"Шокотерапия"

От автора: Глава уже выставлялась, но была утеряна. В силу своей природы, мы часто шагаем именно в пропасть, потому что смотрим куда-то вверх, на вершину своей тупой самоуверенности. Мы падаем, страдаем о боли, поднимаемся, потом снова падаем и так бесконечно. Может уже стоит начать смотреть под ноги? Плиточный пол отражает стук уверенного шага. -Мне нужен костюм, никаких бабочек, галстук, тёмная рубашка, запонки, и пара туфель, только никаких узких носов. Кэролайн забавляет, эта его напористость, граничащая с уверенность, девушка-продавец уже быстро подбирает наряд, для требовательного клиента, мелькая между рядами ассортимента. Кол, спешно проходит к примерочной, блондинка осторожно опускается на диванчик, ставит рядом пакеты с покупками, и готовится к тому, чтобы оценить предоставленные варианты. В отличие от Кэр, Майклсон ничуть не стеснён её вниманием к своей персоне, отодвигает плотную занавесь и предстаёт перед её взглядом во всей красе, разводит руки в стороны, делает поворот. -Ну как, тебе? Оригинальненько для меня, но может со стороны выглядит сносно? Форбс чувствует некую власть над моментом, ибо можно хорошенько потрепать ему нервы, если ударить по самолюбию. Однако слишком уж не хочется терять лёгкость, что появилась между ними не так давно. -Терракотовый костюм?-Она морщит свой немного вздёрнутый носик. - Нет, лучше классический, чёрный. Она говорит это спокойно, с ровной интонацией, и Кол некоторое время смотрит на неё, а после даёт распоряжение, обращаясь к консультанту, и в следующий раз выходит к ней в чёрном костюме двойке, и тёмно-синей рубашке. Поднявшись с места, Форбс подходит к девушке-продавцу и берёт галстук, который она несёт мужчине, аккуратно вынимает его из упаковки, отдаёт ненужную коробочку обслуживающей их девушке, и приближается к Колу. -Нравится? –Он немного напряжённо наблюдает за тем, как она приближается к нему, словно удавку закидывает тонкий галстук -чёрный, с синим орнаментом, и принимается за завязывание узла –Виндзор. Казалось, её ничего не волнует, кроме этого занятия. Древний следит за ловкими движениями тонких пальчиков. Она заканчивает с узлом, расправляет галстук и делает шаг назад, поднимая голубые глаза на его лицо, и встречая его сосредоточенный взгляд. -Я даже не буду спрашивать, как у тебя это так легко это вышло. Негромкий голос, почти интимно тихий, вызывает бег мурашек вдоль позвоночника, заставляя Кэролайн сделать ещё один шаг в сторону. -Не удивляйся ты так, я часто завязывала галстук отцу. –Тёплая улыбка, и лёгкая печаль в светлых глазах. -Все женщины ваши, мистер Майклсон, думаю, мы нашли что искали. Эта вроде бы незначительная фраза заставляет уже Кола отступить на шаг, видимо по воле некой защитной реакции, сердито сдвинуть брови, кивнув скрыться от неё, за занавеской примерочной. Кэролайн в растерянности сжимает руки в кулачки и кусает губы. Она не понимает, что же такого обидного сказала, но уже чувствует, что та лёгкость, что ощущалась между ними сегодня, пропала, и снова эта непробиваемая стена из стали, между ними. И так и случается, первородный вампир покидает примерочную, взгляд его тёмных глаз холоден, они останавливаются на кассе, со счёта Кола снята №-ная сумма, весь его шарм испаряется, они идут к выходу из торгового центра. Когда дверцы машины захлопываются, Кэр чувствует, как она утопает в этом самом коконе непроглядной безнадёги, который был знаком с той ночи в собственной комнате, ставшей внезапно чужой, Кол молча везёт их по улицам города, и они погружённые в свои тяжкие раздумья не замечают присутствия друг друга. Лишь стена отчуждения, возвышающая между ними нерушимой преградой, злорадно скалится в хищной улыбке, довольна тем, что смогла нарушить их общение. Кол закрывает за собой входную дверь, и входит в пустоту номера, которая кажется ему клеткой. И было бы проще просто бросить всю эту затею, ибо тот лёгкий флирт, что имел место в торговом центре с его и её стороны был тем, что Майклсон не планировал, а это всегда опасно. Не лучшее время для такого, особенного, когда мужчина был так особенно уязвим морально, перед глазами мелькали образы, заставляя устало массировать виски, проще было тренировать на ней своё остроумие и откровенно недолюбливать, считая глупой новообращённой, не знающей жизни девочкой, пошло шутить и искать в ней временное развлечение, но она, так ловко миновала все