Взаперти

Сознание опутала липкая, тяжелая паутина. Лидия, ощущая, как начинает вязнуть язык, с трудом потянулась к стакану на столе. Чуть подрагивающие пальцы сомкнулись на запотевшем от прохлады стекле, и девушка почувствовала небольшое облегчение. Алкоголь обжигал горло, но Мартин, тем не менее, продолжала жадно его заглатывать. В итоге в стакане не осталось ничего, кроме кусочка льда, однако и он вскоре оказался во рту Лидии. Перекинув ноги поверх подлокотника кресла, она расслабленно откинулась назад. Чертов Хейл оказался прав — таблетки помогли. Более чем помогли. Лидия ощутила давно забытое ей чувство безразличия. За какое-то мгновение все ее тревоги, страхи, воспоминания будто стерлись волшебным ластиком. Не существовало ничего, кроме обволакивающего голоса Нины Саймон, доносящегося из колонок, и медленно тающего во рту кубика льда. В дверном проеме гостиной появился Питер. Лидия почувствовала его присутствие, даже не открывая глаз. Только один человек в этом гребанном мире умел смотреть на нее так, что казалось, будто под этим взглядом оплавится кожа. — Смею предположить, тебе полегчало, — иронично протянул мужчина, когда девушка все же лениво приоткрыла глаза и с трудом сфокусировала на нем взгляд. — Не смеешь, — с огромным усилием огрызнулась банши. Все же единственное, что нельзя было убрать никакими транквилизаторами, — неприязнь к маниакальному чудовищу, нагло разглядывающему сейчас ее обнаженные ноги. — Хватит пялиться! — возмутилась Мартин, одергивая вниз полу своей ночнушки. Питер от этого движения лишь еще шире ухмыльнулся и невозмутимо сделал глоток из своего бокала. — Разве же я могу? У тебя, детка, роскошные ноги, — с притворным придыханием произнес он прежде, чем неспешно направиться к ней. — Ты как-то неудобно лежишь, — протянул он, и Лидия, не успев даже возмутиться, в мгновение ока оказалась прижата к его крепкому телу. Когда Питер опустился на диван, банши оказалась на его коленях. Причем оборотень проворно сомкнул руки замком, и теперь она при всем желании не могла вырваться. Да и можно ли было назвать те вялые попытки освободиться реальным сопротивлением? Согласившись на употребление транквилизаторов в компании такого аморального типа, Лидия уже проиграла ему. И винить в данном фиаско было абсолютно некого, кроме самой себя. Впрочем, а был ли у Мартин особый выбор? — Тссс, девочка моя, — словно уговаривая испуганного ребенка, проворковал Хейл. — Тссс, дядюшка Питер никогда не сделает больно своей маленькой банши, — повторил он, сильнее прижимая все еще пытающуюся вырваться Лидию к себе. Девушка испытывала досаду от собственной беспомощности — руки и ноги были словно ватными, а в ней все больше разрасталось еритическое желание оставить все, как есть. Странно, но банши почти не боялась Хейла. Ей просто претила сама мысль о подобной близости с ним. Здесь — в его объятьях — она казалась себе грязной. У Хейла был несомненный талант — уволакивать других в ту мерзость, которой он сам, похоже, наслаждался. Даже чудодейственные пилюли не могли перебить это неприятное ощущение. — Оставь меня в покое, — попросила она, прекрасно осознавая, что Питер не послушается. — Не могу, — тихо рассмеялся оборотень у ее уха, и мурашки поползли по коже банши от его теплого дыхания. — С тобой мне лучше думается. Все равно, что сидеть в кресле у камина с мурлычущей кошкой на коленях. От подобного сравнения Лидия скривилась, но сопротивление прекратила. Хейл тут же разжал руки и позволил ей съехать бедрами на диван. Впрочем, когда девушка попыталась встать, он до боли сжал пальцами ее плечо, заставляя положить голову ему на колени. Мгновение, и оборотень