Колыбельная звезд

Джон Хорт

Ветер приятно холодил синтетическую кожу, пока медленно накрапывающий дождь разбивался где-то выше головы, сталкиваясь с невидимой непроницаемой преградой кинетического поля, стекая мимо человеческой фигуры на гладкое серое покрытие платформы. Джон сделал глубокий вдох, наслаждаясь запахом полного влаги воздуха, которые смело брали внутрь себя ткани искусственных легких. Андроид рассмеялся. Джон медленным шагом направился вдоль улицы типичного центрального квартала планетарного мегаполиса – вокруг снуют случайные прохожие, разодетые дорогими гражданами с семенящими рядом слугами, каждый со своими проблемами, но такими однообразными… где-то вверху по воздушным трассам летают аэромобили, глашатаями технологий извещая о новом дне, неприятно теребя уши пронзительным визгом, что бил по барабанным перепонкам. Парень улыбнулся. Все-таки кое-что не меняется, даже если сменить свое тело на передовую модель андроидов. Есть вещи, которые не меняются… В конце концов, чем отличается человек от машины? Раньше – только сложностью структуры… а когда андроиды достигли уровня сложности ничуть не меньшей чем человек?.. тогда-то и стирается настоящая грань между человеком и машиной. Не тогда, когда алгоритмы какого-нибудь ИИ оказываются способны что-то чувствовать, ощущать. Быть человеком разумом. А тогда, когда ИИ дают тело, идентичное человеческому. Когда машина приобретает все черты живого существа. Потому что как бы громко «ценители души» не орали… Для них человек – это не душа. Для них человек – это мешок с мясом и потрохами. И ничего больше, потому что именно данная характеристика заложена в глубины их подсознания эволцией. Даже если человек этот душой калека, кровожадный выблядок, без эмоциональный выродок или просто не способный на сложные чувства. Они всегда воспринимали, и будут их воспринимать как людей. А машину только как машину, даже если она была бы больше человеком, чем все люди вместе взятые. Человека волнует не содержание. Его волнует форма, упаковка в которую товар заворачивали. Природа не создала человека разумным. Разум появился потом. Природа создала человека как очередного мешка с мясом, кровью и потрохами. И это истинные критерии человека, как бы он не пытался превознести себя на вершину мироздания. Пускай со временем в высшем обществе уже привыкли к людям облачающим себя в тела совершенных сверхсложных машин или разнообразные сложные андроиды заменяющие им наследников по крови гигантских состояний, однако широкие массы все еще привязаны к мысли что истинным человеком может быть только мешок с потрохами и кровью, какими бы душевными и умственными качествами он не обладал. Но если откинуть знание того что он поменял тело, разве кому-то будет важно, кто он на самом деле? Это будет даже немного забавно, смотреть на людей которые будут его воспринимать только как человека. Благо богатеи любили менять тела на более молодые, не желая расставаться с жизнью и дарами молодости, а сам он провел операцию в тайне, нечего журналистам и уж тем более политикам знать о случившейся перемене. Пускай и человека, из памяти которого и сформировали его разум, больше нет, но только не формально. «Хм… а я уже позиционирую себя как другую личность… что поделать, разница платформ неминуемо ведет к изменению мышления» – вспомнились слова из какой-то давней лекции из института, который был так давно, когда его старое тело было еще так молодо и полно сил. Джон улыбнулся своим мыслям. Быть другой личностью, нежели тот человек, на базе памяти которого его создали, даже лучше. Это можно пожалуй воспринять как перерождение из того заносчивого самовлюбленного сноба имевшего неплохие мозги и, самое главное – хорошее происхождение. «Прямо перерождение в новом качестве…» -- Мистер Хорт! Наследник одной из самых богатых семей планеты Зора развернулся к своему верному слуге Гордону. Синтетическая кукла, «идентичная натуральной», будет играть эту роль? И отдавать распоряжения преданному слуге, как и тот, старый вариант собственного «Я»? Кто его разберет, что есть истинное «Я», если оно постоянно меняется даже без замены органического тела. -- Мистер Хорт, возможно, вам следует после операции сначала зайти домой, освоиться в своем новом качестве? -- Нет, спасибо, Гордон. Это не понадобится. Или я зря выкинул так много денег за это тело и все что к нему прилагается? -- Никак нет, мистер Хорт… -- Вот и чудно. Я пока прогуляюсь. А ты вернись домой и приготовь что-нибудь. Вот это будет действительно неплохо. И не трясись ты так надо мной. Чай