барьеры, что древний выстроил дабы не пускать в своё личное пространство никого, потеряв веру, в какие либо благотворительные дела. И теперь ещё и надо быть осторожным с ней. Слишком часто, Кол разочаровывался в дружбе, семейных ценностях и взаимоотношениях с женщинами, предпочитая искренности взаимную выгоду. Не в силах оставаться в гостинице, первородный вампир переодевается, оставляет некое послание для Кэролайн и покидает номер. Её номер в гостинице в тёмно-зелёных тонах, это навевает тоску, спарывает запёкшиеся раны, и заставляет думать о доме. Тайлер, как же так случилось? Почему ты должен был столько страдать и так внезапно покинуть меня? Девушка с ненавистью смотрит на собственные руки, словно бы она убила его. Её засасывает в вязкую тину ненависти к самой себе, отчаянье сжимает больное сердце своей железной рукой, так сложно дышать. Так хочется умереть, закрыв глаза погрузиться в ледяное ничто. Ведь Кэролайн уже умирала однажды. В больнице Мистик Фоллс, это случилось впервые, и до сих пор она помнила это безразличное парение в темноте. В те минуты, что показались вечностью, ей не было дела до насущных проблем, не было ни боли, ни страха. Словно душу её изъяли из тела, освободили от человеческого восприятия реальности. Но потом она вернулась. Другая. И эмоции захлёстывали, появилась новая гамма, более сильная, и так было сложно себя контролировать. Она возвращается в реальность не по собственной воле, просто в дверь стучат. Не так, как тогда в Гаррисберге, более неуверенно, спокойно. Но светловолосая девочка не спешит открывать, продолжая смотреть на свои руки, что раскрыты веером пальцев, внутренней стороной. На среднем пальчике одето колечко. Оно не представляет большого интереса для ювелира, серебро низкой пробы, однако для девочки из небольшого городка оно важнее бриллиантов. На нём с внутренней стороны есть гравировка, что гласит: «Вместе навсегда». Ты не выполнил обещания, любимый. Кэролайн грустно улыбается и ласково гладит кольцо, с такой нежной трепетностью, словно мать уснувшего ребёнка. Прошлая жизнь с приходом Майклсона, казалось, отступила, и почти не тянула светловолосую героиню этой истории вернуться туда, где улыбки с недавних пор кажутся вымученными и натянутыми. Но новая жизнь казалось, была не по ней, словно одежда, что была на несколько размеров велика, ты вроде и живёшь, дышишь, говоришь, улыбаешься, но что-то не так, всё идёт в разнос с твоим внутренним я. Но в дверь снова стучат, уже более настойчиво, и вампирша, зло скрипнув зубами поднимается и подходит к двери, на вампирской скорости, открывает её. -Прошу прощения, за моё вторжение, мисс Форбс. На пороге моложавый мужчина, с осанкой бравого солдата, одетый в форму обслуживающего персонала отеля. -Это вам. Он протягивает белый лист, размера А4, свёрнутый вдвое, Форбс машинально принимает записку и не дожидаясь того, что мужчина уйдет, разворачивает послание. А в нём значится время и место, где и во сколько её будет ждать Майклсон. Кэролайн закрывает дверь, с яростным хлопком, вымещая на неё всё своё негодование. Эмоции такие яркие и трепетные перечёркивает отрицательное отношение к древнему. Так легче, обвинить его во всех грехах. Ну а разве мы поступаем по другому, когда не понимаем причин поступков кого-то? Обвинить проще всего. Ей так не хочется идти к этому напыщенному индюку, но ведь сама хотела напиться, и была так права, когда говорила, что сидеть по номерам не лучший выход. Тем более наряд, купленный недавно, так хотелось одеть, и поймать парочку восхищённых взглядов, которые может, и поднимут ей настроение, пусть и ненадолго. Кэролайн прикрывает глаза, и тут же перед ней воспоминание того, как она нашла приглашение от Клауса, как открыла подарочную упаковку, в которой было платье, в котором она пошла на бал. Девушка томно стонет, прижимается лбом к прохладной стене около дверного косяка. Всё было так, похоже, и так отличалось, словно она побывала сразу в двух реальностях. Два брата, две судьбы, две реальности предложенные для неё. Взгляд вновь против воли переводится на пакеты с покупками из торгового центра. С тяжким вздохом, она обнимает себя за плечи руками, но всё же подходит к кровати, на которой находятся пакеты с покупками, достаёт обновки, раскладывает их на постели, любуясь, и качая головой, начинает собираться. У входа в отель её ждёт машина, а в ресторане дожидается Майклсон.