Авиарежим

      Погода в Париже с каждым часом становилась все более угрожающей. Угрожала она ледяным дождем, отчаянными порывами ветра и, ни больше ни меньше, отменой рейсов и транспортным коллапсом. Валька уже ерзал на велюровой сидушке электрички, которая неслась в аэропорт Шарль Де Голль, и ожидал неприятностей. Он придерживал огромный серебристый чемодан, один на двоих со Светкой, и выстукивал по его алюминиевой поверхности нервную дробь. Подруга казалась совершенно расслабленной. Она вперилась в окно, лишь иногда отвлекалась от пейзажей и окатывала Вальку снисходительно-участливым взглядом, в котором ясно читался дзен.       Собственно дзена, нирваны и всех других состояний умиротворения она достигала исключительно путем половой гимнастики. Вот и в этот раз она потащила Вальку в Париж, познакомившись с каким-то «невероятно привлекательным и перспективным во всех отношениях» французом.       Решив, что нужно соблюсти комильфо, она замаскировала свой прилет на «тест-драйв», как она называла первое свидание, под познавательную поездку на пару с братом. Брата пришлось изображать Вальке и селиться с высокоморальной Светкой в отеле. Впрочем, он не сильно напрягся. Отужинал в компании подруги и ее воздыхателя в первый же вечер, а дальше отправился поднимать свой культурный уровень в гордом одиночестве. Светка приходила по утрам, когда ее «перспективный» отчаливал, видимо, на работу, чистила перышки, а вечером отправлялась на новые изучения перспектив.       Аэропорт гудел. Это и в обычное время довольно суматошное и хитро запутанное место, но сегодня по всему было видно, что часть пассажиров в смятении. Валька напрягся с новой силой. Беглого взгляда на табло было достаточно, чтобы понять – красные строчки справа – рейсы задержаны или отменены вовсе. Их было пока не так много. В основном сокрушались те, кто летел в Германию – осторожные бюргеры не допускали даже доли риска и отменяли свои рейсы пачками. Франкфурт – главный в Европе по пересадкам – был почти закрыт.       По аэропорту прокатился коллективный стон – Эйр Франс выдал новую порцию отмен.       Месяц назад Светка настаивала на прямом перелете – Валек протестовал из соображений экономии: с пересадкой в Амстердаме выходило вдвое дешевле. И вот теперь вокруг закудахтали россияне – ни в Москву ни в Питер французы их уже не повезут. Прямые рейсы отменены. Валька тянул неподъемный чемодан и Светку за собой, туда, где еще оставалась надежда на Королевские Голландские Авиалинии.       У стоек регистрации на «голландцев» Валька облегченно выдохнул: их рейс светился веселеньким белым шрифтом, Амстердам принимал без вопросов. Подруга бухтела, что «они там все, наверное, накурились и им в такую погоду летать не страшно»       Получив посадочные и избавившись от чемодана, Валька снова потянул Светку, но уже в бар за зоной контроля. Перспектива принять на грудь сто пятьдесят предполетных грамм придали ей ускорения. Сколько бы ни летала Светлана по миру, одна или в компании, полюбить процесс она так и не смогла. Добровольно погружать себя в пугающее железное нутро очередного авиалайнера казалось противоестественным. Ну не созданы люди, чтоб летать. И если у простой стремянки, бывает, разъезжаются ноги, то что взять с неуклюжего самолета, построенного лет тридцать назад, который летает, но крыльями почему-то не машет. При этом путешествовать она любила больше, чем боялась летать. Мирилась с неизбежным злом, пытаясь унять мандраж нехитрыми развлечениями: либо накидывалась напитками, либо отчаянно флиртовала. Как правило, второе логически вытекало из первого.       До вылета оставался еще час, а Светлана уже блестела глазами, коварно улыбаясь, выгибала бровь, и движения ее ресниц стали заметно более плавными. Валек хорошо знал эту стадию, которая имела мало отношения к опьянению, скорее к его имитации, и означала, что Светка включила свой собственный авиарежим и видит мужчину.       – Ну что? Кто? – понимающе спросил Валька, как бы между делом окидывая взором зал транзитного бара.       