не осиновый лист, от ветерка не пропаду. Тем более мы в самом центре высших уровней мегаполиса. Что тут со мной может произойти? Кто-то на меня чихнет? -- Как скажите, мистер Хорт… -- Вот и иди. Иди-иди, давай уже! -- Джон отправился по дорожке вдоль высоких темных зданий, выполненных из различных сортов углепластика, удаляясь от замершего на несколько секунд слуги уверенными шагами. Джон с улыбкой прохаживался по улицам, пока не дошел до нужного ресторана с красноречивым названием «sur Terre». Сразу чувствовалась дороговизна ресторана, уютно расположенного в углублении очередного небоскреба. Деревянные витражи фасада из различных пород черного и красного дерева красноречиво говорили о том, что этот ресторан не предназначен даже для среднего класса – только для тех, у кого на лицевом счету в Единой Банковской Системе была кругленькая сумма денег и они не привыкли считать, сколько они тратят на свой обед – сотню или несколько тысяч кредитов. Рука андроида взялась за резную ручку, выполненную на манер старинных, и повернула ее. Покрытая лаком, но все же немного шероховатая от затертого дерева, она легко поддалась напору искусственной руки, открывая простой замочек. Дверь легко поддалась, открывая вид на внутренний зал дорогого ресторана. Вид открывался миловидный и прекрасный, а в нос человекоподобной машине ударил запах шафрана, щекоча носовые пазухи сладостно-терпким ароматом с легким горьковатым оттенком дорогой специи. Картина предрасполагала – деревянные столы с мраморным полом, платиновые столовые приборы и выполненная из мейсенского фарфора утварь, гравированная, с вытесанными изображениями на ней рукой искусного мастера, выполненные в зверином стиле, показывая запечетленных в дереве самых разных зверей различных миров. Джон, наслаждаясь атмосферой некой шикарной старины, уютно перенесенной со страниц книг о старой доброй Земле, поздоровался с официантом и присел за столик, расположенный в конце зала, напротив молодой девушки, которой едва можно было дать двадцать пять лет, в то время как рукотворное тело самого Джона имитировало его уже в довольно почтительных сорока годах. -- Ты припозднился, Джон, -- начала первой разговор собеседница, когда Джон присел за столик. -- Что поделать, Виктория, не всегда перенесение происходит так быстро, как нужно, уж тем более чтобы ничего непотерять. Ты уже что-нибудь заказала? -- Да. Салат «Средиземноморский» с говяжьей отбивной, и, как видишь, красное вино. -- Урожай две тысячи четыреста сорок третьего надеюсь? Собеседница кокетливо улыбнулась и кивнула своему собеседнику, поднимая бокал с играющим светом вином. -- Конечно же. Шато Марго. -- Со старой доброй легкой терпкостью сухого вина, позволяющей раскрыться вкусу хорошего урожая винограда. Одна и з тех прелестнейших вещей что дарит нам далекая прародина до сих пор, несмотря на прошедшие столетия. -- Добрый день, -- к Джону подошел элегантно одетый официант, на лицо которого была натянута вежливая и такая почти натуральная легкая улыбка, что почти верилось в его добродушие, -- чего желаете? -- Того же что заказала и дама, пожалуйста, -- Джон ответил официанту подобной улыбкой, с тем лишь отличием что ему было с чего улыбаться. -- Сию минуту. Когда официант удалился Джон, поглаживая резные фигуры на столе пальцами, поднял взгляд на Викторию, все еще держа на лице какую-то по-детски радостную улыбку разглядывая идеальное овальное лицо своей собеседницы, аристократическое лицо которой обрамляли прямые каштановые локоны ниспадающие девушке на плечи. -- Что, не привычно чувствовать себя снова в молодом теле, Джон? – первой прервала молчание Виктория, с хищной улыбкой на лице пригубив бокал вина. -- Ну, я не сказал бы, что старый Джон Хорт был мной… -- Я заметила. Ты слишком много радуешься новому телу и не такой заносчивый сноб, каковым был он. Джон рассмеялся, убрав руку с резного рисунка. Его взгляд впился в лицо Виктории, выискивая каждый признак лживой маски, которую та непременно должна была бы надеть на свое миловидное лицо. -- Что поделать, вчера я был дряхлым стариком в коме, а сегодня снова живой и… более или менее молодой. Хотя я бы уже не позиционировал бы себя как его продолжение. Я это я, а он это он. -- Ты сделан на основе его памяти. -- И не более того… спасибо, -- Джон кивнул официанту, принимая вино с бокалом и наливая себе самостоятельно игривый напиток, -- однако я другая личность. В другом теле. И я так полагаю с другой жизнью. -- Откуда ты знаешь? Может ты тот же самый человек, просто в новом теле и все в тебе изменения