принялся, как ни в чем не бывало, задумчиво перебирать ее волосы. — Почему ты просто не можешь оставить меня в покое? — спросила Мартин, с трудом, но смирившись с действиями незванного гостя. Удивительно, с каждой секундой ей становилось все более плевать на происходящее. Складывалось стойкое ощущение, что все это происходило не с ней. Или, во всяком случае, не наяву. — Почему ты не мучаешь кого-нибудь другого? Питер хрипло рассмеялся, заглядывая ей в глаза. — О, можешь поверить, я мучаю и других, — издевательски протянул мужчина, — и их, между прочим, совсем по-другому, нежели тебя. С тобой же все, — продолжил насмехаться он, — почти по-любви. Разве ты не понимаешь, что, попав в подобную ситуацию, любую другую я порвал бы в клочья? Может, на это и рассчитывал тот, кто оставил нас вдвоем взаперти? У тебя по-прежнему нет ни единой идеи, кто бы это мог быть? Лидия засмеялась. Впервые за долгое-долгое время почти искренне. Но ведь действие наркотика в крови тоже нужно было учитывать. — Ты спрашиваешь меня об этом после того, как фактически опрокинул меня на лопатки при помощи алкоголя и пилюль? — сквозь смех поинтересовалась она. — Да я и чувствовать-то ничего не чувствую, о каких, твою мать, размышлениях ты можешь спрашивать? Питер напрягся, и в его глазах вновь зажегся нехороший блеск. Банши тут же с трудом заставила себя прекратить хохотать, но было уже поздно — насмешка Лидии явно попала в цель. — Чувствовать, говоришь, не можешь, — елейно улыбнулся он, и девушка испуганно вздрогнула, так как Питер сомкнул когтистую лапу на ее шее. — Ты говори, да не заговаривайся, детка, — посоветовал Хейл почти учтиво, однако Лидию это не обмануло. Только что ей вынесли первое и, наверное, последнее предупреждение. И наказание ей вряд ли понравится. Пробежавшая по телу волна адреналина до странного взбодрила хозяйку дома. Девушка вцепилась ногтями в лапу оборотня, пытаясь отодрать ее от себя. - То, что ты когда-то оживила меня, конечно, чудесно, — продолжил издеваться мужчина, —, но меня ведь может и переклинить. Нестабильная психика, как говаривали мои врачи. «Это они тебе, ушлепку, сильно польстили!» — мысленно прошипела Лидия, когда оборотень не просто отпустил ее, но еще и без зазрения совести спихнул на ковер. Потирая шею и ощущая на пальцах теплую кровь, девушка в сердцах выпалила: — А ведь говорил, что никогда не причинишь мне боли! Питер небрежно передернул плечами. — Так и есть. Только ведь… Что значит эта маленькая царапина супротив гораздо больших мучений. Но, заметь, я веду себя с тобой по-джентльменски. Пока ты, Лидия, позволяешь мне так себя вести. «Больной ублюдок!» — с отчаяньем про себя воскликнула банши, поднимаясь с пола. Хейл же невозмутимо откинулся головой на спинку дивана и, сложив на плоском животе руки, устало прикрыл глаза. — Не возражаешь, если еще выпью? — со злостью поинтересовалась девушка. После очередной вспышки раздражения Питера она поняла, что все же предпочитает переносить его общество под наркозом. Может, если ее снова «цепанет» посильнее, то она вообще потеряет способность говорить или же отрубится. А это, в свою очередь, может спасти Лидии жизнь, ибо Хейла, похоже, раздражало абсолютно все. — Благодарю, — не услышав ответа, протянула Мартин и сделала несколько глотков виски прямо из бутылки. Алкоголь почти сразу ударил в голову. Лидия, чуть пошатываясь, направилась на второй этаж. Через несколько ступенек бутылка, зажатая в руке, казалась ее практически неподъемной. По пути банши сделала еще несколько крупных глотков, оправдывая себя тем, что облегчает себе задачу. В итоге, оказавшись в спальне, девушка поставила виски на прикроватную тумбочку