринга заставил Виктора надевать на гребанную тренировку что-то помимо штанов и кроссовок. Кстати об этом. Меня начало кое-что беспокоить в его поведении. Каждый раз, когда я выступаю в роли его противника, он просто застывает и практически не двигается, пока я его тупо не повалю на землю. И это, черт возьми, плохо. Если он действительно начал меня бояться после нашего первого боя, то это может сказаться на нем в будущем. Ведь если потенциальный насильник будет похож на меня, даже одной, незначительной, деталью, то он не сможет оказать ему достойного сопротивления из-за подсознательного страха того, что это бесполезно и, в конце концов, проиграет. Твою мать, надо будет как-нибудь переломить в нем этот страх, ведь я не хочу, чтобы он или еще какой-нибудь омега повторил судьбу моего брата. Черт. Даже думать не желаю об этом… Хэх, ну вот, только одно воспоминание о случившемся, и все первоначальное возбуждение как рукой сняло, а на совести осталось какое-то раздражающее чувство гадливости вперемешку со злостью. — Брат, иди завтракать! — слышится голос Клемма из кухни. Тяжело вздохнув, я поднялся с кровати, и тут же охнув, сел обратно. Зараза, перевалялся все-таки. Со второго раза мне наконец-таки удается принять вертикальное положение и, пересиливая ломоту во всем теле, придерживаясь за стенку, поплестись на кухню. Пройдя к нужному помещению, я останавливаюсь на входе и, прислонившись к дверному косяку, неслышно наблюдаю, как брат увлеченно колдует над плитой. В домашнем зеленом халате, с босыми ногами и со взъерошенными после сна волосами он выглядит слишком юным и хрупким, и не скажешь даже, что ему на самом деле уже тридцать два года, собственно, как и мне. И тут, я замечаю кое-что… Он слишком бледен, да и плечами передергивает подозрительно часто, неужели?.. — Тебе опять снилось это?.. — не громко спрашиваю я. Брат вздрагивает и стыдливо скрывает глаза за длинной челкой, значит, я прав. — С-с чего ты взял? — сглотнув, дрожащим голосом интересуется он. Я же только качаю головой и, превозмогая боль, подхожу и притягиваю его к себе, при этом мягко и успокаивающе перебираю его жестковатые волосы. Слышится всхлип. — Я-я не хочу! Не хочу об этом думать! Но каждый раз, снова и снова, эти мысли возвращаются, словно моя память хочет, чтобы я уже наконец-то сошел с ума! Я не могу пересилить свой страх, и это отвратительно! Черт возьми, да я даже на улицу выходить боюсь! Я просто жалок… Н-но, я уже не знаю, что мне еще можно сделать! Аргх, прости меня Ол, пожалуйста, прости меня за то, что я такой бесполезный и всегда доставляю тебе кучу хлопот. Прости… — плечи брата безжизненно опустились, а его глаза, полные слез, смотрели сквозь меня. Немного испугавшись, я чуть встряхнул его и несильно похлопал по щекам, тем самым пытаясь привести его в чувства. Слава богу, мне удалось добиться успеха. Это немного, лишь немного, но помогло. Придя в себя, он еще раз извинился передо мной и, быстро разложив еду по тарелкам, пригласил за стол. Завтрак прошел в тишине. Покончив с едой, брат быстро ретировался в свою комнату, оставив меня в гордом одиночестве. Помыв тарелки и поставив их обратно в шкаф, все так же опираясь на стенку, я побрел обратно к себе. Дойдя до своей спальни (по пути взяв пульт с комода у двери, где забыл его в прошлый раз), я практически упал на кровать, параллельно нажав на кнопку — включил телевизор, который висел на стене, прямо напротив моего спального места. Две минуты поглядев бредовую рекламу, я начал бесцельно прощелкивать каналы в поисках чего-нибудь интересного. Немного погодя, я остановился на очередном выпуске новостей, где ведущий бета сухим голосом вещал об недавно найденном теле пропавшего омеги со следами физического и сексуального насилия. Да, я помню этот репортаж полторы недели назад, этот парень пропал без следа, и его родители везде пустили объявления с просьбой сообщить им или в полицию если видели его, но в течении семи дней никаких известий о нем не поступало, а потом, на обочине пригородной дороги, он был, наконец — то, найден… Но, правда, мертвым… Сейчас уже, с помощью экспертизы, выяснилось, что всю эту неделю бедолагу били и насиловали, и, видимо, чтобы не сильно напрягаться, совершенно не давали ему еды. Мне кажется, они это сделали потому, что у ослабленного голодом человека нет сил на активное сопротивление, или может эти изверги просто не хотели тратиться на еду, кто их, мразей, знает. Но все же, всему есть предел, и у этого парнишки он тоже был. И хоть он и продержался в этом аду достаточно долго, его психологическое и физическое состояние дало окончательный сбой, и когда те ублюдки поняли, что игрушка уже сломалась, просто перерезали ему горло и выбросили у дороги, как последний хлам. Господи, сколько же еще тварей в этом мире? Черт. Эта новость снова заставила меня снова задуматься о моем брате… Эх, я уже действительно не знаю, как ему еще помочь, за прошедшие шесть лет он прошел курс реабилитаций у чертовой дюжины разных специалистов, но эти отвратительные воспоминания до сих пор мучают его, да еще и за год до этого, я чуть не сдох в террористической атаке… Тогда я еще работал полицейским, и в тот день пришла моя смена дежурства на кпп центрального вокзала города, вместе со мной также дежурили несколько альф-недоучек на практике, которые, собственно, по неопытности и упустили террориста смертника, когда я отлучился по нужде. До сих пор помню, как тогда рвануло, как люди ринулись к выходу в панике, топча и расталкивая друг друга. Как меня самого опалило огненным шквалом и как осыпало осколками разбитых окон, а так же то, как мои ноги разъебал в труху кусок потолка. Очнулся я уже в больнице. Врач, что в тот момент был в палате, сразу же начал что-то судорожно смотреть на приборах, которыми я был обвешен как рождественская ель, светить в глаза фонариком, и щелкать пальцами над ушами. Когда он убедился в моей дееспособности, то позвал другого доктора, который, в свою очередь, стал расспрашивать меня о моем самочувствии и о том, что я помню о себе и причине попадания в клинику. Но на его и на мое счастье, амнезией я не страдал. Потом он сообщил мне, что я пробыл в отключке два дня, а так же посетовал, что не один из номеров моих родителей, переданных ему моим начальством, не отвечает, а номер брата я не указывал. Тем не менее, я так и не сказал ему номер, потому что не хотел беспокоить Клемма своими проблемами. Но, как выяснилось в последствии, абсолютно зря я этого не сделал… Чуть позже, начался разговор о моем состоянии. Знаете, крайне неприятно, когда врач тебе в лицо говорит, что ты практически навсегда потерял возможность ходить на своих двоих, а начальство, благодаря этому, окончательно уверилось в том, что ты теперь полностью бесполезен для службы. И хотя вариант с лечением, естественно, был, но цена за него была просто баснословной, и конечно, мое руководство бы и не почесалось, чтобы выложить такую сумму за обычного рядового юнца. Тем не менее, стандартный курс лечения и реабилитации они мне все же оплатили, так как я пострадал, выполняя свои служебные обязанности. И после торжественно вручили мне извещение об увольнении совместно с последней зарплатой и премией. Я тогда был дико зол на весь мир, и с завидным упрямством решил, что все равно обязательно найду деньги на операцию и снова встану на ноги назло всем этим мудакам. Больше полу года я провел в инвалидной коляске, а после постепенно перешел на костыли, тогда то и выяснилось, что проблемы у меня не только с ногами, но и с руками. Я стал замечать, что после продолжительного сна работать руками мне удается только с очень большим трудом, а так же двигаться получается, лишь превозмогая жуткую боль во всем теле, но мой лечащий врач только развел на мои жалобы руками, мол, ничем не могу помочь, и предложил мне пить более мощные обезболивающие. Тогда- то уж я понял, что мои дорогие начальники все — таки смогли сэкономить на моем лечении, выбрав мне явно не самого квалифицированного доктора. Я отказался от такого предложения, после чего уже сам стал вычислять, через какое время начинаются эти боли. Выяснив необходимую информацию, которая помогала мне не сталкиваться так часто с крайне неприятными аспектами моей новой жизни, я начал уверенными темпами идти на поправку. К тому времени, как мне с тела, наконец, сняли все бинты, я уже полностью обходился без помощи мед персонала, и тогда-то я впервые увидел свою новую внешность, и хочу сказать, что меня чуть не стошнило, ибо до этого мне не давали посмотреться в зеркало, из-за чего я имел только схематичное представление о себе, но полная картина оказалась гораздо ужаснее и противнее, чем я себе представлял. Предстал я в отражении себе так: Практически лысая голова, наискось украшенная двумя шрамами, которые проходили через сожженную левую бровь и чудом не достали до глаза. Будто бы сорванный и неровно обратно вшитый кусок плоти на правой тыльной стороне ладони со вросшими в него швами, еще один такой небольшой бонус от этого гениального «портного» остался на подбородке. Полностью сгоревшее левое порванное ухо с уцелевшей мочкой и небольшим огрызком хряща чуть выше нее. Перекрёстный шрам на правом плече, который даже меня удивил, ибо непонятно, как получилась такая ровная отметина. На носу чуть косо и вертикально расположился маленький, но заметный шрам. Во всю спину у меня были три широкие, выпуклые и мерзкие борозды содранной с мясом кожей с неровными краями, которые сейчас уже наконец-то затянулись. И ноги, непривычно худые, выдавали то, как некачественно мне собрали воедино раздробленные осколки костей — криво сросшиеся и совершенно безвольные, они вызывали лишь отвращение у меня, и в конце концов, в довесок ко всему, полностью покрытая ожогом левая сторона тела и спина. Красавец, одним словом. Из-за того, что повязки более не скрывали мое уродство, люди в больнице стали