это не более чем реакция тебя «старого»? Джон усмехнулся и попробовал аромат вина. Легкая терпкость почти истаивала на фоне переигравшего в бочке винограда, воплощенного в багровой жидкости, щекотавшей обоняние. Сделав маленький глоток и опробовав вино на вкус, андроид подержал терпкий напиток во рту, наслаждаясь вкусом, после чего проглотил. -- Ну что же… кто его там знает, Виктория, что творится у человека в голове и что разграничивает одного человека от другого. Может один человек существует только исчезающе короткое мгновение, а в каждый следующий миг жизни рождается и умирает новый и новый человек, до боли похожий на тех, кто был до него. -- Вот тут узнаю уже тебя, Джон, -- снова кокетливая улыбка на лице девушки, на которую не может не обращать внимания Джон, -- Ты всегда любил пофилософствовать. -- И ты всегда мне в этом подыгрывала. Итак, мы обсудим наше дело, или будем дальше рассуждать я это или не я? Я не сомневаюсь в твоих умственных способностях, моя дорогая генетически модифицированная семидесятипятилетняя подруга. Виктория усмехнулась еще шире, теребя бокал вина тонкими аккуратными пальцами. Она, как и все женщины, жутко не любила, когда упоминают ее настоящий возраст, хотя это никак не влияло на молодость ее идеального генномодифицированного тела. Джону же просто нравилось как маленькому ребенку напоминать ей об этом, скорее потому что когда он рождался таких функций как правка генетической программы его родители заказать для своего чада были не в состоянии и где-то внутри он чувствовал некоторую несправедливость по отношению к своему старому телу. -- Ну что же, раз ты так хочешь поскорее приступить к делам… уже знаешь, что случилось в мире, пока тебя не было? -- Да, спасибо. Когда я вышел из больницы я не забыл загрузить пакет ежедневных изданий, так что о существующем положении вещей в галактике знаком. Новое наступление ахиров на кальтетов, акции твоей компании на фондовой бирже выросли на двадцать три пункта при падении акций главного конкурента Концерна Сирон на семь по итогам недели, певица Альрина Карани попала в больницу с раком головного мозга, довольно запущенным, из-за чего лечение затянется на целый месяц. Многим это не понравилось учитывая предстоящий гала-концерт, особенно спонсорам. -- Спонсорам всегда не нравится когда они теряют деньги. Но все же приятно что ты удосужился пролистать прессу. Не хотелось бы рассказывать на словах то, что можно спокойно скачать за пару кредитов. -- Ну, раньше я любил, когда мне рассказывали, -- Джон пригубил еще раз терпкое вино, приятно растекающееся по горлу, -- особенно когда это было связано с большим количеством данных. -- Что, старость не радость? -- А ты как думала, Вик? Конечно, старый больной мозг не мог уже так хорошо все усваивать. От этих имплантов только кололо жутко в затылке, а порой в зубах ныло. Так что я более чем доволен своей покупкой. Но все-таки стоит перейти к делам куда более насущным, -- Джон активировал небольшое устройство на столе, и их накрыло незримым куполом, скрывающий их светские беседы от абсолютного большинства форм прослушивания. -- Итак, -- девушка поправила прическу, -- как мы и договаривались, я начала дополнительные поставки вооружения национальной гвардии и заложила несколько новых флотилий. Будут готовы в течении недели. Кроме того мне удалось прикормить несколько птичек на ключевых логистических пунктах, так что федеральное правительство ни о чем не узнает. Прикрытие у нас уже есть, так что пока что в этом плане у нас нет поводов беспокоиться... -- А из плохого? – Джон, усмехнувшись, допил бокал вина и налил себе еще, беглым взглядом подмечая каждое движение мускулов на лице Виктории и прекрасно понимая, что она что-то примечательно плохое в их совместном плане недоговаривает. -- Ты хорошо читал новости? -- Это в которых говорилось, что федеральное правительство приняло закон о надсмотрщиков для нас? Да, неприятно, однако выкрутимся. Для этого у нас существуют липовые документы, официально заверенные нужными лицами и не менее липовые контракты. -- Я тоже так думала. Уже не первый раз все-таки федералы пытаются приставить своих псов к национальным республикам. Но тебе не повезло. -- В каком плане? Уж прости, я еще не могу получить официальный пакет документов и я только что из больницы, так что могу быть не совсем в курсе деталей. -- К тебе приставили Вернанда аль Приманар Артура. Джон вздернул бровью, после чего, поиграв скулами, уставился на резные картины на дереве, задумавшись. В самом деле, неприятно иметь дело с бывшим