you're in danger

В группе знали все, что Намджун – это главный дестроер из всех дестроеров в мире. Он был их предводителем, а значит жизнь с ним крайне тяжела и опасна. Более того, об этом знали не только сами мемберы, но и, пожалуй, все агентство. На пятый раз Юнги было уже как-то не по себе приходить к директору и неохотно говорить, что телик опять полетел, Бан-PD’ним. Все те очки, микрофоны, кофеварки, наушники – были лишь вершиной айсберга разрушительных способностей Рэпмона, которые он уже даже не пытался скрыть. Однако, все началось не из-за того, что Ким что-то опять сломал. Хоть и сыграл там огромную роль. Ребята были безумно рады своей поездке в США. Это могло означать только то, что они хоть чуть-чуть отойдут от всех этих репетиционных, комнат для практики вокала, а, значит, смогут и отдохнуть. Даже если в Америке их будут гонять только больше. Чонгуки весь день ходил счастливый, постоянно повторяя, что эта поездка будет нереально крутой и все с ним соглашались. Когда же настал день отлета, ребята уже с утра были готовы чуть ли не пешком идти до аэропорта. Всех это очень волновало. Шуга был, наверное, единственным, кто не собрался заранее. За пятнадцать минут до выхода он все ещё бегал по всем комнатам, проверяя, не забыл ли он чего. - Юнги-хён, мы из-за тебя опоздаем, ты в курсе? – Хосок уже начал постепенно выходить из себя из-за беспечности своего парня. - Все будет хорошо, не волнуйся, - только и протянул парень, заворачивая в ванну. - Хосок, мы пошли, а ты дождись Шугу-хёна, - лидер дал поручение другу, на что получил только недовольный взгляд, после чего сразу послышалось громкое Мин Юнги! - Всё-всё-всё! – старший на ходу целует Хоупа в щёку и выбегает за дверь, крича победное я вышел первый. Хосок, как бы не пытался строить из себя сурового бойфренда, спокойно улыбается, закрывая дверь и выходя на улицу последним. Ему нравится, когда старший начинает вот так дурачиться, позволяя себе маленькие вольности, как, например, этот поцелуй в щёку. От них Чону становится спокойнее, и он готов всему миру поведать, что его парень – самый замечательный/хороший/милый/прекрасный/умный/ослепительный и ещё множество различных прилагательных, которые знает Джей. Но самое главное, что он только его. Сев в машину рядом с улыбающемуся Юнги, Хосок спокойно выдохнул. Впереди их ждали три недели, которые должны принести незабываемое количество впечатлений. Когда они летели, менеджер все время был сам не свой, постоянно звоня кому-то, и выпил почти всю газировку на борту. Решив на это не обращать внимания, парни занялись каждый своим делом: кто-то просто слушал музыку, кто-то повторял английский, а самые активные баловались с камерой. Юнги считал возможность путешествовать по странам чуть ли не лучшим качеством его работы, если, конечно, не считать создание своей музыки. В голове сразу начали появляться строчки, которые он поспешил записать. Хосок сидел сзади, и как бы ни хотелось ему показать то, что он написал, вставать было лень. - Хосок-а, - Мин поднял блокнот над головой, наклоняя его чуть назад, - я написал новые строчки к песне. - Сейчас посмотрим. - младший сразу взял блокнот, начиная бегать глазами по строчкам. - Хён, а когда ты мне песню напишешь, а? - Думай, что они тебе. - Нет, они девушке. - лицо Хоупа в один момент изменилось, и он смотрел на сиденье перед ним каким-то хитрым взглядом, - Даже в нашей паре девушка – не я. Сидящий рядом Чжимин громко заржал, давая пять старшему, после чего и сам получил злой взгляд от Шуги-хёна. - Кажется, он обиделся, - тихо прошептал Пак, только чтобы его услышал Хоуп. На это его хён только отрицательно покачал головой, показывая этим, что вряд ли старший обиделся. Но извиниться потом не мешало бы. По прилету все были очень уставшие, поэтому немного раздраженно реагировали на просящего подождать менеджера. Он вновь кому-то