шарахаться от меня, когда я шел в столовую или просто выходил на балкон, чтобы покурить, и, что удивительно, не только омеги и беты, но и альфы отходили подальше, когда я ковылял мимо них. Да, конечно, я понимал их, понимал, но все равно, как ребенок, злился… А после был этот звонок. Позвонили мне с неизвестного номера, и я без задней мысли взял трубку, и неизвестный мне голос сообщил, что мой брат оказался в больнице после группового изнасилования, свершившегося три дня назад, и назвал мне адрес, куда мне нужно приехать, чтобы передать ему некоторые вещи, а после выздоровления забрать его домой. Как только я услышал это, то тут же стремглав сорвался сперва домой к брату, чтоб взять вещи и заодно проверить — правдива ли информация, благо, дубликат ключей от его дома у меня сохранился. Взяв такси и приехав туда, я обнаружил, что квартира пустовала довольно долго, собрав необходимые вещи, я поехал уже непосредственно в госпиталь. Уже на месте, быстро кинув таксисту нужную сумму, я кое — как доскакал до больничного ресепшена, чуть — ли не выкрикивая свое имя и фамилию сидящей за столом девушке-бете и требуя, чтобы меня немедленно привели к моему брату, я с явно неприятным выражением лица уставился на нее в ожидании ответа. Молодая особа, естественно, сперва испугалась такого вида и поведения, но тем не менее, быстро взяла себя в руки и, проверив мои документы и подозвав одного из медбратьев, попросила его сопроводить меня до нужной палаты. Буквально добежав до пункта назначения, я ворвался в нужную дверь, и так и застыл. Мой родной брат, с которым я не виделся целый год, сидел на кровати без движения и пустыми глазами, под которыми залегли глубокие тени, смотрел в пространство перед собой. На лице и на незакрытых больничным халатом участках тела были видны следы побоев и раны от какого-то острого предмета. На шее темным явным следом просматривалась попытка удушения, тонкие запястья так же были опоясаны фиолетовыми следами от грубых лап насильников, на икрах и коленях был целый рассадник царапин и синяков от пальцев тех тварей, а на правой щеке буйными красками расцвела крупная гематома. Клемм выглядел совершенно непохожим на себя: полностью осунувшееся лицо, растрепанные длинные волосы и абсолютно безжизненный вид — делали из него лишь блеклую копию себя прошлого: веселого, живого и пышущего здоровьем. Все то время, что я стоял в дверях, Клемм не сдвинулся ни на миллиметр, и единственное, что выдавало то, что это действительно живой человек, была напряженно закушенная губа и сжатые в кулаки, чуть дрожащие руки. Прокашлявшись, я позвал его. Медленно повернувшись ко мне, он оцепенел, от страха расширившиеся глаза и дрожь во всем теле выдали его ужас с потрохами. Непослушными губами он спросил у меня: — Кто вы? А после того, как я ответил ему, он чуть не лишился чувств. Далее, я час рассказывал ему, что со мной произошло, и почему я с ним не связывался весь этот год. После того, как я закончил, брат со всей силы влепил мне пощечину и наорал. Оказалась, что наши родители перестал брать трубку еще три года назад, хотя я об этом не знал, так как никогда им не звонил, а брат же, наоборот, старался поддерживать с ними связь после того, как они развелись, хотя они и общались с ним явно неохотно. И после того, как они вычеркнули все то, что было в прошлом, из своей жизни, брату удалось кое-как смириться с мыслью о том, что они просто не желают нас знать. И вот, казалось бы, он был уже доволен тем, что у него есть я, тот, кто всегда ему поможет и успокоит в случае чего. Но я же, спустя год, точно также перестал отвечать на звонки и навещать его. Брат пытался меня найти, но все было безрезультатно. От горя, брат начал находить утешение на дне бутылки, и ходить по ночным клубам в безрезультатных попытках отвлечься от мыслей о том, что его бросили все родные. За частую, он просто напивался там, не пытаясь найти себе партнера на одну ночь или что-то вроде того. Но, конечно же, были особо приставучие альфы, которые из раза в раз пытались затащить его в свою постель, но, так же, раз за разом, получали отказ. И кто же знал, что те выблядки решат вместе отомстить строптивому омеге, пустив его по кругу… В конце своего рассказа, Клемм уже бился в истерике, заливаясь слезами, а я обнимал его и гладил по спутанным волосам, чуть покачиваясь из стороны в сторону в бестолковых и нелепых попытках успокоить его. Я безумно корил себя за принятое мной тогда решение, за то, что ничего не сказал ему, и за то, что заставил его так страдать. Спустя три недели физические повреждения у Клемма полностью зажили, и я привез его в, теперь уже в наш общий, дом. Общим он стал потому, что мой арендодатель «выселил» меня за неуплату из моего жилья без моего согласия уже девять месяцев назад как, и нашел себе нового квартиросъемщика. А так как мне негде было жить, то брат любезно предложил мне перебраться к нему. За все время, пока он был в больнице, я перетащил большую часть своих вещей, которые любезно были возвращены мне квартирантом, к нему. И первая неделя нашего сожительства прошла хорошо, но потом я начал просыпаться по ночам от душераздирающих криков младшего брата. Я будил его. И каждый раз, как только он просыпался: дрожащий, весь в холодном поту и со сбитым дыханием — смотрел на меня, как на врага, потом же, его взгляд становился испуганным, как у загнанного в угол зверя и он поспешно отползал от меня на дальний край кровати, и, в конце концов, когда в его глазах расцветало узнавание, которое тут же сменялось затравленностью, он подползал ко мне и, как нашкодивший котенок, опускал свою голову мне на тощие колени, и судорожно всхлипывая, умолял не бросать его больше. Все оставшееся до утра время я гладил его по плечам, волосам и спине, уверяя, что впредь никогда его не оставлю. Но со временем, образы произошедшего стали мучить его не только ночью. Он не мог выносить длительное нахождение в толпе людей, начал боятся прикосновений альф, и постоянно был напряжен, как струна. Хотя по нему было ясно видно, что он страдает от недосыпания, но, впрочем, недосыпом я страдал вместе с ним. Но апогея нервного напряжения я достиг тогда, когда вернулся домой из магазина с продуктами и мне никто не открыл. Я попытался открыть дверь своим ключом, но она оказалась заперта изнутри. После того, как я пять минут звонил в дверной звонок и, ничего так и не добившись, осмотрел лестничную клетку и, найдя какую-то тонкую железяку, подкрутил петли и снял с них дверь (спасибо стажировке в полиции). Оставив продукты на входе, я пулей проскакал все комнаты, ища Клемма, и только в самый последний момент заглянул в ванную, где он и нашелся… В ванне, со вскрытыми венами. Кинувшись к нему, я замотал разрезы на запястьях схваченной по пути тряпкой, а после сразу же вызвал скорую. В больнице дав нужное количество крови для переливания, я остался наедине с собой, осмысливая все случившееся в тот день. Пока врачи спасали Клемму жизнь, я пришел к неутешительным выводам: мой брат пытался покончить жизнь самоубийством, пока меня не было рядом, что значит, что с каждым днем его психологическое состояние все больше летит к чертям собачьим, и, если все оставить как есть, то скоро мне придется посещать его в желтом доме или того хуже - на кладбище. Из произошедшего следовало, что мне срочно нужно было искать ему психотерапевта. Ладно, благодаря интернету, что угодно можно было найти, но вопрос был в другом, где бы взять деньги, чтобы оплатить лечение у специалистов? Оно отнюдь не дешевое, да и мне на операцию откуда-то надо достать бабки, коих в то время даже на еду катастрофически не хватало. В общем, перспективы вырисовывались не радужные. Что тогда делать, я не представлял. Но после того, как мой брат выписался, все решил один единственный случай. Получив пособие по безработице и вторую степень инвалидности, я постепенно стал откладывать часть с получаемой суммы на лечение Клемма. Хоть и не надеялся, что вовремя соберу достаточно средств... И вот, под рождество, я вышел вечером из дома, чтобы купить бутылку шампанского и чего — нибудь вкусного к праздничному столу, но все случилось крайне неожиданно. Я спокойно переходил дорогу по пешеходному переходу, на зеленый свет. Как вдруг из-за угла прямо на меня со страшным визгом выскочил черный мерседес, откинув мою тушку на пару метров по усыпанной снегом дороге. С водительского сидения тут же выскочил красивый молодой омега. Быстро подбежав и склонившись ко мне, горе-гонщик пытался допытаться, что со мной, но разглядев в темноте мой внешний вид, закричал так, будто бы увидел привидение. Я тогда грубо закрыл ему рот рукой, и, приподнявшись, попросил закрыть свой хлебальник, ибо и без его криков мне было тошно. Убрав руку, я дополз до костылей, валяющихся в двух разных концах дороги, а потом еле-еле перескакал на тротуар, и там уселся уже прямиком в сугроб. Мне тогда было плевать, заболею я или нет, так как голова болела нещадно, да и правая рука была как-то неправильно вывернута. Все это время парень в шоковом состоянии пялился на меня, и лишь когда непослушными пальцами я достал из кармана куртки телефон и хотел уже набрать номер брата, чтобы он спустился и помог мне дойти обратно до дома, омега ожил. Во второй раз кинувшись ко мне, он вырвал у меня из рук мобильник, умоляя не звонить копам, и говоря, что даст любую сумму, лишь бы я не ходил в полицию. Сперва я не вдуплял, почему он просит об этом, но чуть позже, я понял, что от него хорошо так несет перегаром. Недолго подумав, подсчитав все в уме и решившись, я назвал совмещенную сумму моей операции и полного курса реабилитации для Клемма, не знаю как, но он согласился отдать мне указанное количество денег, перекинув их мне на карточку. В ближайшем банкомате мы проделали операцию, а после, в знак окончательного примирения, он купил мне шампанское и вишневый пирог, а так же помог донести покупки