членом Верховного Трибунала, зарекомендовавшего себя как преданного бульдога федерального правительстве убив даже собственную мать соответствующим приговором «за измену». И все прекрасно знали его повадки копать гораздо глубже, нежели это делает кто-либо другой, порой даже нарушая федеральное законодательство. В общем, по-своему знаменитая личность. Джон глубоко вздохнул и погладил подбородок. «Дело дрянь. Его простым надсмотрщиком не посылают». -- Они уже меня подозревают значит. -- Вероятнее всего, -- Виктория кивнула, -- поэтому воспользуемся запасным планом. Джон поморщился, прекрасно помня, что это такой за план и что от него в нем требуется. -- Ох, сама бы сыграла в куклу-жертву. -- Что поделать, я генеральный директор Конгломерата Аренси. Мне так просто умирать нельзя, вредно для курса акций. Да и незачем, я ведь чистая. К тому же, кому-то нужно ведь будет надавить на больших шишек в правительстве, аккуратно так, чтобы ничего не сорвалось. Без слов. -- Ладно, ладно! Сыграю я в усопшего. Благо поменять личность для меня будет не такой уж большой бедой. В конце-концов, тело свое я уже на андроида поменял, чего мне стоит поменять свою личность? -- Только прошу, Джон, сделай все как надо. Меньше всего мне хотелось бы подметать за тобой грязь как в тот раз с корпорацией Альнера. -- Не бойся, моя торговая принцесса, умру я как и полагается – трагически и неожиданно. Как раз повод хороший утилизировать оригинальное тело. Ну да ладно, хватит пока деловых разговоров в одном месте, пора приниматься за обед, -- Джон кивнул на официанта, несущего остальной их заказ, приготовленный только старинным образом – на сковородке, выключая маленький карманный прибор для защиты от прослушки.

Шек Харх

Огромные корабли, чьи угловатые формы не двузначно говорили о принадлежности космических исполинов Империи Ахиров, медленно надвигались на глобулу очередного мира. За бортами виднелся красивейший космический калейдоскоп созвездий далеких звезд и пыли, окрашиваемой близлежащими звездами в потрясающие воображение оттенки зеленого, золотистого и синего. На фоне ярких туманностей темные корпуса рукотворных исполинов казались черными рваными дырами на плоти галактического пергамента. Семи километровые металлические исполины материнских кораблей своим внешним видом напоминали гигантских толстых панцирных рыб, ощетинившиеся стволами тысяч орудий, в титанических пастях которых скрывались неисчислимые эскадрильи дронов, а в недрах корабельного брюха скрывались гигантские комплексы фабрик и реакторов. Титаны мрака, что могли своей тушей затмевать небеса, были окружены роем более мелких крейсеров и эсминцев, схожие с броненосцами – небольшие звери на фоне титанических мастодонтов космоса, но всем своим видом хищных, подобных щукам корпусов говорившие о прочности своих шкур. Каждый материнский корабль с пятью сопровождающими его восьмисот метровыми крейсерами и десятью эсминцами составляли отдельную эскадру, которых в каждом флоте без исключения насчитывалось пять. Таков был устав. И против них, где-то в глубине космического пейзажа искрились как маленькие звезды серебристо-платиновые кометы вытянутых, с плавными формами, подобные морским волнам корабли кальтетов. У них не было таких гигантских исполинов, как у ахиров – их место занимали куда меньшие, в два километра длиной, авиа несущие линкоры, которые быстро надвигались на ахирский флот со стороны планеты, и обе стороны знали, чем закончится этот день. Шек Харх, Арух* семнадцатого интервенционного флота, стоял посреди небольшого расарского* мостика, погребенного в недрах спящего колосса – материнского корабля «Хершех». Как и все ахиры высокий, больше двух метров ростом, с четырьмя длинными руками и покрытым насекомоподобным панцирем телом, Шек возвышался над немногочисленными панелями управления, которые представляли из себя гнезда идентификации и устройства связи. Зримо они ничем не отличались друг от друга и служили лишь для того, что корабль принимал приказы только от уполномоченных лиц – даже распоряжения высокотехнологичному колоссу поступали только ментальные, отчего всевозможные системы ввода-вывода информации на миниатюрных по сравнению со статными воинами Империи панелях попросту отсутствовали. Шек держал когтистую шестипалую ладонь правой руки на идентификаторе, сливаясь разумом с тактическими системами корабля. Он видел тоже, что и видит корабль, он чувствовал каждую секцию корабля как часть самого себя. Так же, как чувствовал своих собратьев по виду внутри Общности. Серебристые, издающие приятное