Светка прицельно стрельнула глазами, обозначая мишень. Валек проследил за ее взглядом и сразу понял, о ком это. Из всего представленного ассортимента ни на кого другого подумать было нельзя. Хотя бы потому, что красивый молодой мужчина расположился за крайним столиком в одиночестве.       На Светку и ее пантомиму он не смотрел, увлекшись чем-то в айпаде. Бледный свет дисплея озарял его правильное лицо, ровные темные брови, слегка закушенную губу… Нельзя было сказать, что Валька «увидел и пропал». Ни разрядов космического электричества, ни шебуршания сомнительных бабочек в животе он не ощутил. Валька вообще считал, что насекомые в животе не есть хорошо, и если они там поселились, то романтика вряд ли может быть причиной такого конфуза.       Но Светкин объект определенно заслуживал внимания. У подруги губа дурой не была.       Да и радар обычно не подводил.       Она по-мушкетерски опустила два пальца на край стола и кивком пригласила Вальку последовать ее примеру.       – Ты уверена? – спросил Валька, Светка только угукнула в ответ. Они понимали друг друга без слов, особенно в той части разговоров, что касалась обсуждения мужчин. – Ну, д’Артаньян, не знаю, какой-то он…       – Какой? Не завидуй, Валечка, это не про вашу пидорскую грядку.       – А у тебя ничего не слипнется? Только что чуть замуж не бежала за французика своего...       – То – там, а то – тут. Этот с нами летит, я его еще на регистрации себе приглядела, – справедливо рассудила подруга и пихнула Вальку локтем. Он, так и быть, смирившись, принял Светкино импровизированное пари и примостил свои пальцы рядом.       Подруга, качая бедрами, встала из-за столика и проследовала по направлению к мишени. Качнув особо выразительно и прицельно, она задела колено мужчины своей кратковременной мечты и чуть не выбила из его рук айпад. Принялась извиняться, нагнувшись к самому его уху, то прижимала ладонь к декольте, то кончиками пальцев касалась его бедра и рассыпала лучи обаяния. Валька наблюдал отлаженный спектакль не раз, но сейчас при виде ответных улыбок его кольнуло странное разочарование. Светка уже развесила флажки, как на охоте, а её жертва с готовностью велась по размеченной дорожке.       Валек уткнулся в свой стакан. Почему-то сегодня весь расклад не развлекал, но расстраивал. Подруга вернулась за столик и отсалютовала своему новому знакомому бокалом с виски. Тот заулыбался, кивнул в ответ, но споткнулся о сердитый Валькин взгляд и поспешно отвел глаза.       Вылет задерживали. Командир корабля извинялся перед пассажирами и ссылался на массовый сбой во всех на свете полетных графиках. Они долго и печально кружили по летному полю, меняли полосы, то останавливались вовсе, то снова принимались выруливать на взлетную. Валька сперва занервничал, но потом вспомнил, что теперь они полностью в руках авиакомпании – так или иначе до дома их довезут.       В самолете выяснилось, что объект Светкиного интереса летит бизнес-классом. Она сперва обиженно поджала губу, но улучила момент, чтобы пробраться и туда. И вскоре Виктор, как представила его подруга, уже пересел к простым экономическим пассажирам. Вальке даже имя его понравилось. Такое простое и уверенное, имя победителя. Не то что у некоторых – не то детское, не то девчачье. Валька с трудом вникал в непринужденный треп, радуясь, что сидит ближе к окну, все больше молчал и планомерно напивался. Виктор же устроился через проход, на свободное место, и легко подхватил завязанную Светкой беседу.       – Валька, ты представляешь, Виктор решил, что мы пара! – заливалась подруга. – Нет, ну что вы, Виктор! Мы всего лишь друзья. Валенька – милый мальчик, но слишком молодой, да и вообще!.. – она делала пошлое ударение на «О» в имени собеседника и окидывала его томным взглядом, который как бы намекал, что вот именно такие мужчины, как Виктор, ей подходят больше. Любимый цвет, любимый размер.       Валек подумал было, что подруга перегибает с унижениями, к тому же он не был мальчиком (как, кстати, и она девочкой давно не была), но хмыкнул и промолчал. В другой день он бы и не подумал проглотить свой язык, бывавший довольно ядовитым, и пикировался бы с подругой встречными гадостями.       