до дома. С благодарностью распрощавшись с омегой, я вошел в квартиру. Полностью накрытый вкусной едой домашнего приготовления стол ждал меня в гостиной вместе с моим братом. Обернувшись на звук захлопнувшейся двери, Клемм поспешил ко мне с радостной улыбкой, но когда он подошел ближе, его энтузиазм резко поубавился. Он дрожащим голосом поинтересовался, что произошло, и мне пришлось соврать ему, что я поскользнулся на льду. За что получил возмущенный взгляд и просьбу быть впредь аккуратнее. Вызывать врача мы пока не стали, так как в связи с праздником адекватного лечения мне не достанется. Да и проводить сам праздник на больничной койке мне тоже как-то не хотелось. В общем, усевшись за стол и разлив по бокалам шампанское, мы отметили рождество и наступающий новый год, в конце праздничного ужина закусив все яства кисло-сладким вишневым пирогом со взбитыми сливками. Тот вкус до сих пор остался у меня на языке, тот кисло-сладкий вкус победы, домашнего уюта и уверенности в завтрашнем дне. То рождество надолго отпечаталось в моей памяти, как одно из самых лучших. Впоследствии, мне повезло, я лишь вывихнул руку и заработал легкое сотрясение мозга, из-за чего мне пару недель пришлось проваляться в постели. Как только срок строгого постельного режима для меня закончился, то я сразу же отправился на операцию по вживлению металлических стержней в кости ног. Предварительно предупредив брата и оплатив ему курс посещения психиатра. А так же объяснив появление денег помощью от государства. Уже после операции, доктор, который меня «чинил», сообщил мне то, что для пущего эффекта он и его ассистенты заковали мои кости в твердые пластины, для сохранения правильной формы ног и дополнительного опорного материала, и поэтому мне нужно доплатить еще некоторое количество денег. Скажу честно, тогда я был готов убивать голыми руками. Но сквозь зубы сказав ему, что до конца года отдам нужную сумму, стал усиленно работать над собой. Знаете, как это хреново, учиться заново ходить? А я знаю, это ужасно, на протяжении двух с хреном месяцев ты каждый божий день делаешь специальные физические упражнения для ножных групп мышц непослушными конечностями, а потом, пытаясь сделать хоть шаг, падаешь на пол, потому что ободрявшие мышцы уже забыли, какого это — удерживать вес тела своего хозяина. Но со временем я справился. А вот Клемму, в отличии от меня, повезло меньше. Его посещения специалиста не увенчались успехом. Даже наоборот, ему стало еще хуже, он начал отказываться от еды и вообще на отрез не хотел выходить на улицу. Видя, как медленно увядает мой брат, я ненавидел всех, кто хоть немного был причастен ко всей этой ситуации: террористов, себя, родителей, нерадивых врачей и так далее, но больше всего я ненавидел тех ублюдков, что сотворили с Клемом это. Я жаждал пристрелить каждого из них, но, к сожалению, мой брат не запомнил их имен, да и о внешности их было мало информации, единственным, что отпечаталось в его памяти, был запах каждого из них, как он говорил, главный из их группы пах перечной мятой, у остальных пяти тварей были запахи табака, хвои, железа, листвы после дождя и быстрорастворимого кофе. Хоть он и не успел разобраться, какой запах кому принадлежал, и для того чтоб найти их, его показаний было не достаточно, но поиски до сих пор ведутся. И ладно бы, я б сам их уже нашел, благо брат запомнил, в каком клубе они обычно торчали, но вот незадача, альфы не ощущают запахи других альф, только их силу, как потенциального противника, а Клемм отказался подходить к этому месту даже на расстояние трех метров. Вот и приходилось мне в бессилии скрипеть зубами. Когда моя реабилитация подошла к концу, и я мог уже более-менее нормально двигаться, минул еще один год. К тому времени, моей идеей фикс стала защита других омег от участи моего брата, и я хотел найти работу, которая бы как-то соприкасалась с этим желанием, но так же, мне нужна была какая-нибудь высокооплачиваемая профессия, чтобы была возможность позволить себе лечение Клемма и жить, не волнуясь о нехватке финансов, да и долг отдать нужно было. Моей целью стало получение должности инструктора в каком-нибудь престижном клубе по самообороне для омег. Я прошел довольно много собеседований, но ни один клуб не хотел меня брать, в связи с моим внешнем видом. Тогда мой консультант с биржи труда посоветовал добавить в резюме пункт о том, что я пострадал в теракте, когда исполнял служебные обязанности и приложить к нему медицинское свидетельство, я отнесся к этому скептически, но, все-таки, последовал этому совету. Как ни странно, это сработало, и мне действительно начали поступать предложения о собеседованиях, посетив пару клубов и встретившись с их владельцами, я понял, что меня больше хотят видеть не в качестве официального тренера, а в роли некого запугивающего и стимулирующего фактора для омег (или груши для битья — роль потенциального насильника), что мне категорически не понравилось. В итоге, пройдя еще-черт-знает-какое-колличество собеседований и уже почти отчаявшись, я попал в клуб, который назывался очень глупо — «Protection» (тогда я подумал, что это название больше подходит для марки дешевых презервативов, нежели чем для элитного клуба). Главой этого клуба была взрослая и симпатичная омега-девушка, и она воплощала в себе буквально сосредоточение нестандартна в нашем мире: начиная от главенствующей должности и заканчивая полом. Собственно, почему: во-первых, девушками обычно являлись беты, девушки альфы и омеги встречались обычно так же часто, как живые панды посреди мегаполиса. Во-вторых, аромат девушки не был заглушен альфой или примесью запаха потомства, то есть, у нее не было постоянного партнера, по крайней мере, сильного пола, а так же не было детей, что для такой редкости казалось просто невозможно, ибо спрос на таких, как она, гораздо больше, чем на обычных омег мужчин, к тому же, более 40% омег со школ выходят уже помеченными альфой, еще 15% — с ребенком на руках, и то, как ей удалось избежать этих аспектов омежьей жизни при ее аномалии — загадка. В третьих — должность директора спортклуба, даже бетам мужского пола иногда бывает трудно открыть и удержать собственное дело, не говоря уже об омегах, а тут — девушка, омега, без покровителя в виде альфы, в должности главы, прочно стоящая на ногах в бизнесе и имеющая стабильный и неплохой такой доход с этого дела. Все это было воистину удивительно. Девушка цепко и строго окинула меня взглядом, когда я появился на пороге ее кабинета, и жестом указала сесть напротив нее. Она спрашивала меня об опыте работы, о причине моего желания реализовать себя именно в этой профессии, о моих возможностях как потенциального тренера (т.е. о физических аспектах), и о других менее значительных деталях. И, видимо, оставшись довольной моими ответами, сказала, с какого числа я могу приступить к работе. Так же, она дала бумажку, на которой были написаны названия препаратов, которые мне (а так же моим сослуживцам) было необходимо принимать для того, чтобы оставаться невосприимчивым к запаху омег, хотя, эти таблетки и не действовали во время течки у омег и на истинных партнеров. Подписав уже готовый экземпляр трудового договора, я протянул моей новой начальнице руку в знак признательности, которую та с готовностью пожала, удовлетворенно улыбнувшись. Так и начался мой путь в качестве тренера по самообороне. И вот уже пять лет, как я работаю в этой области. Конечно, сначала было сложно найти общий язык с коллегами и подопечными. Ведь, поначалу, Жану и Джеффу совершенно не понравилось, что роль главного тренера отдали мне, человеку, только-только начавшему работать в этой сфере, но после, когда увидели мои умения, узнали мои цели и мою историю, поняли, что я все же не просто так получил это место и смирились. Другой же проблемой для меня стала тренировка омег, ибо они очень сильно опасались меня. Да и как вообще нормально тренировать тех, кто боится даже ноготь сломать, тех, кто за всю жизнь привык ничего не делать, ведь все и так родители или альфы на блюдечке принесут? Вот я и наловчился поддевать их за недостатки, чтобы у них был стимул хотя бы утереть мне нос. Естественно, не обходилось и без жалоб, и без взаимных оскорблений, но пока еще не было не одного клиента, которому бы не помогли эти занятия, наоборот, многие даже приходили для того, чтобы поблагодарить. Клемми же в это время посещал различных специалистов, на которых у нас теперь хватало денег, и, в принципе, его дела так же постепенно начали идти на поправку, единственным большим шагом назад в его реабилитации, стал момент, когда он встретился с Жаном (Он возвращался тогда от еще одного врача, и ему оказался по пути наш спорт-клуб), чей запах ему напомнил одного из насильников. Да уж, долго я его тогда дома успокаивал. С тех пор Клемм, до недавнего времени, не решался снова посетить мое место работы. В данный момент, мой брат тоже нашел себе подработку, правда, на дому — создает дизайны сайтов на заказ. Заработок, конечно, не стабильный, но вполне существенный. И из-за этого я теперь часто остаюсь голодным, так как брат, когда погружен в процесс создания, буквально забывает обо всем. Разумеется, ему за это частенько бывает дико стыдно, и он подолгу извиняется, но все повторяется из раза в раз. Я на него не обижаюсь, конечно нет, просто у меня самого руки не из того места растут, и единственные блюда, которые у меня получаются — это чай и кофе, даже разогреть нормальную еду не всегда получается. Поэтому, обычно, если Клемм занят — то я остаюсь голодным. Вот недавно, ему поступил новый заказ — и все, я уже неделю только завтракаю его стряпней, и лишь пару дней назад все изменилось: он стал мне приносить ужин в клуб, после того, как я сказал, что Жан пока не посещает работу. Но и на том, как говорится, спасибо. Еще недолго посмотрев новости, я решил прогуляться, так как все равно делать