сияние корабли кальтетов неуклонно шли ахирской флотилии наперерез, стремясь отсечь Аруху путь к орбите планеты и навязать ему бой. Левая верхняя рука поглаживала одну из мандибул, которая подергивалась в напряженном предвкушении, оголяя сложные внутренние челюсти. Для Шека это был очередное из сотен сражений, которых он уже успел провести за свою порядочно долгую двухсотлетнюю жизнь. «Первая эскадра, выстроиться тетраэдром фронтом к противнику. Вторая и четвертая эскадры, растянуться вдоль фронта на левом фланге, построиться полуцилиндром бортом к противнику. Третья и пятая эскадры, левым бортом к противнику, взять интервалы между эскадрами пятьдесят тысяч километров, трехлинейное построение. Берите параллельный встречный курс». Ответом ему стал перезвон кораблей и голосов внутри Общности, которые эхом отзывались в его голове. Движения управляемого им и его командой корабля отдавались ноющими мышцами его собственного тела, напряжение дрожащего корпуса во время активации маневровых двигателей отдавало громким стуком сердца в голове. Мощные мандибулы в напряжении сжимались и расслаблялись в такт ускорившемуся дыханию – расположенные на спине маленькие отверстия дыхальцев жадно втягивали в легкие воздух, а сердце колотилось бешеным темпом, перенасыщая дрожащие мышцы питательными веществами. Острые кончики пальцев впивались в панель, выдавая легкий скрежет, которому вторило шипение трущихся ротовых пластин. «Хершех», возглавляющий первую эскадру, находился в самом сердце тетраэдра, защищаемый с фронта крейсерами, а по флангам и с кормы эсминцами, ускорялся, лишь немного подправив свой курс, направляясь на встречу кальтетскому флоту. Системы «Хершеха» не жалея разума Аруха вливали в него огромные массивы тактических данных и расчетов. И ахирский мозг перерабатывал их, как мог – какие визуализировал, и Арух мог кристально чисто видеть траектории движения каждого корабля, границы гравитационного поля, отличал каждую отдельную секцию от другой. Какие-то данные просто превращались в информацию в голове ахира, и он знал, каждый корабль какой – кто из этих кораблей быстроходный эсминец «Мирилин», который из них смертоносный крейсер «Саранас», а где находится мощный линкор-авианосец «Аранил». А что-то лилось прямо в уши, заливая их свинцовым звоном переговоров. Но как бы ни трудно не было бы Шеку, как бы сильно не разрывало от боли перенасыщаемый мозг, важным были лишь далекие серебряные капли и глобула голубого мира за ними. Черные космические титаны шли на сближение с серебряными каплями в море мрака, выпуская из своих недр эскадрильи юрких истребителей. И наконец, они встретили друг друга воздушными поцелуями орудий. Еле видимые туннели искривленного пространства от залпов сотен гравитонных гаубиц разбивались на границе видимых только его, Шека, глазу гравитационных полей. Ведь их не было видно вовсе. И лишь машины давали им плоть в разумах привязанных к информационной системе расаров. За ними корабли стали обмениваться десятками тысяч посылок сжатых до небольших пуль пучков лептонов исторгаемых компактными излучателями с огромной частотой, сталкивающихся с непроницаемыми, черными, как сам космос дифракционными щитами, которые порой полностью скрывали корабль из виду в непроницаемых для света коконах. Небольшие корпуса истребителей метались вокруг своих старших братьев, обмениваясь вспышками гораздо более мелких лептонных пучков, в то время как сами уходили от встречных залпов прыжками сквозь пространство и время, используя ограниченный запас энергии рывковых генераторов. Массивные же корабли пока что не пытались использовать свои ключи к воротам искривляющих полей, что кидали корабли по просторам четырехмерного океана, загибая все вокруг через пятое измерение. Слишком дорого такой скачок обходится для массивных чудовищ. И десятки кораблей просто шли на сближение, даря друг другу десятки тысяч разрядов смертоносной энергии сквозь десятки тысяч километров пустоты, конвертированной в самые различные формы. И подобно волнам безбрежного океана они разбивались о стены схожих со скалами щитов. Даже когда корабли уже сошлись борт-о-борт по космическим меркам, они лишь продолжали вечный танец артиллерийских дуэлей. Корабли давали залп и тут же прятался за непроницаемыми полями, которые обволакивали корабли непроницаемым коконом, погружая его во тьму, из которой он выныривал лишь чтобы исторгнуть новую порцию смерти. Настоящий бой начнется только тогда, когда генераторы щитов начнут иссякать, и могучим исполинам придется рассчитывать только на гений