Пару раз Виктор пытался обратиться именно к Вальке, но Светлана неизменно влезала со своими комментариями и отвечала за друга, так что тому не доводилось вставить и слова. У Виктора в глазах искрилось веселье. Со стороны казалось, что этот холеный красавец сам должен ставить эксперименты над окружающими и только поэтому он все еще позволяет Светке наступать. Она же была окрылена быстрым успехом и не замечала никого, кроме своего трофея.       В конце концов, Валька неловко выбрался в туалет и долго умывался там холодной водой. Возвращаться на свое место не хотелось, тем более что Виктор только что заказал всем троим по новой порции виски.       Обидно не было. Валек не пожалел бы для подруги ничего, в том числе и случайного знакомого. Но иногда все же так хотелось почувствовать на себе этот неприкрытый интерес, самому быть объектом внимания или мочь познакомиться с кем-то, кто понравился, как этот Виктор, просто, не рискуя огрести. Даже теперь, когда формально они знакомы, у Вальки бы не повернулся язык брякнуть какую-нибудь двусмысленность.       Он прислонился лбом к выступу стены, мысленно выругался и поморщился своим горьким думам. На душе было паршиво. И дело совсем не в этом чужом парне – даже Светке с ее полной взаимностью не светит ничего, кроме пары часов самоутверждения и, может быть, обмена номерами, по которым никто никогда не позвонит. Тупо хотелось нравиться. Быть увереннее, смелее, раскованнее. Уметь включать обаяние. Чувствовать, как чужой интерес, даже не слишком и нужный, окрыляет. Открыто улыбаться, переливаться беззастенчиво всеми цветами радуги и заставлять случайных знакомых мечтать о себе долгими зимними вечерами.       Валька почему-то был уверен, что это у него такое общее чувство, не имеющее конкретных причин, – тоска или желание влюбиться.       Но как только он вышел из кабинки, поймал на себе взгляд Виктора. Тот, как назло, обернулся в проход, словно искал кого-то. Размытая минутой назад тоска приобрела вполне конкретные черты. У нее были каштановые волосы, умные с хитрецой глаза и ужасно обаятельная улыбка, открытая, но без наглости.       На стыковке выяснилось, что дом-милый-дом совсем не так близко. Они опоздали. Со слов попутчиков узнали, что родной город к тому же не принимал – аэропорт завалило снегом, да и Амстердам грозили закрыть с минуты на минуту. В суматохе новый знакомый отбился, даже Светкина опека не спасла от расставания в людском потоке. Валька стоял в очереди среди таких же обездоленных пассажиров и соображал, что делать. Подругу же транспортные проблемы волновали меньше, чем потерянный из виду ВиктОр.       Голландцы сбивались с ног, пытаясь избавиться от пассажиров и разгрузить аэропорт, перебивали билеты, предлагали все возможные варианты убраться. Вальке с его спутницей предложили лететь в родной город через Москву. Вылет вечером, в Москве – смена аэропорта, еще пять часов на пересадке и новый полет из Шереметьево. Чудесный способ убраться из заваленной снегом Европы и застрять на сутки на полпути к дому в заваленной снегом России. Светка висла на руке и пыталась понять, что происходит. Напрягши извилины, Валек решил, что лучше когти не рвать и просить регистрации на завтрашний прямой перелет.       Новая очередь, в которой предстояло получить бесплатный номер в отеле авиакомпании, была еще длиннее и беспорядочнее. Кругом плакали дети, ругались на всех языках жены, мужья бессильно пытались качать права и что-то требовать.       Тут же рядом возник Виктор. Валька даже пожалел, что тот нашелся. Еще больше он пожалел, что Виктор тоже решил ждать завтрашнего рейса. Светка же чуть не захлебнулась от восторга. Определенно, сутки совместно в отеле рисовали для нее массу новых перспектив.       Когда же она услышала, что им с Вальком выделяют один на двоих номер, вдруг взвилась возмущением: «Мы же не пара! Мы не можем жить в одной комнате!» Но девушка в сервисе была неумолима – номеров и так не хватает, через пару часов вновь прибывшие рискуют спать в залах аэропорта на полу. Валька цыкнул на подругу, чтоб не мешала, и поржал про себя – при других обстоятельствах она не была бы столь щепетильна. Не раз они делили не то что комнату, но и одно на двоих спальное место – в полудетских походах в одной палатке или, став взрослее, после клубов и вечеринок вповалку на квартирах у друзей.       