нечего. Переодевшись в уличную одежду, я специальным воском уложил свои непослушные волосы и направился к выходу. По пути я заглянул в комнату Клемма — тот лежал на кровати, свернувшись калачиком, лицом к стене. Решив лишний раз его не беспокоить, я осторожно ушел, закрыв за собой входную дверь. *** Гулял я около трех часов, за это время успев испугать своим видом двух меркантильных омег и несколько детишек. Но что поделать, не ходить же мне в парандже, чтоб только одни глаза были бы видны. Альфы же были более сдержаны, но все же, проходя мимо них, я замечал их испуганный взгляд на себе. С одной стороны — это льстило, ведь испуганный альфа не будет для меня конкурентом ни в одной сфере, а с другой — неприятным чувством в груди билось осознание того, что в будущем меня ждет только одинокое существование, потому что на появление друзей, и уж тем более на появление партнера, с такой внешностью рассчитывать не приходилось. На часах было уже без десяти минут два. И я решил перекусить в местном небольшом кафе, куда в последнее время часто заходил при случае. Как обычно, заняв крайний столик в глубине зала, я принялся лениво пролистать меню, ища что-то по более менее приемлемой цене. Сделав свой выбор, я подозвал молоденькую официантку и озвучил ей свой заказ, и та, чиркнув пару строк в своем блокноте, быстренько удалилась на кухню. А я же стал от скуки рассматривать заведение: основное помещение было небольшим и уютным, с тремя рядами столиков, расположенными параллельно основному входу. Большие окна кафе выходили на оживленную улицу, по которой туда сюда сновали суетливые люди. Само же кафе было не очень многолюдным, были заняты всего пять столиков, да и то в основном парочками, увлеченно воркующими друг с другом. Что снова вернуло меня в мир пессимистичных мыслей о своем существовании, но тут передо мной опустилась большая тарелка с ароматным сочным стейком и жаренным картофелем, и я, искренне поблагодарив официантку, приступил к трапезе. — Господи боже, дорогой, смотри какой урод там сидит, — уловил я шепот омеги, чьи волосы были выкрашены в неестественный темно-малиновый цвет, его слова были адресованы быдловатому на вид альфе с бритой головой, а пальцем с длинным наращенным ногтем он указывал в мою сторону. — Сладкий, он тебе не нравится? Мне его выкинуть отсюда? — с хамоватой усмешкой спросил лысый. — Да, пожалуйста, — искусственная сахарная улыбка наползла на лицо омеги, некрасиво искажая его. Бугаеподобный альфа поднялся со своего места и направился ко мне. — Эй, ублюдок, можешь не светить своей мерзкой рожей здесь? Ты портишь людям аппетит — с этими словами альфа хлопнул по моему столу своей лапищей так, что столовые приборы аж подпрыгнули на пару сантиметров. — Простите, но я никуда не собираюсь уходить, только потому, что вам не по вкусу на меня смотреть, — я скрупулезно, не обращая внимания на альфу, начал ровными ломтиками нарезать стейк — но вы можете просто отвернуться или же выбрать другое заведение, если ваш спутник совершенно не способен мирится с моим присутствием, хотя, глядя на вас, мне кажется, что дело не в том, что я слишком страшен, а наоборот — представляю для него лакомой кусочек, да такой, что он боится не сдержаться и изменить вам со мной прямо здесь — завершив свою реплику, и с ухмылкой глядя на бугая, я прожевал небольшой кусок мяса, тем самым показав полное пренебрежение к его словам. С секунду ничего происходило. А потом лысый взревел: — Сука! — Шкаф попытаться вдарить по мне кулаком со всей дури. Хотя я вовремя успел уйти с линии атаки, немного отклонившись, но так и продолжив сидеть на месте. — Ты, блять, что сказал только что, уебок?! Хочешь чтобы от твоего страшенного ебла и места мокрого не осталось? Могу устроить! — глаза лысого пылали яростью, а сам он уже готовился вкатать меня в пол кафе. Но его прервали. — Мужчина, немедленно прекратите! Это общественное место, и если вы продолжите, то я вызову полицию, — к нам направилась администратор заведения — миниатюрная девушка-бета. — Не злись киса, этот гандон оскорбил меня и моего омегу, я просто восстанавливаю справедливость, — альфа снова предпринял попытку размозжить мне череп… Спустя секунды он оказался прижатым к полу с заломленной за спину рукой, я же держал его лапу настолько крепко, что лысый даже взвизгнул от боли. — Отпусти сука, или я тебе нос сломаю — прошипел мудель, пытаясь сбросить меня со своей туши. — Ну, попробуй, — потянул я с легкой полуулыбкой, и еще сильнее придавил его. В ответ от него послышался отборный мат, который спустя несколько секунд стих. — Ладно, блять, ладно! Не буду я тебя трогать, — процедил сквозь зубы лысый — только руку отпусти, ублюдок!.. После того, как я выпустил бугая из захвата и вернулся к своему столику, он и его спутник еще долго и злобно глядели на меня со своих мест, но, благо, теперь помалкивали. Я же, быстро завершив обед уже остывшей едой, расплатился с официанткой (оставив приличные чаевые за доставленные неудобства) и покинул данное заведение. До работы осталось всего несколько часов, и это время я решил скоротать в ближайшем парке. конец POV *** Лето было в самом разгаре, зеленые деревья мелодично шуршали листвой, ведомые потоками ветра, к этим приятным звукам добавлялся легкий радостный щебет птиц. На главной парковой улице собралось много людей, которые беззаботно прогуливались вдоль красиво украшенных аллей, здесь были все: от стариков до маленьких детей. Вообще, складывалось ощущение, что сегодня тут будет проходить какой-то праздник, но нет, просто обычный выходной в купе с хорошей погодой дали такой результат. Но кое-что выбивалось из этой общей приторно-счастливой картины — один из посетителей парка. Он неторопливо брел по центру дороги, а все остальные посетители старались отойти как можно дальше по мере его приближения, расступаясь, будто море перед Моисеем. Но альфа не обращал на это внимания, весь отрезок пути смотря себе под ноги. *** POV На часах было уже без пятнадцати шесть, и я поспешно направился из парка прямиком в клуб. Добрался я туда минут за двадцать, переоделся, и уже в зале стал ожидать остальных. За это время, я уже успел решить, что делать с Виктором, а точнее — с его страхом передо мной. Осталось только узнать, сможет ли он оставаться после занятий, и, если сможет, то все будет отлично, и этот курс он закончит полностью подготовленным. Через пару минут, ко мне присоединился Джеффри. Эх, не особо у меня заладилось общение с этим парнем, уж больно он меланхоличный, на мои вопросы и обращения к нему порой вообще не реагирует, но вынужден признать — его навыки на достаточно высоком уровне, поэтому в конфронтацию вступать с ним я не собираюсь, не из-за страха, что мне наваляют, нет, а из-за уважения к его профессионализму. Его полная противоположность — Жан, навыки которого не особо выдающиеся, но он берет своим энтузиазмом и доброжелательностью ко всем, в то числе и ко мне, хотя… Нет, не ко всем, о Викторе он отзывался не очень то доброжелательно, чего я раньше за ним вообще не замечал, а особенно по отношению к омегам. Неужели его так задело, что этому рыжему абсолютно легко удалось его одолеть с первого же раза? Ха-ха, какие мы обидчивые… Уже приближалось время, когда должны подойти омеги, а Жана все нет, что, и сегодня занятие пропустит? Чертов засранец, ну и что, что ты нашел своего истинного, это не значит, что можно положить болт на работу. Зараза. В этот момент, в зале появились Ирвин и Доминик и, поприветствовав нас, направились в раздевалку. Вот честно, не понимаю зачем эти двоим, а так же Лорансу, посещать эти курсы: первый — ходит уже третий раз, второй — меченый, а последний — не то что меченый, а уже даже замужний! Для меня это загадка, но они обеспечены, и их желания — закон, поэтому я не задаю лишних вопросов, главное, чтобы мои труды не прошли в пустую, а улучшение физической формы тоже не бесполезная трата времени, так что, меня все устраивает. конец POV Пошло еще несколько минут, вся группа уже подтянулась и занятие началось, как только в строй вступил последний подошедший омега — Ричард. Веснушчатый невысокий паренек особенно сильно выделялся на фоне своих одногруппников, чей средний рост был около пяти с половиной футов, в то время как его собственный рост составлял всего четыре фута и шесть дюймов. Даже после нескольких месяцев тренировок, за которые омеги, по идее, должны были набрать массу, этому пареньку так и не обзавестись хотя бы мало мальским рельефом, из-за чего выглядел как школьник по сравнению с другими, хоть это и не мешало ему выполнять все задания не хуже остальных. Чем он очень гордился, считая это собственной заслугой и выпуская из вида то, как главный тренер изощренно и, в какой-то степени, изящно подобрал для него специальную программу тренировок и, так же изящно, нашел рычаги давления на медноволосого, благодаря чему тот не сдался еще в самом начале и сейчас был наравне со всеми. Это занятие прошло, в большей степени, так же, как и предыдущие — все те же ехидные коментарии со стороны Олана, тот же флегматизм Джеффри, а так же сложные и изнурительные задания, от которых прекрасной половине человечества хотелось лезть на стену. После занятия, когда все уже направились в раздевалку, Олан, чуть замешкавшись, окликнул Виктора, который попытался ретироваться одним из первых. Рыжий парень неуверенно зашагал к тренеру, с явной настороженностью смотря ему в глаза. — Мистер Эликс, не могли бы вы задержаться на пару минут? Нам нужно обсудить… — не успел брюнет закончить свою реплику, как его прервал собеседник: — Почему «мистер Эликс»? Мне что, уже за полтинник перевалило? — поморщись, будто съев лимон, пробубнил синеглазый — Зовите меня Виктор или можно даже просто Вик, хотя, если честно, то для меня странно, что не на занятии я «мистер», а на нем превращаюсь в рыжую бестию  — закончил омега неловко усмехнувшись и почесав