своих расаров, которые правильно распорядятся выданным им кредитом рывковых генераторов. И пока что использовать скачковые генераторы приходилось только маленьким и не имеющим таких неприступных стен щитов истребителям. Эскадрильи дронов сцепились когтями орудий в смертельный танец, клювами ракетных установок выдирая друг из друга кусочки плоти. Рои тахионных ракет ахиров разрывались, истязая корпуса скачущих во времени и пространстве истребителей кальтеттов во время очередного рывка, добивая их после градом лептонных пуль. Ответом им были иглы кварковых излучателей, что вторили гравитационным зарядам. И скачущий, причудливый танец гигантских роящихся пчел продолжался на фоне баталии огромных старших исполинов. Пятая же эскадра, потеряв половину заряда щитов за пару минут боя, уже миновала своих кальтетских оппонентов, и начинала проводить маневр разворота, заходя своим противникам в тыл, перестраиваясь для новой атаки и возобновляя запас прочности батарей щитов. Но кальтетам от этого легче не становилось – они попадали под перекрестный огонь орудий пятой и третьей эскадры, которая уже начинала сходиться бортами с флотом кальтетов. Изящные серебряные корабли кальтетского флота были под угрозой окружения превосходящего их вдвое противника, однако Арух знал, что кальтеты не того поля ягоды, чтобы так просто позволять себя окружать. Ахир немного повернул голову, чтобы фасеточный глаз мог окинуть взглядом вторую и четвертую эскадры. В то время как вторая эскадра уже начинала огибать кальтетов с левого фланга, четвертая эскадра стремительно двигалась в направлении глобулы планеты. Где-то впереди, за строем ахирских крейсеров, «Хершех» видел приближающиеся корабли кальтетов. Те и не думали останавливаться, разворачиваться, прорывать потенциальное окружение или идти на перехват четвертой эскадры. Они шли прямиком в самое сердце ахирского построения, к флагману семнадцатого флота. К нему. Мандибулы Шека еще сильнее задрожали от кровожадной радости, выдавая шипяще-клекочущие звуки из мощной глотки. Много времени на сближение космических исполинов не понадобилось, но Шек не спешил. Он ждал нужного момента. Потому что он прекрасно знал кальтетов с их Идеалом. А у них очень хорошая память на своих оппонентов. «Первая эскадра, не открывать огонь. Держать щиты. Идти сквозь вражеский строй». На ахирские корабли обрушилась симфония подобных струнам вспышек тысяч лептонных излучателей, что окрашивали мрачное космическое пространство калейдоскопом элементарных частиц. Эту картину разрывали непроницаемые пятна дифракционных щитов, которые ложились непроницаемой пеленой вокруг корабля, бережно храня судно за ними. Постепенно дифракционные щиты заполонили собой всю картину вокруг, отбивая нападки квантовых хищников, норовивших разгрызть такие хрупкие для их мощных челюстей корабли чтобы добраться до костного мозга начинки исполинов. Вместе с тем поменялась и картина, которую видел Арух перед своими глазами – большинство сенсоров было не способно видеть сквозь мощные дифракционные щиты, отбивавшие всякие частицы, поэтому приходилось полагаться только на преонные сканеры, которые давали весьма скудную картину, скорее схематичную, чем сколько-нибудь реальную. Шек терпеливо ждал, несмотря на кричащее желание разгоряченной крови ударить прямо сейчас. Но кальтетский командир только этого и ждет. Он знает своего врага. И знает его тактику и стратегию. Поэтому каждый раз приходилось изобретать новую, потому что единое повторение означает смерть. В этом всегда и была сложность сражения с кальтетами. Они были гибкими, всегда менялись. А значит и их противник должен был постоянно меняться, если желал победить. Когда они уже были в самом сердце построения и корабли протяжно завывали в своих недрах стонами перегревающихся генераторов щитов, которые надрывно пытались спасти судна от неминуемой гибели. Пора. «Активировать рывковые генераторы». В недрах корабля раздался свист сложнейших систем, которые позволяли даже таким огромным титаническим творениям как материнские корабли путешествовать сквозь пространство и время, пускай и не очень далеко и в основном в пространстве – слишком огромен был расход энергии для таких массивных объектов. Кальтеты, засекая фоновый поток тахионов, что вырывался из недр кораблей, выплюнули град тахионных бомб, сцепляющих все корабли с традиционным материальным полотном, не позволяя им перегибать пространство и время для совершения скачка без риска разорвать корпус. Они попались. «Расширить гравитационное поле до пятидесяти тысяч, режим