"Потерпи немного"

- Ну и куда ты собрался? - Сэм вскакивает с кровати и преграждает брату проход к ванной. - Для начала поссать, Сэмми, а потом поднапрячься и перегрызть себе вены, чтобы не видеть твою вечно озабоченную морду. А дальше как карта ляжет. Волосы у Дина взъерошенные, взгляд горящий, злой, еще чуть-чуть, и крепко-накрепко сожмутся пальцы, кулак уйдет в замах от плеча, и брат вложит всю силу в удар, выпуская наружу разрывающее изнутри отчаяние. Сэм знает, что Дин не сердится на него. Брат напуган. До расширенных зрачков, до мелко дрожащих пальцев. До искусанных в кровь губ и некрасиво, по-детски обгрызенных ногтей. У Дина сейчас очень яркие губы, и дышит он в основном ртом. Потому что слишком частый пульс, слишком быстро кровь сейчас летит по венам. Сэм видит, как колышется грудная клетка брата, и если сейчас забраться ладонью под рубашку, дотронуться до его груди, там, чуть пониже маленького соска, можно почувствовать, как быстро и испуганно колотится сердце. - Дин, - шепчет Сэм, безотчетно хватая брата за запястье и притягивая ближе, - папа же обещал, пару дней, ну потерпи немного. Сэму не надо объяснять, что он уговаривает Дина повременить не с туалетом и вскрытием вен. Сэм молча умоляет, глядя брату в глаза и осторожно водя большим пальцем по синей, вздувшейся венке на запястье, успокоиться, выдохнуть и не прятаться-убегать от него. Особенно сейчас, когда Дина ни в коем случае нельзя оставлять одного. Дин скептически смотрит на то, как внезапно ставшая такой непривычно большой рука Сэма полностью обхватывает его предплечье. Сэм, впрочем, и сам ошеломлен не меньше, хотя, казалось бы, и так все понятно, без прикосновений. И все же. Он совершает огромную ошибку, когда, не сдержавшись, подносит его руку к своему рту и целует кончики подрагивающих пальцев. - Ты очень красивый сейчас, Дин. - Сэм хотел успокоить, но вместо этого новая волна злости накрывает его брата, и тот со всей силы дергает руку, вырываясь из захвата Сэма. - Пусти, придурок, — шипит Дин, выворачиваясь змеей и пытаясь сделать подсечку. Но если раньше такое прокатывало с легкостью, то сейчас он, даже прилагая все усилия, не может сдвинуть мелкого с места. Сэм чувствует это и черное, порочное, душащее чувство осознание своей силы накрывает его, сбивает все ориентиры. Он с легкостью отрывает брата от пола и, с осторожной силой прижимая руку между лопаток, несет его до кровати. Класть его, придерживая за спину, тоже, кстати, удобно. Дин сопротивляется, но Сэм уже ложиться на него, накрывает собой, но тут, осознав, насколько он сейчас тяжелее брата, переносит вес на локти, но продолжая вжиматься с силой бедрами в его пах. Дин возится, пытаясь отвоевать свою независимость заново, и тогда Сэму приходится взять брата за руки и завести их за голову. Дин выдыхает, зажмуривает глаза и отворачивается, расслабляясь и осознавая всю тщетность попыток освободиться. Сэму видно его шею, покрасневшую, маленькую, так беззащитно торчащую мочку уха, темную родинку над скулой и такие яркие, как нарисованные, темные веснушки. Он невозможно прекрасный сейчас, и Сэм замирает, разглядывая его и запоминая. И не сказать, что Дин особо изменился. Чуть длиннее стали волосы, чуть тоньше кости, чуть смягчились черты лица. Тело так и осталось по-мальчишески нескладным, он практически плоский, как гладильная доска, только крошечная грудь, с легкостью умещавшаяся в ладонь, чуть выпирает, если он стоит боком к Сэму. Если Сэму удается подсмотреть. И от этого «чуть» Сэму рвет крышу, это «чуть» ураганом врывается в голову и раскурочивает, уничтожает все мысли, оставляя только одну, самую порочную и неприличную. *** Да, он подглядывал за братом в душе. И ему даже было стыдно. Первые тридцать секунд. А потом, когда Дин повернулся к нему лицом, до Сэма окончательно