звонил, кажется, даже ругался. В машине было душно, поэтому уже было желание выйти на улицу, однако им запретили. Когда менеджер-хён сел обратно в машину, то сразу всех осмотрел извиняющимся взглядом. - Ребят, тут получилась маленькая заминка, поэтому вам придется пару дней пожить в другом отеле. Какой-то работник ошибся, зарезервировав совершенно не то, что мы планировали, - не хотелось расстраивать мемберов в их первый день в Америке, но выбора не было. Не то, что мы планировали оказалось каким-то мотельчиком из фильмов ужасов, в которых обычно появлялся маньяк с топором и ломился в двери. Не сказать, что Юнги пугало это, но он ради своего же инстинкта самосохранения старался держаться Хосока, оглядываясь вокруг. Домики были такими, будто бы они сейчас развалятся. Фонари на улице почти не горели, от чего у Мина и правда холодок по спине прошёл. - Всего парочку дней, и вы будете жить в нормальном месте, - раз за разом повторял менеджер, стараясь успокоить парней. - Да они издеваются, - недовольно проговорил Шуга, усаживаясь на кровать в их с Хосоком домике, - им денег на нас жалко? Мы и так пашем, как прокаженные! - Сказали же, что просто ошиблись, поэтому скоро все будет хорошо, - старался успокоить своего парня Хоуп, подсаживаясь к нему и обнимая за талию. После они ещё немного посидели и поговорили. Юнги сказал, что для него эта поездка очень важна, а Чон пообещал её сделать незабываемой. Спать они легли вместе, потому что старшего все ещё не отпускала мысль о фильме ужасов, а с Хосоком рядом, в принципе, было спокойнее. Утром в их комнату постучали, и, как оказалось, это был менеджер. Он предупредил, что скоро завтрак, поэтому ребятам ничего не оставалось, как собираться. На весь день были назначены разные прогулки, поэтому к вечеру парни были уже никакие. Но это не мешало парням счастливо улыбаться и смеяться над всем подряд. На следующий день они также много чего распланировали, пока было время просто повеселиться, но вот тут-то уже и началось то, что Юнги называл синдром Намджуна-разрушителя. Утром было все как обычно. Менеджер постучал в дверь, ребята проснулись, начиная спокойно собираться. Уже с восьми часов было очень жарко, поэтому слабенький кондиционер, что был в домике, работал на полную. Когда с той стороны двери послышался какой-то шум, голос лидера, а потом громкий его мат, Юнги напрягся. Чон же, казалось, даже не обратил на это внимание. - Юнги-хён, Хосок, - уже разборчиво послышалось с той стороны, - все очень плохо. В первые секунды в голове Шуги вновь разыгрывается воображение, посылая новые и новые картинки чего-то очень жестокого (маньяк в его голове почему-то уже был с бензопилой). Но после следующих слов он готов был сам превратиться в этого маньяка и расчленить Намджуна. - Что ты, мать твою, сделал? Юнги старался спокойно дышать, снова слыша я, кажется, сломал ручку от вашей двери, ой. Последующее она не открывается было уже лишним. Юнги сразу подлетел к двери, дергая её то на себя, то в противоположную сторону, после чего ручка и с его стороны отвалилась. - КИМ ЧЕРТОВ НАМДЖУН! ТЫ ВООБЩЕ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ?! – начал орать Юнги, согласный выбить эту дверь. Он уже ринулся к окну, совершенно игнорируя остолбеневшего Хосока. Все знали, что страшнее Намджуна-разрушителя был только Мин-Я-ЗЛОЙ-НЕ-ПОДХОДИ-УБЬЁТ-Юнги. Он стал дергать за ручку, но окно не поддавалось и, кажется, даже не думало открываться. - Юнги-я, - послышался голос самого старшего из-за двери, - успокойся. Мы позовем кого-нибудь, и вас обязательно вытащат, ты слышишь меня? Шуга вновь дернул за ручку окна. - Ах, да, - вновь послышался голос Сокджина, - окна здесь не открываются. После был протяжный стон отчаянья. Мало того, что сейчас должен был быть завтрак, а Мин очень проголодался, так ещё и неизвестно, когда они смогут выйти отсюда. Сейчас