Мы пропитаны радиацией

Так наступил конец света. Не громким взрывом, а тихим плачем. T.S. Eliot «The Hollow man» -Сниппи, Сниппи! Мистер Сниппи, проснитесь!- как будто сквозь подушку раздавался голос Капитана. -Мам, ну еще пять минут,- с великой печалью в голосе проговорил я и перевернулся на другой бок. Сверху на меня навалилось что-то тяжелое, а над головой раздался громогласный крик: -О, Снип! Ты назвал меня мамочкой!- стеклышки гогглов блестели, переливаясь лиловым цветом. -Отстань от меня! Старый извращенец!- я подскочил на месте и бросился в другую комнату. Но моему грандиозному побегу помешала ржавая арматура, которая, так некстати попалась под ноги. После нехилого переворота в воздухе, я ласточкой полетел на грязный пол. Капитан просто смотрел на всю эту процессию «смотрите, я учусь летать!» со спокойствием. Без своих ехидных шуточек, без идиотских высказываний, лишенных смысла. Он просто стоял и смотрел. Потом он сказал мне: -Не сдавайся, детка,- узнаю Капитана. Внезапно мужчина засмеялся,- Так, сейчас идешь на задание от меня лично! В помощники берешь Инжи! Честно, Инженер меня немного напрягал. Точнее, я не считал его человеком, которому можно доверять. Вечно хмурый, вечно молчаливый, тем более он у нас недавно. Разве такой человек может вызвать доверие? -И что на это раз, Кэп?- я недовольно посмотрел на сумасшедшего. -Не называй меня Кэпом!- голос Капитана сорвался на жестяной визг,- Мне нужны белые тапочки! Белые тапочки?! Он посылает меня в город, кишащими монстрами и другой радиоактивной хренью, где на каждом шагу меня поджидает верная смерть, за белыми тапочками?! -Эм, Капитан, зачем вам белые тапочки?- осторожно начал я. -Понимаешь, сынок,- пропустив мимо ушей «сынка», я принялся внимательно выслушивать объяснения мужика,- У меня, в моей небольшой коллекции обуви, как раз не хватает белых тапочек! Хера-се, небольшой! Пилот уже третий день никуда не выходит – обувь чистит. -Так что, идите с Инжи, может, еще что-нибудь интересного найдете,- Капитан встал в позу победителя и поднес левую ладонь к козырьку кепки. -Эм, Капитан, салютуют правой рукой,- я развернулся и вышел из комнаты, пока мужчина в фиолетовых гогглах разбирался, где правая, а где левая рука. Зайдя в так называемую «гостиную», я сел на затхлый диван в ожидании Инженера. В поле моего зрения попался пыльный пингвин и, взяв его на руки, я начал вертеть его. -Китти Хок, а Китти Хок, где ваш хозяин? О, точно, он чистит «небольшую» коллекцию обуви Кэпа,- я взглянул в пластмассовые глаза-пуговки,- Китти Хок, а Китти Хок, а вы знаете, что я иду сегодня за белыми тапочками для этого придурка? Какая глупая смерть… -Что, совсем головка бо-бо?- раздался голос,- Уподобляешься нашему предводителю? -Заткнись, слышал про наше новое «задание»? -Идиотское, впрочем, как и всегда,- пожал плечами Инженер, поправляя очки,- Пошли уже. Я недавно нашел пару интересных книжек с целыми страницами. Да, в этом весь Инжи. Сидит целыми днями в комнате и читает чудом уцелевшие книжки, пока я рискую жизнью, идя вместе с Капитаном по улицам мертвого города. Мы молча вышли на улицу, справа мелькнуло что-то черное и исчезло за поворотом, сверкая красными глазами. -Что это было?- пробубнил Инженер. -Не знаю, пошли, а то еще кто-нибудь выскочит,- я решительно направился к зданиям, которые до взрыва были магазинами и бутиками. Забавно все это. Вот жили люди, ездили на машинах, покупали разные вещи, улыбались и смеялись. А потом раз, и нет ничего. Разве они предполагали, что взрыв произойдет завтра или послезавтра? Какие мысли у них были за секунду до смерти? Чем они занимались за секунду до катастрофы? Это так печально, что хочется смеяться. Ценили ли люди свежий воздух, чистую воду, жизнь? Ценили ли то, что сейчас нет? Наслаждались ли каждым днем, проведенным без смертельной опасности? Радовались ли тому, что засыпают в чистой удобной и теплой постели, а не на грязном полу или на затхлом матрасе? Наверное, нет… А теперь, выжившие люди вынуждены дышать только через фильтры противогазов или респираторов. Смотреть на мир через стекла гогглов или очков. Бороться каждый день за право существовать. Но, почему? Почему выжили именно мы, четыре человека, двое из которых психи? Надеюсь, мы не последние на этой земле. -Остановись,- тихо сказал я мужчине рядом,- Они идут Мы забрались в чудом уцелевшую лавочку и стали ждать. Минута-две-три, время тянулось медленно и звенящую тишину нарушало лишь наше хриплое дыхание через респираторы. Внезапно все закружилось, завертелось и, казалось, мы были втянуты в водоворот. Безумные краски разноцветного калейдоскопа мелькали перед глазами. Послышался смех и голоса людей. Инжи попытался встать, но я вовремя остановил его. Если мужчина пошел бы на звук веселья, он просто бы исчез, потонул