затылок. — Хахах, ну вы же понимаете, Виктор, что на наших занятиях вы действительно становитесь бестией, да и не только на них… —  немного сощурив зеленые глаза, на дне которых заплясали лукавые огоньки, и, растянув обезображенный рот в подобии вежливой улыбки, произнес Олан — Но я вас попросил остаться не для выяснения подоплеки моих действий, а для того, чтобы узнать, сможете ли вы оставаться после официальных занятий, для дополнительных тренировок, только лично со мной? С секунду рыжий простоял в раздумьях, после чего, немого нервозно, выдавил: — Д-да, думаю, ч-то с-смогу… — на последнем слове почему-то заливаясь краской и смотря себе под ноги, пролепетал он. — Вот и славно, — на этот раз искренне улыбнувшись и хлопнув заробевшего омегу по плечу, произнес альфа — тогда, до следующей встречи, надеюсь, что ты не поменяешь своего решения, а? Рыжая бестия, — слабо подтрунивая над парнем, протянул главный тренер, за что получил недовольный взгляд синих глаз. *** POV После того, как Джеффри и омеги разошлись, я быстренько проверил весь клубный инвентарь, записал в график использования расходы на обновление материалов для тренировок (в основном требовалось пополнить запасы магнезии), подождал еще около получаса прихода брата. Через некоторое время смирившись с тем, что сегодня он уже не придет, я отключил везде свет и также покинул помещение. *** Виктор так и не изменил своего решения, хоть я и боялся, что он в последний момент может соскочить. Но нет, ему еще раз удалось убедить меня в том, что он человек слова. После общей тренировки, мы с ним остались наедине и я ввел его в курс дела. Пока я рассказывал ему о своем замысле, то несколько раз почувствовал себя идиотом, так как он толком то и не слушал меня, а только глазел себе под ноги, лишь изредка поднимая глаза и бросая на меня странные взгляды из-под длинных ресниц. Но вроде бы понял, чего я хочу от него добиться, потому мне не пришлось повторять дважды. Всего за первый раз мы провели три спарринга, и все три раза — не увенчались успехом для рыжего. Но ничего, у нас впереди еще есть несколько месяцев, дабы устранить этот барьер. *** Уже прошло три недели, как мы начали индивидуальные занятия, и, примерно, около двух недель назад как вернулись Жан и Грей, и теперь каждое занятие вся группа слушает их полюбовные речи, обращенные друг к другу. Раздражает. Кстати, Жан отмазался от увольнения, принеся директору какую-то липовую справку о болезни. Хитрый засранец… Ну, хоть он теперь счастлив, ведь еще до инцидента, он доказывал нам, что они с Греем истинные, да так рьяно, что я ненароком подумал, что он сейчас на нас набросится. Благо, в тот момент пришел Виктор, явно побывавший поблизости со своим течным другом, и переключил все его внимание на себя, а далее и так понятно, что случилось… Ладно, опустим это. Но вот наши занятия с бестией до сих по не приносят видимых плодов, он только пару раз за весь спарринг может нанести мне удар, а далее все повторяется — застывает по струнке смирно и просто дожидается, когда я его повалю на землю. И это меня раздражает гораздо сильнее. Надеюсь, что к концу курса мне все-таки удастся это исправить, хэх, жаль, что времени все меньше. конец POV ***середина последнего месяца*** Омега с рыжими кудрявыми волосами вошел в небольшой коридор своей квартиры, попутно закрыв за собой дверь на щеколду, легко стянул с плеч серое пальто и повесил его на небольшой крючок в прихожей. Таким же ловким движением стянул с шеи красный шарф, который закинул на верхнюю полку, и скинул с ног черные лакированные ботинки на невысоком каблуке, сделанные под классические броги. После этого, молодой мужчина отправился в дальнюю комнату, и, уже там, лежа на скромной кровати-полуторке, неторопливо снял оставшуюся одежду: носки, темные брюки, в тон им темный галстук и белую рубашку. Сбросив все эти вещи на стоящий рядом стул, рыжий упал обратно на кровать только в одних трусах, во время падения раскинув руки-ноги на манер звезды и так и остался лежать, буравя отрешенным взглядом потолок. В груди молодого омеги что-то ныло от осознания того факта, что совсем скоро занятия с Оланом закончатся, и их пути разойдутся, возможно, навсегда. Ведь денег на покупку даже простого абонемента в этот спорт-клуб у Виктора не было, не говоря уж об оплате еще одного курса. А сталкерить каждый раз около выхода, дожидаясь когда альфа покинет клуб, омега счел невероятно абсурдным, мало ли, может Харф его за ненормального примет да полицию вызовет, тогда проблем у омеги станет гораздо больше, чем сейчас. Удрученно вздохнув, рыжеволосый перевернулся набок, захватив с собой один край одеяла и накрывшись им с головой. Омега зябко подтянул колени к груди, донельзя неизвестные чувства распаляли его сердце, ему хотелось, не сдерживаясь, кружится в сумасшедшем беззаботном танце, при этом заливаясь счастливым смехом, и, в то же время выть, как угодившему в смертельную ловушку зверю. Виктор одновременно и страшился, и тянулся к источнику, что пробудил эти эмоции в нем, он хотел Олана, он желал быть с ним, и, в то же время, боялся снова обжечься. Омега дрожащими пальцами прикоснулся к маленькому шраму на шее, расположенному чуть выше загривка. Шумно втянув носом воздух и зажмурившись, молодой мужчина тихо заскулил, ненавидя себя за свою слабость. Уже более семи лет прошло с тех пор, как он избавился от своего личного кошмара, и, тем не менее, его мысли вновь и вновь возвращались к его первому альфе. К тому уроду, что вел себя с ним так, будто он грязь под его ногами, ничтожная тварь, которая не заслуживает хорошего обращения. Это давило и не позволяло ему до сих про завязать серьезные отношения с альфами, после первого и крайне плохого опыта Виктора, он опасался, что все может повторится. Тут из коридора раздался резкий звонок телефона, заставив омегу от неожиданности подскочить на кровати, а после побежать в прихожую и вытащить простенький смартфон из кармана пальто. Увидев на дисплее номер звонящего, рыжий растянул губы в облегченной улыбке и, переведя дух, поднял трубку: — Привет отец, давно ты мне не звонил, как ты, как дела? — радостно затараторил парень, направляясь обратно в свою комнату. — Хахах, сынок, ты же знаешь меня, дел тут невпроворот, да и роуминг заоблачный, — из динамика послышался извиняющийся, но то того не менее воодушевленный голос отца-альфы. — Дела хорошо, сейчас вот отчет пишу о наших исследованиях, мы тут на пороге нового открытия, представляешь?! Флориан был бы счастлив… — на упоминании своего покойного мужа, альфа вдруг сильно понизил голос. — Да, папа был бы в таком восторге, что скакал бы там у вас по всему центру — с грустью и нежностью в голосе подтвердил омега. Слова об папе-омеге пробудили светлые и, вместе с тем, печальные воспоминания в его душе. — Вик, а как ты там? В прошлый раз, когда мы созванивались, ты сказал, что тебя твой дружок на какие-то курсы для омег затащил, все хорошо, ты их не бросил? — попытался перевести тему мужчина, и ему это удалось. — Да не бросил, хоть я уже говорил, что не вижу резона ходить на них, все же, не просто так я два года приводил себя в порядок и учился защищаться от всяких ублюдков самостоятельно, так что сейчас уже смысла почти нет… — рыжеволосый легко повалился на мягкую кровать и накрылся одеялом почти до подбородка. — Это уж точно! Помню, как нас постоянно к директору в школу вызывали, так как ты постоянно дрался со всеми, кто обижал тебя или твоих друзей, и, главное, побеждал! Даже если их было больше… Эх, я и Флориан тогда еще думали, какой у нас альфа смелый растет, — из трубки послышался заливистый смех, — даже я в детстве так не мог, хотя в твоем возрасте был намного здоровей, представляешь, мне казалось, что мы тебя при рождении неправильно назвали, и ты должен был быть Артуром, а я Виктором, и то только потому, что в моей жизни были ты и Лори… Но, все же, он выбрал тебе правильное имя — прошептал альфа, а после, опомнившись от внезапно нахлынувшей ностальгии, спросил: — Так ты хочешь прекратить эти занятия? — Ну, знаешь… Есть тут одна причина, по которой я не хочу покидать этот клуб, — и, чуть поразмыслив, синеглазый рассказал отцу, что да как. Некоторое время ответа не было слышно, и Виктор уже хотел было сказать, что это шутка, чтоб отец не волновался, но тут его перебили: — Да уж сынок, ну не живется тебе спокойно, что ж… Тебе он действительно нравится? — неуверенно протянул альфа. — Да черт его знает! — в сердцах выкрикнул омега. — Я совершенно запутался, твою ж мать, я совершенно не хочу, чтобы повторилась та же история, что и с Хантером, но, почему-то, мне кажется, что он так со мной никогда не поступит, я просто не понимаю, откуда такая уверенность, ведь он очень часто старается задеть меня и других омег, держит нас в ежовых рукавицах… Н-но, блин, он помогает нам… Я еще ни разу не видел, чтобы он опускался до откровенного хамства кому-либо, он не игнорирует наши просьбы, пытается помочь всем по мере своих возможностей. Представляешь, он мне сейчас пытается помочь, так как думает, что я его начал бояться — для этого он после занятий проводит со мной индивидуальные тренировки, с расчетом на то, чтобы искоренить этот страх, хотя за это ему никто не платит и он не обязан это делать, но зараза, дело не в том, что я его боюсь, а в том, что уже не могу серьезно ударить, а его это не устраивает, мол, это может мне выйти боком в будущем и пока я не окажу ему достойный отпор, мы будем продолжать — рыжеволосый устало прикрыл глаза. — Ну, Вик, если он действительно такой хороший парень и, главное, представляет интерес для тебя, то ты, может быть, попробуешь сблизится с ним? Все равно ничего не теряешь, а так, может, найдешь своего альфу… — Может найду… Но фиг его знает, мне все рано страшно, что все может обернуться, как тогда… — А если так произойдет, сын, то звони сразу мне — прилечу первым же рейсом и накостыляю