и, широко разведя руки, ничком рухнула на смятое одеяло. Тело будто больше не принадлежало ей, а в голове роем начали проноситься хаотичные отрывки воспоминаний. Стайлз, Эллисон, Скотт, Эйдан, Джексон и снова Эйдан… Теплый, близкий, ставший невероятно родным даже за такой короткий срок… Даже несмотря на все свои недостатки… Банши жалобно всхлипнула. Затем еще раз и еще. В конце концов все переросло в булькающие рыдания, смешанные с нервным смехом. Свернувшись калачиком и подтянув колени к подбородку, Лидия сотрясалась от жалости к тому, кого потеряла. От жалости к самой себе. И снова во всем виноват долбанный Питер Хейл. Если бы только он не появился в ее доме… Если бы только не появился в ее жизни… — Ни черта ты не прав, ублюдок, никакие таблетки не смогут уже мне помочь, — прошептала она скорее себе, чем по-прежнему находящемуся где-то внизу оборотню. Лидии было больно и тошно. Тошно от себя такой — беспомощной, жалкой, наглотавшейся таблеток. С огромным усилием доплетясь до ванной, девушка открыла кран с холодной водой и подставила под струю голову. Мартин не могла сказать, как долго держалась, но выпрямилась она лишь когда полностью прекратила рыдать. Зуб на зуб не попадал от холода, и банши, не поднимая головы, протянула руку за полотенцем. Впрочем, там его не оказалось. Лидия уже хотела удивиться, но неожиданно полотенце оказалось на ее мокрых волосах. Резко выпрямившись, девушка в зеркальном отражении столкнулась взглядом с стоящим за спиной Хейлом. Оборотень же невозмутимо начал вытирать полотенцем ее волосы. От изумления Лидия даже не сопротивлялась, пока он массирующими движениями и с явным знанием дела не закончил начатое. Только тогда банши очнулась и резко развернулась к нему. — Какого черта? — зашипела она, ударив его пальцем в грудь. — Ты могла заболеть, — игнорируя вопрос, насмешливо вскинул бровь мужчина. — Не люблю цацкаться с больными. — Никто и не просит тебя со мной цацкаться! — сорвалась на крик Мартин. Все из-за него. Все всегда из-за него. — Я — не маленькая девочка! — Это только дурак не заметит, — согласился Питер, скарбезно ухмыльнувшись и переведя взгляд куда-то ниже лица банши. Девушка интуитивно тоже перевела взгляд вниз. От осознания того, куда именно смотрит Хейл, Лидию обуяла настоящая ярость. Гребанный извращенец открыто пялился на ее грудь, где под намокшей ночной рубашкой проглядывалась твердая бусина соска. Причем, если сперва Мартин казалось, что он попросту издевается над ней, то теперь осознала — не все так просто. Что, если за всеми издевками и грязными намеками действительно скрывается извращенная заинтересованность? Ванная комната моментально уменьшилась в размерах, а банши стало трудно дышать под пристальным взором Питера. И самое ужасное — отступать было некуда. Спиной девушка упиралась в столешницу, а единственный путь к отступлению преграждал Хейл. Хейл, в чьих глазах сейчас полыхал ярко-синий свет. — Только попробуй, — зарычала она, впиваясь пальцами в борта фаянсовой раковины и готовясь дать возможному насильнику отпор. — Клянусь, Питер, я прикончу тебя, если ты только посмеешь… — Посмеешь? — перебил ее мужчина, делая шаг вперед. Инстинктивно Лидия вжала живот, дабы их тела не соприкоснулись, но это, естественно, ни черта не помогло — Хейла лишь позабавило поведение его жертвы. — Поверь мне, я посмею, — усмехнулся он, неожиданно одной рукой ловко перехватывая оба запястья девушки за ее спиной, а второй нагло скользнув по бедру перепуганной до полусмерти банши. — Если, конечно, ты дашь мне повод, детка, — сипло прошептал он ей прямо в приоткрытые губы. На мгновение они даже соприкоснулись, и Лидия испытала странное