он бы не отказался от какого-нибудь мужичка с топором, который бы вышиб дверь. Не Юнги же потом за это платить. - Хён, да ладно, подумаешь, посидим здесь, - начал аккуратно говорить Хосок, стараясь не разозлить старшего больше, - кондиционер же работает. В этот момент со стороны спасительной техники послышался какой-то щёлкающий звук, и в комнате повисла гробовая тишина. Кондиционер тоже полетел. Хоуп ни разу не слышал от хёна столько мата. Спустя пару часов парень успокоился, да и то, только потому, что не было сил даже возмущаться. Температура в комнате поднималась с каждой минутой, и даже холодный душ, в который парни ходили не раз уже, не спасал. Благо, хоть воду не отключили, боясь сглазить, думал Юнги. Хоуп развалился на кресле, обмахиваясь тетрадью. В какой-то момент его переклинило, и он резко перевел взгляд на старшего. Тот уже снял футболку, не в силах терпеть эту адскую жару. Хосоку доставляло неописуемое удовольствие наблюдать за тем, как грудь старшего то поднималась, то опускалась. Окружающие никогда не считали, что тело Юнги достаточно хорошее. Он был не особо высоким, слабым, но это только больше привлекало его парня. Шуга не сразу заметил, что к нему на кровать кто-то подсел, только ощущая приятный поцелуй на своих губах, он приоткрыл глаза, слабо улыбаясь. - Я уже думал, что ты ко мне не подойдешь, - голос старшего был тихим, еле слышным, но это только больше возбуждало Хоупа. Он сразу подтянул его чуть выше на кровати, нависая сверху и вновь целуя в губы, вдавливая парня в кровать. Юнги умел ещё больше выводить из себя младшего, прижимаясь к нему в плотную, показывая, что он сам возбужден и хочет большего. А тот не мог огорчить своего хёна. Они редко когда оставались наедине в общежитии, поэтому, если выпадала такая возможность, то Шуга считал неправильно ей не воспользоваться. Пальчиками он забирался в волосы Хосока, чуть оттягивая их и довольно постанывая от поцелуев в шею. Всегда было откровенно плевать, будут ли на шее засосы, потому что есть множество способов их скрыть. Он уже сам поддавался бедрами вперед, совершенно не понимая, почему парень медлит. Ему как никогда хотелось, чтобы его бойфренд взял его полностью, без остатка. В комнате было и так жарко, а возможность повысить температуру ещё на несколько лишних градусов только привлекало Юнги. - Чон, я хочу тебя, - на выдохе шепчет старший младшему куда-то в ушко, от чего получает сильный укус в шею, заставляющий вновь громко простонать. Хоуп стал постепенно спускаться поцелуями ниже, чуть прикусывая кожу и выманивая из своего парня все новые и новые стоны. Кажется, они очень давно не были наедине. Оба уже возбуждены до предела и готовы окончательно сойти с ума. Младший все ниже спускался поцелуями, языком проходя по уже затвердевшим соскам. Юнги слышит какой-то шум, но совершенно не реагирует. В следующий момент со стороны двери раздается громкое А ВОТ И МЫ и дверь с грохотом раскрывается. Мин со скоростью света скидывает младшего с себя, а тот, не удержавшись на кровати, падает за нее. В комнате стоит неловкое молчание, и первым доходит до Джина, что Шуга лежит с расстёгнутыми джинсами далеко не из-за того, что очень жарко. - Мы, как бы… в другое место едем, - неловко произносит, выпихивая главного разрушителя, который с ноги и открыл дверь, из комнаты. Дедка, что помогал разбираться с замком, он забирает с собой, - Юнги-я, Хосоку, кажется, больно! Когда дверь прикрывается, старший вспоминает о Хоупе, которого тот скинул и быстро поворачивается к нему. Тот лишь хмурится, потирая макушку. - Нас обломали? – спрашивает Чон, недовольно щурясь, на что Шуга улыбается и тянется за поцелуем. - Обещаю, мы закончим. И они заканчивают. В ванной их нового ‘общежития’. И им точно наплевать, что там не только их группа, потому что Юнги умудряется совершенно не стесняясь стонать во весь голос.