якоря. Не дать уйти. Второй, третьей и пятой эскадрам – скачок до границ тахионного поля, залп суборудиями». И начался настоящий бой. Сковавшие сами себя тахионными полями зарядов кальтеты оказались внутри огромной гравитационной ловушки, устроенной Шеком, не позволявшей им воспользоваться даже элементарным искривлением пространства, держа их на «якоре». Скакнувшие в упор по космическим меркам ахирские корабли взяли плотным кольцом своих оппонентов, и из иссиня-черных бортов кораблей на серебристые сказочные волны налетел буран белоснежных вспышек клубков сжатых электромагнитных полей, что буравили дифракционные щиты кальтетских кораблей, оставляя на них мимолетные бреши, в которые влетали разряды лептонов, вгрызаясь в металлическую плоть левиафанов. Ответом стали гравитационные бомбы, исторгаемые из недр рельсотронных установок и оглашающие пространство пронзительным криком гравитонов, которые разрывали гравитационные поля кораблей и вырывали рваные куски металлической плоти. Подобные раненным зверям, те стонали щемящей болью в разумах расаров, разворачиваясь для виража, пытаясь защитить раненные бока. Автоматические системы кораблей пытались прикрыть зияющие бреши, совершая причудливую метаморфозу шкуры своих тел, что затягивала увечья, начиная лечить их сложнейшими системами автономного ремонта, выпуская внутрь разодранных отсеков рои маленьких ремонтных дронов, которые обволакивали оборванную плоть новыми технократическими тканями, исправляя нанесенный ущерб. Но расары, несмотря на ошеломительную боль получаемую кораблями, не теряли хватки. Бой еще продолжается. И каждый корабль все еще нужен. Истерзанные звери продолжали схватку. Уничтожив свои собственные тахионные ловушки, кальтетские корабли начали скакать подобно блохам по пространству и времени, нанося точечные удары по едва оголившимся корпусам ахирских кораблей, пускай и гравитационное влияние первой эскадры не давало им далеко уйти и вырваться из западни. Арух дрожал, выбивая тихую чечетку из своего панциря. Пальцы нижней пары рук, сцепившись в замке оставляли на ладонях друг друга заметные борозды, пытаясь унять энергию перевозбужденного тела. «Рывок на сорок тысяч, минус десять секунд, три секунды, снять щиты, полный залп, тахионные ловушки». «Хершех» как будто сделал удар титанического сердца, и он оказался в совсем другом месте, догоняя вырывающиеся из полного смертоносных скал залива серебряные волны. Но они были в другом времени – там, где были несколько секунд назад, и призрачные темные корпуса скачущих во времени имперских кораблей дали залп из всех орудий, не тратя времени на возобновление щитов, за что платили вырываемыми кусками сложнейшей техногенной ткани живых кораблей, которую не спасала даже сотканная из кварково-глюонного полотна броня. Но продлилось это каких-то три секунды, и корабль будто бы вырвало обратно в его время, но перед этим он сбросил цилиндрические контейнеры тахионных ловушек с задержкой времени, которые активировались уже после того как «Хершех» с окружающими его кораблями вынырнули из прошлого, ловя вражеские корабли во время рывка и раздирая в идеальный квантовый газ неудачливых противников. Те же что успели прервать процедуру прыжка ответили встречным залпом орудий, разрывая два близлежащих крейсера, уже истерзанных вражеским огнем, что отдалось воем погибающих кораблей внутри черепа Шека. Боль сложной машины перемешивалась с ненавистью сотен тысяч ахирских собратьев и кипящей белой кровью Шека в едином котле, подогревая жажду крови Аруха. «Скинуть вспышки, поднять дифракционные щиты, держать противника гравитационным якорем. Второй эскадре приготовиться к рывку на минус семь секунд на две секунды внутрь вражеского строя, третья и пятая эскадра – выбросить тахионные ловушки с задержкой на пять секунд» Материнские корабли ахиров выплюнули из своих изорванных боем пастей маленькие метеориты окутанных голубоватым сиянием коробков. Черные корпуса ахирских кораблей укутались в сплошные коконы дифракционных щитов, становясь подобными россыпи черных дыр, закрываясь от выпущенных ими же зарядов. И через несколько мгновений все вокруг поглотил чистейший, белый свет, поглощая в себе все – и звезды и космическую тьму, зажигаясь в чьем-то небе ярчайшей звездой аннигиляции. Огромный поток энергии не позволял кораблям ахиров ориентироваться даже с помощью преонных сканеров. Но времени терять было нельзя, и Арух знал это. Поэтому корабли выбрались из своих коконов, и тут же получая россыпь целей, обрушили на них ураганный огонь тысяч суборудий, гравитонных