Багаж, естественно, остался ночевать в недрах аэропортной системы, зарегистрированный сразу на завтрашний рейс. В утешение всем выдали казенные косметички со смешными одноразовыми щетками, расческами, бритвенными станками и футболками размера XXL.       – Валенька, ты же любишь Амстердам? – начала заискивающе Светка, как только они вошли в свой маленький номер с двумя узкими кроватями. Гостиница домашней авиакомпании возвышалась прямо в аэропорту, до туристического центра полагалось добираться на электричке. Валька и правда любил этот город, не раз бывал тут и всегда находил, чем себя развлечь.       – Ты ненавязчиво предлагаешь мне съебаться? – хохотнул он.       – Ну, ты же понимаешь, я устала с дороги, столько нервов. Ты сходи, развейся, а я останусь, приму душ, полежу, может, телевизор посмотрю… Вечером попозже сходим на ужин.       – Да, да. Я понял, д’Артаньян. Конечно, я пойду, но не потому, что ты меня выставляешь, а потому, что сидеть в отеле, когда кругом кипит жизнь – форменное кощунство. К тому же я-то не устал, в Париже наотдыхался, – подколол подругу Валька.       Перчатки и шарф, по счастью, были затолканы в ручную кладь. Кожаная курточка на рыбьем меху тепла не обещала, но Валька не рассчитывал блуждать, как горбун отверженный, по обледенелым улицам города пороков. Один знакомый кофешоп и пара тематических клубов сулили ему полный комфорт и, возможно, перспективу не попасть на ужин в отеле.       Валька пожелал подруге удачи при просмотре телевизора, замотался шарфом чуть ли не до глаз и вышел. Впереди его ждал амстердамский вечер, полный неожиданных чудес или вполне ожидаемых трюков, это как пойдет.       – Валенитин! – в холле отеля его окликнул знакомый голос.       Валька обернулся. Давешний Светкин ухажер догонял его, застегивая на ходу пальто.       – Я уж думал, не дождусь, – улыбнулся Валек.       – Ты в город? – спросил Виктор, подходя вплотную. Валька согласно угукнул. – Не против, если я присоединюсь?       – Я – нет. Но я знаю, кто будет против.       – Мы ей не скажем. – Виктор чуть потянул вниз Валькин шарф и наклонился к самому его лицу. – Можно? – Тот только прикрыл глаза, разрешая.       Целоваться на пороге отеля, где во всех направлениях снуют чужие люди, было как-то стремно. Но потом Валька все же вспомнил, что здесь двое взрослых мужчин вполне в своем праве решать, хотят они целовать друг друга и нравится ли им это. Вальке нравилось. Виктору, очевидно, тоже. Он запустил руки под распахнутую Валькину одежку и теснее прижал его к себе. Потом отстранился, оглядел, аккуратно застегнул до самого подбородка хлипкую курточку, поправил шарф и потянул прибалдевшего Вальку на выход, не забыв взять за руку.       В ту зиму в Амстердаме замерзли даже каналы, и местные жители, нацепив коньки, скользили по ним, как на средневековых гравюрах Брейгеля. А в ту ночь еще и замело снегом. Вечером закрыли и аэропорт и железнодорожный вокзал, только шальные таксисты ломили тройную цену, да и те передвигались еле-еле. Редкая для этих широт снежная буря не унималась всю ночь, на дорогах выросли сугробы, улицы опустели, ветер ломился в окна. Но Вальке было тепло и уютно. Виктор как пассажир бизнес-класса занимал отдельный люкс.       – Ну что, мушкетер, поздравляю, что ли? – покровительственно похлопала по плечу Светка, когда Валька объявился на следующий день за три часа до вылета.       – Ну, типа того, – расплылся в сытой улыбке друг. – Ты, я надеюсь, не обижаешься?       – Что ты, голуба моя! Я ж для тебя одного только и старалась! Если б не я, милый мой, где б ты был?..       – Все говно, ты одна – д’Артаньян, Светик, – поддержал подругу Валька своей любимой фразой, но после паузы не удержался и тюкнул ту ниже пояса: – Кстати, он би. Так что у нас были равные шансы.       – С-с-сучка! – Светка понизила голос и мстительно сощурилась, но потом все же рассмеялась легко и счастливо и на ходу показала два мушкетерских пальца.