ему, а тебя заберу с собой, будешь у нас в администрации работать, идет? — Идет, — с легким смешком согласился омега — Спасибо отец, я очень рад, что ты позвонил мне сегодня, это важно для меня… — Да брось ты, малыш, не переживай, все наладится, у вас там уже, наверное, вечер поздний? — и, услышав положительный ответ, продолжил — Ну вот, выпей горячего чаю, посмотри фильм и ложись отдыхать, все будет хорошо, главное, знай — я невероятно сильно тебя люблю, и, что бы не случилось, помогу и поддержу тебя во всем. — Спасибо пап, я тоже очень тебя люблю, — нежно произнес парень, а в уголках его глаз стало подозрительно влажно. — Спокойной ночи, малыш… — мягкий голос отца затих, и в трубке послышались монотонные гудки. Омега положил телефон на прикроватную тумбу, выключил свет в квартире, и уже через пару минут мирно спал в кровати с легкой улыбкой на лице. *** — Так, красотки, у нас осталось всего шесть занятий, включая это, теперь вы будете подготовленными, натренированными и недоступными для всяких извращенцев личностями — звучный голос Олана разнесся по залу, омеги же от слов главного тренера счастливо выдохнули — Но рано радоваться, «выпускной» у нас тоже будет, хорошие мои, — елейно завершил он. — Вы должны будете пройти четыре этапа, которые мы разобьем на два последних дня: первый — теория самозащиты, второй — практика приемов, то есть полноценная демонстрация всего, чему вы научились за этот период, это в первый день, а во второй: третий и четвертый этапы, третьим будет спарринг с партнером, вы можете выбрать любого из нас, главное — одержать победу, а четвертый и, по совместительству, мой любимый этап это… — тут брюнет выдержал театральную паузу, наблюдая за напрягшимися омегами — это торжественное вручение директором нашего спорт-клуба сертификатов об успешном окончании курса по самообороне, и последующее празднование этого события в баре на верхнем этаже! — растянув обезображенный рот в искренней улыбке, главный тренер обозначил конец своей реплики громким хлопком в ладоши. Со стороны омег послышались радостные возгласы, а Жан и Джеффри перекинулись удовлетворенными взглядами. — Но сейчас у нас продолжится занятие, пока займитесь разминкой, а далее выбирайте, что вы хотите подтянуть до выпускного, и мы с вами это отработаем, начали! ***последняя неделя*** POV Черт! Черт! Черт!!! И что мне, блять, прикажете делать?! До окончания курса осталось всего два гребучих занятия, а Виктор как не мог сопротивляться мне, так и не может, неужели все это время было потрачено впустую? Черт… Ладно, я решил, сегодня будет последний раз, если и сегодня не выйдет ничего путного, от оставлю эту затею, и скажу Виктору выбрать для конечного спарринга Жана или Джеффри… Сука, а так хотелось, что бы его последний спарринг был со мной, я ведь еще с начала курса надеялся, что наконец-то появился омега, способный меня одолеть, но, видимо, не судьба. Пока я пребывал в неприятных раздумьях и занимался самокопанием, то даже не заметил, как рядом со мной появился этот рыжий, а пришел в себя только поле того, как он специально покашлял в кулак, чтобы привлечь мое внимание. — Ну что, готов? -в ответ на мой вопрос он молча кивнул. Мы разошлись по разные стороны зала и приняли боевые стойки. *** И опять, и опять, и опять, и снова повторяется эта херня — он снова лежит безвольно подо мной, словно мешок с тряпьем. Он не смотрит на меня, отворачивается, будто я ему неприятен. А мне тем временем застилает глаза пелена от двух чувств сразу — страстного желания прикоснуться к нему и невероятного гнева на него же. И, выбрав из двух зол меньшее, я хватаю его за грудки и несильно встряхиваю, тем самым заставляя его посмотреть мне в лицо. Наверняка оно сейчас перекошено от злости, что делает его еще боле отвратительным, ну и пусть. Омега смотрит на меня широко раскрытыми глазами, а его небольшой рот с пухлой нижней губой подрагивает, не в силах выдавить ни слова. Зато у меня есть что сказать, трус, не переживай. — Сколько ты еще планируешь корчить из себя жертву? Я же знаю, я видел, на что ты способен — мой раздраженный голос показался чуждым даже мне самому, но я продолжил — Мне трудно поверить, что ты так сильно боишься меня, ты не подавал не единого признака страха при первой встрече со мной, в отличие от остальных, да и при нашем первом спарринге ты начал атаковать меня так же уверенно, как Жана и Джеффри, и я не понимаю, что я такого сделал, что ты начал вести себя со мной, как чертова луговая собачка — прикидываешься мертвым, как только я пытаюсь оценить твои возможности. Какого черта, неужели я так сильно тебе неприятен? А если нет, то что я сделал не так?! — мое лицо было всего в паре дюймов от его, он сильно покраснел, наверное, от стыда, и отвел свои невозможно синие глаза. Я не отпустил его, а он слегка прикрыл веки и секундой позже, будто что-то решив, снова обратил свой взгляд на меня. — Дело не в этом, п-просто т-ты… — он не договорил, вместо этого вдруг резко сократил расстояние между нами и прижался своими мягкими губами к моим, от неожиданности, я слега приоткрыл рот, и Виктор, не теряя времени, углубил поцелуй, одновременно с этим обвив руками мою шею. Не знаю, что произошло далее, скорее всего, мне сорвало последние тормоза, я пришел в себя только через пару минут. Одной рукой я прижимал Виктора к себе, он был уже без толстовки и с полуспущенными шортами, а второй я поглаживал его эрекцию сквозь ткань нижнего белья. Но мой омега старался не отставать от меня, он запустил правую руку мне в спортивные штаны и сейчас двигался своей аккуратной ладонью верх-вниз по всей длине моего стоящего колом члена, а другой рукой, все так же притягивающей меня к себе за шею, зарылся пальцами в мои волосы на затылке. Уже где-то через несколько минут мы оба лежали в обнимку, отходя после фееричного оргазма, и никак не могли поверить в случившееся. — Я, наверно, сплю, — неуверенно и вполголоса резюмировал я. — Не думаю, — Виктор поднял на меня шальной взгляд синих глаз, на дне которых плескалось невероятное счастье — Олан, может, это и прозвучит странно, н-но, ты мне безумно нравишься, честно, и вся моя беспомощность перед тобой — это следствие этих чувств. Я понимаю, что тебе может быть не приятно, все-таки, я не тот омега, с которым обычно хочется строить отношения, но я готов быть и просто друзьями... Хмпф! — не успел он договорить, как я прервал его монолог поцелуем, что за глупость? Не тот омега… И с чего он это взял? Отрываюсь о его дрожащих губ и уже сам беру разговорную инициативу в свои руки: — Виктор, не знаю, что ты там себе напридумывал, может, это моя вина, но вот что я тебе скажу: ты — прекрасный омега, самый лучший из всех, кого я встречал… Блин, вот совсем не ожидал, что я так плохо умею выражать свои мысли… Черт, извини за это. Но ты — тот с кем любой нормальный альфа был бы счастлив, ну, а я… Я уже смирился с тем, что всю жизнь проведу в одиночестве, ну ты понимаешь, почему… — и, сделав неопределенный жест рукой около лица, продолжил: — Но с тех пор, как ты пришел к нам, я снова начал жалеть об этом. Дьявол, ты просто не представляешь себе, какого это… С каждым новым занятием я все больше и больше проникался уважением по отношению к тебе, хоть ты и вел себя очень показушно, чего я обычно терпеть не могу, хех, а тут внезапно так быстро свыкся с такой манерой поведения, представляешь? Я не ожидал от себя этого… Ну, а после, я все чаще ловил себя на том, что смотрю только на тебя, что все сильнее желаю прикоснуться к тебе, что думаю о тебе… И одновременно с этим я считал, что стоит только мне приблизиться к тебе, и наши и без того шаткие отношения разрушаться в мгновение ока, все же, какой здравомыслящий омега захочет отношений с уродливым калекой? Тем более такой, как ты… Поэтому сейчас я просто поражен, я счастлив, но мне кажется, что я вот-вот проснусь, и все будет по-старому — я устало опустил веки, все-таки, этот монолог дался мне нелегко, и, прижимая Виктора плотнее к себе, вновь взглянул на него. Рыжик смотрел на меня широко раскрытыми от удивления глазами, а его губы растянулись в такую солнечную и нежную улыбку, что я невольно заулыбался в ответ. — Какой же ты идиот, тренер, — он ловко подтянулся к моему лицу и мягко провел большим пальцем по обезображенной щеке, — меня никогда не волновала твоя внешность, все, что меня отталкивало — это твои извечные шпильки, блин, да я просто места себе не находил, думал, что ты меня терпеть не можешь, да и тот разговор с Джеффри и Жаном об идеальном омеге… — тут он резко замолк, и выжидающе уставился на меня, похоже, он подслушал нас тогда. Я глубоко вдохнул, теперь понятно, с чего он себя накрутил. — Виктор, не волнуйся, эти двое так сказали только потому, что их гордость альфы была задета, а Жан к тому же и со своим истинным тебя начал сравнивать, что, опять же, в корне не верно, ведь истинного партнера всегда априори воспринимаешь, как идеального. Но, все же, если ты помнишь, то это только их мнение, я тогда ничего ни сказал на этот счет, потому что уже в тот момент чувствовал их неправоту. — я начал подниматься с матов, на что омега протестующе заворчал, я же, не теряя времени, потянул его за собой в душевую.  — Нам нужно быстрее привести себя в порядок, иначе все засохнет и будет неприятно двигаться, — легко прервал я все его протесты на корню, когда заметил неудовлетворенное выражение его лица, после чего он послушно последовал за мной. Душевые кабинки мы заняли разные, все же, не смотря на произошедшее (которое вообще можно списать на простую гормональную вспышку), мы были не на столько близки, хоть и при нынешних обстоятельствах было понятно, что это поправимо в ближайшем будущем. Когда мы закончили, и я уже планировал выходить, то в последний момент, мне на глаза попалась одна странная деталь, а именно: пока Виктор сушил голову местным полотенцем — на его шее, немного выше загривка, я заметил небольшой, где-то до двух дюймов в длину, хирургический шрам, который тут же скрылся под мокрой и тяжелой копной волос. — Что это? — вырвалось у меня раньше, чем я подумал о бестактности своего вопроса. Виктор вопросительно посмотрел на меня, и я движением руки указал на его шею. — А, ты про этот шрам… Ну, то, что было на этом месте до него, можно сказать, очень долго отравляло мне жизнь, — он затянул полотенце на бедрах и прошел мимо меня, прямиком в раздевалку, я отправился следом.  — Раньше на этом месте была метка, — безэмоционально произнес Виктор, а пока я удивленно таращился на него, он достал из своего шкафчика фен и положил его на скамейку рядом с собой. — Но теперь ее, слава богу, нет. — уже почти радостно завершил он. — Стоп, в смысле метка? То есть, у тебя есть постоянный альфа, которому ты принадлежишь? — я негодовал, то есть, в данный момент, Виктор обманывает и меня, и своего альфу, так, что ли? Я ни понимаю, зачем ему это, что-то тут не чисто… — Пожалуйста, не делай поспешных выводов — он с мольбой посмотрел на меня, из-за чего я успокоился и сел на против него, ожидая ответа. Он глубоко вздохнул, достал из шкафа сменную одежду, и после начал свою исповедь: — Начну я, пожалуй, с того, что мои родители — биологи, и я все детство проводил не за сказками и разной другой художественной литературой, а в окружении справочников, энциклопедий и учебников. Всю начальную школу мне удачно удавалось балансировать между имиджем зубрилы и нормального компанейского парня, способного постоять за себя. Но когда я переходил в среднюю… В одной из экспедиций погиб мой папа-омега, вместе со своей группой… Никто так и не знает, что произошло, чаще все сваливают на оползень в том отрезке пути, хоть это уже не важно… В общем, после этого происшествия я закрылся в себе, практически не общался с одноклассниками, с головой зарывался в учебу, не знаю, уж хотел ли я быть ближе к погибшему папе или же просто уходил от реальности самым привычным мне способом — мне это не известно. Но травить из-за этого меня начали знатно, а я и не сопротивлялся, банально был сломлен, и не мог, как раньше, ввалить всем обидчикам по самое не хочу. А, и еще, я, мои родители да и одноклассники думали, что я — альфа, уж больно боевой характер, был… Но когда в средней школе выяснилось, что я омега, нападки стали жестче и повторялись все чаще. Наверное, из-за постоянного стресса первая течка не наступила в положенный срок, и не появлялась вплоть до старшей школы… Но я глупо поступил, думал, что раз ее так долго нет, то уже и не будет и мне можно не боятся. Знаешь, что странно, меня совершенно не заботил тот факт, что я могу остаться бесплодным, в тот момент мне это казалось таким неважным, как простуда, не более, на себя в то время я вообще, можно сказать, болт забил, ходил в старых очках с крупными линзами, коротко стригся, носил мешковатые вещи, проще говоря — был обычной серой мышью… В общем, я был старостой нашего класса, и наш классный руководитель попросил меня после уроков передать что-то, уже даже не помню что, моему однокласснику, который, по его данным, болел. Я согласился и после школы отправился к нему домой. Короче, я опущу некоторые детали, но смысл в том, что этот сученок наврал, и у него в тот момент был период гона. Когда я пришел в его дом, то мое тело начало подводить меня, в тот момент, я не понял, что это, и за это поплатился… Да, из-за него у меня случилась первая течка, а ему в тот момент было плевать, кто окажется под ним. Я и он пришли в себя только спустя два дня, у него наконец-то прошел гон, а я уже был в состоянии крайнего истощения и течка уже практически не беспокоила меня. Но была проблема посерьезней — он поставил на меня метку, пока был в бессознательном состоянии. Я не знаю, что со мной тогда произошло, но я почему-то стал видеть все в розовом цвете, мне казалось, что это любовь как в фильмах, что я теперь принадлежу своему альфе, что он выбрал меня из тысячи других омег, потому что я ему небезразличен, и теперь будет меня на руках носить, что мы будем счастливы, а потом своим детям и внукам будем рассказывать, что встретились еще в школе и с тех пор вместе. Ага, конечно, — Виктор в раздражении передернул плечами, параллельно пытаясь натянуть на ноги узкие брюки, и продолжил — Но мои фантазии разбились о чугунную жопу реальности, я никогда не нравился Хантеру, но понял я это далеко не сразу. Конечно, где-то через день после случившегося, меня, его и нашего классного руководителя вызвали на ковер к директору, уж не знаю, как до него дошла это информация, но он все знал о произошедшем. После долгих разбирательств, вскрылся обман о болезни, и всех собак уже готовились повесить на этого придурка, но за него вступился я, а так как мой кредит доверия у преподавательского состава был очень высок, то дело замяли, хоть и известили об инциденте его родителей и моего отца. Эх, как он тогда подрывался придушить этого недоноска, — на красивом лице омеги появилась легкая полуулыбка от воспоминаний. — Но я его, к сожалению, остановил, тогда отец попытался надавить на него, чтоб он сделал мне предложение и взял на себя ответственность за содеянное, но я снова его осадил, мол, мы еще школьники, какая свадьба, вот закончим обучение и он сам решит, когда жениться на мне… Наивный. В общем, мы не общались практически до момента выпуска, просто я иногда проводил период течки у него, и все, вот все наши отношения. Только на выпускной мы пришли вместе, я тогда в первый раз решил раскошелиться на салон красоты, и результат понравился всем, включая меня самого. В тот день я показал себя с лучшей стороны, и все альфы, кому я попадался на глаза, завистливо смотрели на моего партнера, и мне это очень понравилось, я, можно сказать, купался в лучах повышенного внимания, кардинально отличающегося от обычного отношения к моей персоне. В середине вечера, мне вручили аттестат с отличием, а ему, так как он всегда с неохотой учился — обычный. После торжества, мой отец сказал, что нас ожидает сюрприз от него, как итог — этим сюрпризом оказалась квартира, в которой мы благополучно поселились. И сначала все было прекрасно, но потом он, со своим-то аттестатом, захотел попасть в один из престижнейших ВУЗов. Блин, понятно, что для этого ему нужны были деньги, и я решил, что получу высшее образование попозже, поэтому устроился на три работы сразу, чтобы помочь ему. С одной, в последствии, пришлось уволиться, но все же, я каждый день без выходных пахал, надрываясь за каждую монетку, а он в это время лежал дома на диване и причитал, что я совсем не уделяю ему внимания. В конце концов, я, взяв еще кредит на свое имя, успел собрать нужную сумму для первого года обучения, чем мой ненаглядненький с радостью воспользовался и поступил на платной основе. И так мы жили пять лет его обучения, общем, все это время спонсировал его я, естественно, что времени и денег на то, чтобы следить за собой, у меня не было, из-за чего этот ушлепок не раз высказывал свое «фи», так же, он мог срываться на меня, даже бил иногда, если у него были проблемы в учебе, а я терпел, думал, что если он не бросил меня за столько времени, значит любит, такого непривлекательного и неприятного… Ага, разбежался, в общем, оборвались эти абьюзерские отношения в тот момент, когда я пришел домой после смены раньше, чем обычно, и увидел как он на нашей кровати трахался с другим... В тот момент, во мне поднялась такая дикая ярость. Я буквально выпнул его и его любовника из нашей квартиры в чем они были, и, пока они голые стояли на лестничной клетке, я вышвыривал из квартиры все его вещи, покрывая их двоих отборным матом, и, напоследок, сказав ему катиться на все четыре стороны, закрыл перед его носом дверь. Уж не знаю, смог ли он закончить обучение, куда отправился, ведь в этой квартире хоть и жили мы вместе, но записана она только на меня, и вообще жив ли… Не важно. В тот момент во мне что-то перегорело. Я продал эту квартиру, на вырученные деньги переехал в другую страну, подальше от неприятных воспоминаний, снял жилье, поступил в местный институт на экономиста, встретил Грея, закончил экстерном с отличием, два года приводил себя в форму… Но самое важное — я сделал подпольную операцию по удалению метки, и теперь я свободен полностью, а этот шрам — знак того, что это моя новая жизнь и я буду проживать ее так, как желаю того сам. — на последних словах Виктор включил фен в розетку, и тишину раздевалки разорвало его монотонное гудение. Я сидел, не зная, что сказать, да уж, не ожидал я такого рассказа. Зато теперь я понимаю все: и его вызывающее поведение, и хорошую физическую подготовку, и руки в мозолях… Пока он сушил и приводил в порядок волосы, я быстро натянул уличную одежду, мои короткие волосы уже высохли, так что таких манипуляций мне не требовалось. Я ждал Виктора у выхода, погруженный в свои раздумья. — А твои откуда? — заинтересованно, но с опаской спросил рыжик, подходя ко мне. — Давай я это по пути поведаю? — он кивнул, и я, после того, как проверил все ли в порядке в клубе, вместе с ним покинул это заведение. Всю дорогу я рассказывал мою и, по совместительству, историю моего брата, наблюдая за калейдоскопом эмоций на лице омеги, начиная от откровенного ужаса и заканчивая теплым, полным желания поддержать меня взглядом. Я был рад, что он теперь знает это, и несмотря ни на что, хочет быть рядом со мной. Я сопроводил его до дома, и он, легко подтянувшись на носках, запечатал на моих губах почти невесомый, прощальный поцелуй, и с хитрой улыбкой произнес мне на ухо: — На выпускном постарайтесь не расслабляться, мистер тренер, — и, заливаясь счастливым смехом, упорхнул за дверь подъезда. А я так и остался стоять, смотря на эту закрывшуюся дверь и улыбаясь, как придурок. конец POV ***последнее занятие*** Вся группа омег стояла и оживленно щебетала о предстоящем выпуске, каждому