дошло, что его брат под действием проклятия превратился в девочку. Потому что там, внизу, между ног, он увидел не привычно болтающийся член, а гладкий лобок, в точности, как... как в тех журналах про горячих кисок, что, бывало, притаскивал Дин, когда отца не было дома. Как говорится, за что боролись. Сэм чувствовал, как упирается свой стояк в мягкие спортивные штаны и, не задумываясь особо, засунул руку туда, где было горячо и очень твердо. Кончил он ровно в тот момент, когда увидел, как Дин, низко склонив голову, пытается подмыться, осторожно раздвигая себя там и проводя рукой в мыльной пене по маленькой розовой щелке. Сэм очень надеялся тогда, что брат не заметил ничего. Сдерживать себя с каждым днем становилось все труднее. Но Дин, по всей вероятности, каким-то образом просек нехорошие мысли брата, а, может, природа действительно брала свое, но теперь Дин больше не ходил перед Сэмом голый по пояс. Если не было возможности переодеться в одиночестве, он стаскивал с себя майку и стыдливо, аккуратно прикрывал грудь рукой, пряча в ладонях крошечные соски, стараясь не встречаться с Сэмом глазами. Сэм залипал тут же, просто замирал, забыв обо всем, и, не скрываясь, пялился на Дина, судорожно надевающего свежую майку. Несколько дней назад Сэм не сдержался. Он даже сам не ожидал, что так получится. Отец уехал, запретив им выходить из дома, при этом внимательно окинув взглядом Дина, и сурово добавил «ни на шаг, поняли?». Наверное, отец осознавал, как выглядит Дин сейчас, и понимал, сколько опасностей грозит ему, если он вдруг решит пойти в привычные для себя места, типа ночного придорожного бара. Те места, где теперь с ним может случиться бог знает что. И теперь Дин сидел на крыльце, смотрел на звезды и выглядел самым несчастным человеком на свете, при этом наотрез отказываясь разговаривать с Сэмом. Широкие джинсы и растянутая майка нелепо смотрелась на его худой, тонкой и хрупкой фигурке. Сэм сел рядом, придвинувшись вплотную. Дин напрягся, но отодвигаться не стал, зачем-то положив себе руку на живот. Сэм отвлекал его, как мог, рассказывая смешную, на его взгляд, историю о девчонке, которая застряла в школьном туалете и решила выбраться через окно, о парне, который верил в инопланетян и ждал их каждую ночь, даже о собаке, которая страдала шизофренией. Ну, Сэм так думал. Под монотонный голос брата Дин успокаивался, это было заметно по его расслабившемуся телу и тому, как он навалился на Сэма, вслушиваясь во всю ту ерунду, которую брат плел. В кровать они пошли уже за полночь. Дин разделся быстро и юркнул под одеяло, поджимая под себя ноги. Сэм обеспокоенно всмотрелся в его лицо, ища там какие-нибудь отголоски эмоций. В эту секунду брат поморщился и опять настойчиво провел рукой по своему животу. Сэм, не задумываясь особо, бросился к нему. - Чувак, в чем дело? Что с тобой? Дин, ну не молчи. - Сэм накрыл рукой пальцы Дина, лежащие чуть ниже пупка. Паника подступила резко, перехватывая дыхание. Дин же никогда не скажет, не признается. О, Господи, а вдруг при перестройке организма проклятие задело какие-то важные органы? - Дииин, - простонал Сэм, - прошу, ну не молчи! - Сэм, брось. У меня просто болит живот. Непривычно, правда, не болел никогда так. - На что похоже? - Сэм судорожно перебирал в голове названия всевозможных болезней, начиная от аппендицита и заканчивая приступом панкреатита на ранней стадии - Ни на что. Просто болит. Ноет. Сэм не знал, что делать. Поэтому он просто лег, оплетая своим телом тело брата, одной рукой прижимая его к себе, удерживая за грудную клетку, а другую положил на живот, предварительно горячо подышав на ладонь, согревая ее. Он бездумно гладил живот Дина, успокаивая, таким образом, наверное, больше даже себя. Когда они начали засыпать, Дин развернулся лицом, уткнулся лбом