чувство, которое так и не смогла идентифицировать. В воспоминаниях тут же промелькнула сцена того, как она целовалась с молодым Хейлом. Банши передернуло, и она попыталась отвернуться, однако оборотень обхватил ладонью ее подбородок и заставил посмотреть ему в глаза. — Ты дашь мне повод? — спросил он прежде, чем наклониться и не впиться зубами в затвердевший сосок Лидии. — Твою мать! — взвизгнула девушка, готовясь к сопротивлению, но Питер, к ее удивлению, неожиданно разжал и зубы, и руки. — Долбанный ты отморозок, — процедила она сквозь сжатые от боли зубы. Питер театрально рассмеялся. — Что есть — то есть, — саркастически согласился он. — Только вот в этом есть определенная польза — можно делать все, что захочется. Ведь я — долбанный-долбанный отморозок. — Я могу переодеться? — угрюмо поинтересовалась банши, морщась от боли в груди. Посмотрев вниз, она заметила крохотные капли крови, проступившие на ткани ночнушки. — Нет, — холодно ответил Хейл, за руку вытаскивая ее из ванной в спальню и швыряя на кровать. — Мне нравится твой наряд, — накинув ей на плечи плед, мужчина уселся рядом и приобнял притихшую от шока жертву. — Но действительно не стоит провоцировать меня, девочка. Я ведь мужчина и живо реагирую на любой намек на действия эротического характера. Лидии жутко хотелось одного — разбить голову поглаживающего ее по плечу Питера о стену. Причем так, чтобы она превратилась в кровавое месиво. — Я так понимаю, что намеки ты видишь даже там, где их нет? — обреченно выдохнула Мартин, поняв, что ее опасения не напрасны. В одном доме с Хейлом она попросту сдвинется. И для этого даже не нужно особо много времени. — Скажи мне правду. Ты меня просто пугаешь или же действительно… — Или же действительно, — с напускной серьезностью кивнул мужчина. — Ты мне всегда нравилась, — притягивая ее к себе поближе, произнес он. — А тут… За неимением каких-либо других перспектив… Лидия сжала под пледом кулаки. Гребанный Питер и здесь умудрился обмакнуть ее головой в чан с отборнейшим дерьмом. Он, определенно, развлекался, и самое ужасное — банши не могла конкурировать с ним в этой стезе. Закрыв глаза, девушка мысленно приказала себе успокоиться. Дерзить Хейлу было подобно самоубийству, а жить Мартин очень хотелось. Впрочем, посмотрев на оборотня, ей вдруг на краткий миг показалось, что он ждет именно этого. Того, чтобы Лидия взорвалась, вопреки здравому смыслу и инстинкту самосохранения. Но зачем? Банши никак не могла понять, что творится в голове бывшего альфы. Да и вряд ли это мог хоть кто-то сделать — слишком уж затейливо было устроено сознание Питера. Ясно было лишь одно — что бы Лидия ни говорила и ни делала бы, это могло спровоцировать оборотня на что-то по-настоящему жуткое. — Я хочу спать, — пробубнила девушка. Ее действительно клонило в сон, и она с удовольствием бы прилегла и закрыла глаза. — Ты только что встала, — осуждающе покачал головой Питер. — К тому же, мне одному будет скучно. Не люблю, знаешь ли, одиночество. — Ты почти все время один, — фыркнула банши, все же забираясь на кровать и прислоняясь спиной к ее изголовью. — Разве я не права? — Не права, — к досаде Лидии, Питер занял место рядом с ней. Положив ладони на живот, он посмотрел на девушку. — Периодически меня навещают женщины. — Заметив удивление в глазах слушательницы, Хейл усмехнулся. - Все, как у всех, детка. Все, как у всех. — И как долго эти счастливицы остаются живыми? — не сумев сдержаться, съязвила Мартин. Питер замер, и Лидия тут же внутренне сжалась, уже жалея о том, что ляпнула. — Знаешь, ты права, — наконец произнес мужчина. — Лучше поспи. Иначе… Лидия, ты ведь не меньше моего хочешь выжить?