уже было невтерпеж отпраздновать это событие. Хоть и сперва для этого надо было победить в противостоянии с тренером-альфой, но никто не боялся предстоящего сражения. Все были уверенны в своих силах. К группе, тем временем, подошел ужасно чем-то довольный Харф. — Так, карапузики, вы и так знаете, что вас сегодня ожидает, но хочу добавить от себя — если вы не справитесь со своим оппонентом-альфой, то можете выбрать другого или взять тренера-бету, мы специально на сегодня их пригласили, знакомьтесь — Колин и Чак — скромных, по сравнению с альфами, размеров мужчины поочередно наклонили в приветствии головы. — А так они потом будут помогать нам с празднованием. Выходите по мере готовности, называйте имя тренера и приступайте к личной «защите диплома», так сказать. Ну что, Приступим? — и под дружный хор согласных голосов, главный тренер дал сигнал к началу. Первым вызвался Ирвин, он выбрал в соперники Мика. И через десять минут после начала спарринга, шатен лежал лицом в пол, а на его спине сидел довольный русоволосый омега, которому далось это провернуть, в последний момент вырвавшись из захвата альфы, использовав его вес и неустойчивую позу себе на пользу. Следующим пошел Лоранс, выбрав в себе в соперники Жана, бой длился четырнадцать минут, в этой борьбе оба соперника показали себя на высоте, но сделав последнее усилие, омега вырвал победу из рук альфы. После него — Ричард, тоже с Жаном, эта борьба продолжалась около двадцати минут, и то омега победил, можно сказать, по чистой случайности — пока убегал от альфы, запнулся и упал, но вовремя сгруппировался при падении, а не успевший затормозить блондин споткнулся об него и рухнул навзничь аж за матами. Доминик решил померятся силами с Джеффри, и победил того через семнадцать минут благодаря классическим, но действенным приемам самообороны — череда ударов, метившая по самым уязвимым точкам: солнечное сплетение, кадык, глаза, пах… Но альфа успешно отражал все его атаки, кроме одной — резкий удар ногой по голени вывел его из равновесия, а омега, воспользовавшись этим, схватил альфу под колени двумя руками одновременно с просунутым между его ног собственным коленом и, чуть приподняв, опрокинул его на спину. Далее, на спарринг решился Грей, и выбрал он Жана. Перед началом боя, все видели, как светловолосый альфа подмигнул омеге. Их битва длилась от силы пять минут, было видно, что Жан поддается пепельноволосому юноше, из-за чего тот вдруг остановился посреди боя, подошел к альфе, что-то сказал ему на ухо, и только после этого Армст стал драться уже всерьез. Но не успел, еще, похоже, переключиться в боевой режим, и поэтому очень быстро упал от молниеносного хука справа в это же злосчастное ухо. Ванс, поняв, что не намеренно сделал своему альфе больно, тут же присел на колени и слезно начал щебетать извинения, но в ответ альфа лишь вдавил из себя улыбку и показал большой палец своему парню, невероятно его обрадовав. Из всех омег остался только Виктор, и теперь вся группа уставилась на него, ожидая, какого из двух инструкторов он предпочтет, ибо все знали, что выбрать сейчас главного тренера и заведомо проиграть — чистое безумие. — Ну, блииин, я даже не знаю… — и, сделав выражение лица, будто решает вселенскую головоломку, задорно ляпнул — Олан, я выбираю тебя! Все, кто был в зале, посмотрели на него, как на сумасшедшего, но Олан покорно вышел на ринг, и рыжик последовал за ним. Прозвучал свисток и бой начался. Рыжая и черная копна волос то и дело мелькала в разных углах ринга, мало кто успевал следить за точными и быстрыми движениями альфы и омеги, казалось, что ни один ни на йоту не уступает другому, и этот отлаженный и опасный танец будет длиться вечно. Каждый из соперников будто знал — какую бы атаку он не проводил — оппонент ее отразит и ответит с процентами. Но вдруг все будто замедлилось, Виктор внезапно упал на колени перед Харфом. И, как только альфа наклонился к нему, рыжеволосый одной рукой крепко обхватил его ногу под коленом, а второй — руку и сильно рванул на себя. Как только брюнет завалился на бок, Эликс отпустил захват ноги и, все так же удерживая в захвате обезображенную руку противника, повернулся направо, отводя правую руку назад, помогая себе правым плечом перевернуть Харфа на спину. Не останавливаясь, омега накатывается на грудь противника, упирается в мат ногами, и, поднимая таз кверху, наваливается спиной на его грудь. Затем он разводит ноги в стороны, удерживая руки Олана в захватах, и с силой укладывает все еще сопротивляющегося альфу на лопатки. Последний бой длился тринадцать минут. И победил в нем Виктор. *** Директор клуба торжественно вручила счастливым омегам сертификаты. Праздновали они это событие до поздней ночи, а шампанского было столько, что большинство так и не заметило отсутствие главного тренера и одного очень примечательного омеги на вечеринке. *** — Да уж, не ожидал, что тебе все-таки удастся победить меня — прошептал Олан, стягивая с разгоряченного тела омеги тонкий красный свитер, ответом ему послужила вопросительно выгнутая рыжая бровь и возбужденно блестящие синие глаза — Ладно-ладно, молчу, — альфа с жадностью притянул к себе сгорающего от желания мужчину, он и сам горел рядом с ним. Они кое-как добрались до квартиры Эликса. И сейчас все их мысли и действия были заняты только друг другом. Альфа подхватил омегу под аппетитные, подкаченные бедра и понес его в спальню. Скоро у рыжеволосого должна была начаться течка, о чем он и сообщил Харфу после того, как все начали праздновать. Он предусмотрительно не принял вовремя подавители, и теперь, после долгих месяцев воздержания, был готов отдаться человеку, которого желал все это время. Он даже не заметил, как остался полностью обнаженным перед брюнетом, сознание ускользало от него, а омежья сущность просто пищала в восторге от присутствия такого сильного альфы, и Виктор будто-бы терялся в своих ощущениях, не в силах удержать себя адекватном состоянии рядом с этим человеком. Олан тоже времени зря не терял: он трогал, гладил, щипал и целовал омегу везде, где только мог, ему нравилось наблюдать как идеальное, натренированное и стройное тело Виктора трепещет от наслаждения под ним. Внезапно, ноздри альфы пощекотал насыщенный запах вишни со сливками, и этот запах пробуждал в нем самые дорогие сердцу вспоминания: он, его брат, праздничный рождественский стол, твердая уверенность в том, что все будет хорошо, несмотря на все невзгоды… На глаза альфы, неожиданно для него самого, навернулись слезы, и он размашистым движением рук сгреб в охапку рыжего мужчину, все сильнее втягивая в себя этот приятный сердцу запах. Этот омега… Олан заглянул в глаза своему партнеру, на дне этих нереальных океанов, он увидел, как искрится доверие, надежда и… Любовь? К нему то?.. — Какой же ты удивительный, Виктор — эта мысль заставила брюнета улыбнуться, он поцеловал своего омегу, вложив в поцелуй все свои чувства к этому молодому мужчине. В момент проникновения, Олан аккуратно вытирал дорожки слез с красивого лица Эликса, тот выгнулся дугой, а его покрасневшие от возбуждения губы приоткрылись в немом крике. Он хватался за спину Харфа, как за спасительную соломинку, то и дело наталкиваясь дрожащими пальцами на разные рубцы и кривые, но уже зажившие борозды шрамов. Немного погодя, альфа начал постепенно двигаться, ему было сложно себя сдерживать, ведь его ощущения были просто за гранью наслаждения, но он хотел, чтобы омега тоже почувствовал это крышесносное удовольствие. Спустя пару минут, рыжий сам подался бедрами навстречу движениям Олана, желая без остатка принадлежать этому альфе, отдаться ему полностью, и из уст обоих вырвался полный блаженства стон. Альфа стал двигаться сильнее, размашистее, беря омегу так, что того буквально захлестывал восторг, и он, в свою очередь, так же рьяно вторил движениям Харфа. Слушая пропитанные сладкой страстью стоны, чувствуя дурманящий вишневый запах, ощущая невероятную узость и мягкость тела своего партнера, а так же разглядывая его пылающее ярким румянцем лицо и разметавшиеся по подушке огненные волосы, альфа желал, чтобы этот момент продолжался вечно. Конец их любовной «борьбы» закончился так же феерично, как и начался, первым не выдержал Виктор, а следом за ним последовал и Олан. И сейчас, пара лежала в сцепке, и попыток подняться не принимала, а, собственно, смысл?.. — Блин, если я забеременею, то я тебя убью — сонно пробормотал омега, сильнее прижимаясь к брюнету — Ты знаешь, я могу… — Да, знаю, но ты не захочешь этого, — улыбнулся, как наевшийся сметаны кот, альфа. — Почему это? — А вот поэтому, — Олан наклонился к шее рыжего, и прикусил кожу чуть ниже подбородка. — Т-ты зачем это сделал? — рыжий парень вдруг съежился, его вид стал откровенно несчастным — Тоже хочешь попользоваться и предать? — в его голосе появились безэмоциональные нотки. — Нет! — темноволосый мужчина повернул к себе лицо омеги — Я не хочу этого, все чего я желаю — это быть с тобой, Виктор, за столько месяцев, проведенных с тобой, я понял — что никто кроме тебя мне не нужен, и я не хочу, чтобы ты ушел, оставив меня… Если хочешь, я уберу метку… Но эта метка не значит, что ты принадлежишь мне, наоборот, она значит, что я твой со всеми потрохами… Если ты мне не веришь, то поставь свою на мне, — альфа чуть наклонил голову, выставив беззащитный и целый участок шеи, ожидая решения омеги. — Т-ты что, действительно готов связать со мной жизнь? Черт, ты понимаешь, что мы и не знаем-то друг друга толком, мы знакомы всего несколько месяцев, а ты готов совершить такой важный шаг по решению левой пятки?! — речь рыжего мужчины на последних словах прервалась его же истеричным смешком. — А знаешь, похрен. Омега потянулся к шее альфы, и, через пару секунд, на его смуглой коже красовалась аккуратная отметина от ровных зубов.  — Ну, что ж, поздравляю нас с биологической женитьбой, мой любимый и самый-лучший-тренер!