в красках, обезумел от тепла. Инженер снова дернулся и попытался высвободиться. -Ублюдок,- прошипел он сквозь зубы,- Отпусти. -Нет, Александр,- я серьезно посмотрел на ученого,- Успокойся, Громов. Услышав свою имя и фамилию, мужчина еще раз дернулся и покорно опустился рядом со мной. Мы никогда не называем друг друга настоящими именами, пользуясь прозвищами, которыми нас «наградил» Капитан. Так я из Чарльза Сниппи превратился просто в мистера Сниппи, ученый по имени Александр Громов по инициативе нашего предводителя стал Инженером или Инжи, а мистер Пи Хатченсон именовался сейчас не иначе, как Пилот. Единственное, что мы не знали – это настоящее имя Кэпа. Пару раз я слышал, как его называли Zee Captain, но не придавал этому особого значения. Промелькнули последние краски калейдоскопа, и все стихло. Ни смеха, ни веселья, ни красок, только серая пустошь и пробирающий до костей холод. Мы молча встали и направились дальше. -Чарльз,- я вздрогнул от непривычного обращения, Инжи, повернувшись ко мне лицом, подошел вплотную,- Ты когда-нибудь любил? -Хм, знаешь, у меня, конечно, были девушки, но ничего серьезного не происходило у нас,- я старался уйти от такого близкого общения с мужчиной, притом на такую щекотливую тему,- А ты? -Любил,- он тяжело вздохнул,- Но она была лишь совершенным роботом, не способным на чувства. -Энни?- спросил я, припоминая округлого робота, которого облил чаем Капитан. В ответ Инженер промолчал, отвернувшись, он произнес: -Любовь – удел слабых. Сильные идут вперед, слабые остаются, задушенные собственными же чувствами и воспоминаниями. -Идиот!- все во мне клокотало от возмущения,- Я ведь тебя тоже по-своему люблю, как друга, как товарища! И эта любовь, в конце концов, заставляет меня идти на помощь тебе, протягивать руку, когда ты в этом нуждаешься, находиться рядом с тобой. И поэтому мы еще живы, потому что действуем в группе, а не поодиночке. И как бы я не проклинал Капитана, я ведь тоже боюсь его потерять, также как и Пилота, черт подери! -Эх, дурак,- Инжи начал снимать респиратор. -Нет, это ты дурак! Ты что делаешь?! Радиация же, черт подери!- я попытался помешать мужчине, но меня прижали к стене ближайшего дома. -Мы и есть радиация! Мы пропитаны ею, мы живем ею. Наведи на любого из нас счетчик Гейгера, он сразу же покажет самые высокие показатели. Понимаешь,- мужчина отбросил свой респиратор и снял капюшон. Передо мной стоял шатен с уже порядком отросшими волосами и внимательно осматривал меня. Очки, однако, он не снял. Потянув руки к моему лицу, он аккуратно снял мою маску, я зажмурился и вздохнул полной грудью. Было до одури непривычно, у меня закружилась голова, Александр придерживал меня за плечи, не давая упасть. - Ты как?- спросил он. -Жить буду,- я усмехнулся. Громов прикоснулся шершавыми подушечками пальцев к моей щеке. -Как… необычно. Тепло, я чувствую тепло,- ученый завороженно смотрел на мое лицо, оглаживая пальцами бледные скулы. Затем закрыл ладонью мои глаза.- От тебя пахнет теплом. Свободной рукой он стянул с себя маску, я слышал это. Как жаль, что я не мог видеть его глаза. Теплые губы Александра накрыли мои, сминая и подчиняя. Сколько я уже не целовался, год-два? Неумело отвечая, я приоткрыл рот, позволяя скользнуть языком внутрь. До чего ж приятно было касаться языком чужого языка, оглаживать его кончиком и кусать за нижнюю губу, оставляя неровные следы. По телу разливалось, слово героин по венам, предательское тепло. Осторожное, готовое в любой момент сойти на нет, тепло. Чертовски приятно. *** Но кто знает, что был и посторонний наблюдатель этой сцены. Капитан судорожно вздохнул и начал медленно съезжать спиной по стене, не заботясь о сохранности своего пальто. -Сниппи, за что?- мужчина стянул с себя фуражку и маску, подставляя худое и бледное лицо остаткам радиоактивного солнца. Белые, как снег волосы разметались по лицу и плечам, спадая неровными разной длины прядями. Бесцветно-серые глаза, почти белые слезились, оставляя на щеках влажные следы. -Что это?- Капитан собрал влагу со щек кончиками пальцев. Дотронувшись до них языком, он тихо прошептал,- Слезы. Теплые, настоящие. Когда вы в последний раз меня навещали? Рядом что-то прошуршало. -Черт, Сниппи, я же ревную!- блондин прокашлялся, подавляя истерику, которая постепенно накрывала его с головой,- Ревную, черт бы тебя побрал! Внезапно лицо его озарила глупая улыбка, Капитан тряхнул светлыми волосами. -И что, мне интересно знать, я здесь делаю. Ой, на мне ж нет маски! Так и помереть недолго, мои фанаты будут недовольны!- мужчина одел респиратор и гогглы, нахлобучив нелепую фуражку сверху.- Пойду, проведаю Пилота. И, вскинув руки на манер крыльев самолета, он унесся прочь. И только на разбитом асфальте еще поблескивали, доживая свое, эти настоящие соленые слезы.