в сгиб локтя Сэма, выдохнул и замер. Сэм долго смотрел на брата, а потом заснул сам, накрыв ладонью скулу Дина. Почему-то сейчас просто необходимо было чувствовать его. *** Сэм просыпается резко и его тут же накрывает страх, потому что дыхание брата слишком резкое и сиплое для спящего человека. - Дин? - у Сэма срывается голос. - Сэмми... у меня. Черт, я не знаю. Кажется, у меня начались месячные. Сэм подскакивает на кровати, тянется к ночнику, но Дин успевает схватить его за руку, не пускает. - Погоди, братишка. И тут Сэм понимает, что брату страшно так, как еще никогда не было. Сэм медленно ложится обратно и притягивает Дина к себе, уверенно и спокойно гладя по вздрагивающим лопаткам. Теперь его очередь заботиться о брате так же, как Дин заботился о нем. - Эй, Дин, все нормально. Это нормальная реакция организма... ну, если рассматривать это... Дин, давай посмотрим? Просто посмотрим. Дин закипает. - На что посмотрим, Сэмми? Я же знал, я читал про это, да и месяц как раз почти прошел, а у них... это. А живот целый день болел. И у меня там сыро. Ну, там. Сэм целует его в лоб, осторожно прикасается губами к уголку рта брата, отвлекает, успокаивает. И уверенно, но очень осторожно опять откидывает одеяло, видит в полутьме неправдоподобно яркую белую резинку боксеров и проводит пальцами чуть ниже пупка. - Нам нужно посмотреть, Дин. А дальше решим, что будем делать. Дин не говорит ничего, только чуть шире разводит ноги в стороны и прячет лицо у Сэма на плече, молчаливо давая разрешение. Ему страшно, и он просто физически не может посмотреть на то, что сейчас с ним творится. Но он полностью доверят брату, как бы стыдно сейчас не было Сэм оттягивает пальцами резинку и осторожно тянется пальцами к самому низу, проводит рукой по лобку с мягкими, шелковистыми волосами и дотрагивается до мокрого и горячего. Дин вскрикивает, тут же глушит себя, впиваясь ртом в голое плечо Сэма, и начинает дрожать. На пальцах сыро и скользко, но Сэм почему-то не убирает руку, трогая пальцем маленькую, влажную дырочку. - Вытаскивай, Сэм, пожалуйста. - Дин шепчет, и Сэм неохотно подчиняется, осторожно вынимая руку из трусов. Невозможно посмотреть без света, но Сэм не включает, понимая, какой это будет шок для брата. Поэтому он осторожно, стараясь не сильно возиться, прикасается языком к кончику указательного пальца. На языке тут же появляется металлический привкус, и Сэм понимает, что да, его брат прав. У Дина начались его первые месячные. Он краем глаза видит округлившиеся от шока глаза Дина, и тогда Сэм понимает, что Дин видел все, что он сейчас сделал. - Сэм... зачем... как ты можешь? – голос Дина дрожит. Сэм наклоняется и проводит по волосам Дина чистой рукой. - Все нормально. *** Сейчас, лежа на брате, Сэм вспомнил этот недавний случай, и в голове закрутилось с новой силой. Он так любил Дина, особенно сейчас, когда тот нуждался в помощи и был так зависим от него. Брат больше не сопротивлялся и теперь даже не отворачивался, а смотрел на Сэма в упор, словно смирился. Или... «Это как гипноз, - думал Сэм, наклоняясь к брату все ближе. - На самом деле, это проклятие наложили на меня». Он больше ни о чем не думал. Просто наклонился к такому покорному сейчас брату и властно, напористо ворвался в его рот, не давая времени для размышлений, просто беря все то, что нужно было взять уже давно. Дин выгнулся, последний раз пытаясь высвободиться, а потом перестал вырываться и замер, словно прислушиваясь к ощущениям. - Я так хочу дотронуться до тебя, Дин! Пожалуйста! – простонал Сэм, прикусывая брату шею. Дин откинул голову назад, подставляясь брату, и прошептал: - Только до тех пор, пока действует проклятие, Сэмми. Запомни, я не гей. До конца проклятия оставалось чуть меньше недели. И Сэм был уверен, что что-то обязательно придумает. Конец.