гаубиц и лептонных излучателей, окрашивая космическое пространство для Шека разномастным калейдоскопом цветов, ткавших причудливый ковер на черном полотне. Град четырех эскадр, набросившиеся на пару потрепанных соединений противника, прокалывал непроницаемые барьеры, кусая, казалось, само мироздание вокруг врага и пронзая пиками лептонных пучков тела живых технократических машин. «Приготовить тахионные ловушки без задержки, дозарядить дифракционные щиты, держать темп обстрела». Как только поля тахионных ловушек спали, вокруг кораблей ахиров начали возникать полу призрачные дубликаты оставшихся кораблей противника, несколько сильнее истрепанные нежели оригинальные и не в полном составе, однако накрывавшие техногенных зверей ахиров достойным огнем, заставляя исполинов прикрываться дифракционными щитами и гравитационными полями вместо того чтобы вести обстрел «реальных» кораблей противника. Призраки будущих кораблей, скачущие во времени и пространстве пытаясь изменить расклад сил, исчезли прямо перед тем как активировались новые цилиндры тахионных ловушек, щедро выкидываемые рельсотронными катапультами. Снова начался традиционный артиллерийский бой, пока кальтеты ожидали долгожданного случая когда они смогут совершить рывок. Обе стороны знали, что случай будет. Иначе из будущего к вам не прыгают корабли. По крайней мере, существует такая альтернатива. И как опытный полководец Шек понимал, что лучше ее оставить. «Приготовить гравитонные ловушки. Зарядить корабли аннигиляционными минами. Дать шанс для рывка. Взять под прицел точки прокола». Несколько кальтетских кораблей и в самом деле погибло, пускай и забирая с собой десяток ахирских эсминцев, что, без всяких щитов и неспособные совершить спасительный рывок из-за собственных же тахионных ловушек, погибали под залпами кварковых пушек. Где-то на фоне роились остатки кальтетских дронов, что еще вели авиационный бой с ахирскими истребителями, периодически подпитываемые фабриками-ангарами внутри кальтетских линкоров-авианосцев, что в свою очередь успешно делали и ахиры, у которых, однако, материнские корабли были гораздо больше и их внутренние ресурсы, как и производственные мощности, были гораздо выше. И имеющая огромное численное преимущество дроническая масса залезала прямиком под тонкую шкуру практически истощившихся щитов, маленькими коготками стервятников вырывая кусочки обеда для кровавого пира из кальтетских колоссов, причиняя не меньший вред, нежели артиллерийская дуэль. Наконец произошел рывок, и на мгновение все противники исчезли – они были там, в прошлом, открывая такой огонь по врагу который только могли. Они их уже видели. Или, по крайней мере, их вариацию из множества альтернатив. Арух не первый сотый раз сражался с кальтетами. И он изучил их на практике досконально. Большинству полководцев людей казалось слишком очевидным и глупым прыгать туда, где враг будет тебя вероятно ждать. Однако, не ожидая их там, они допускают огромную ошибку. С другой стороны, кальтеты слишком хорошо знают своего врага, чтобы можно было рассчитывать на тот или иной исход этой дилемы. Но существовал достаточно простой способ обмануть эту проблему. «Совершить скачок, нулевое перемещение, плюс пять секунд, одна секунда» «Хершах» снова пронзило мощным ударом энергетического сердца, и картина вокруг резко изменилась, он видел, как его корабли сцепились в упор с кальтетскими суднами в бортовом сражении, видел, как корабли обоих сторон рвет на куски и видел, где каждый находится после скачка. Сделав всего один короткий неполный залп частью орудий, «Хершах» когтями ткани реальности затянуло обратно. «Прекрасно». Мощные мандибулы снова зашипели, едва зримо подрагивая. Шек был бы сейчас рад личному бою, чтобы снять напряжение с возбужденного организма. Однако были дела первостепенной важности, и пока он не будет уверен в победе, он никуда не уйдет с этого поста, даже если будут угрожать смертью его флагману. «Сменить точки прокола. Выпустить ловушки и мины. Навести орудия всех типов, приготовится к абордажу». И вот ожидаемые точки выхода противника, а их уже ждут поля ловушек и мин, встречает опера лептонных пучковых излучателей в сопровождении органной музыки гравитонных гаубиц, следовавших за размеренной печальной мелодией суборудий, выплевывающих сжатые поля. Однако выпрыгивали они всего-лишь в нескольких сотнях километров от черных, зализывающих самих себя от боевых ран бортов ахирских титанов. Из израненных тел серебряных кораблей предсмертным криком вырывались, надрывно хрипя глотками катапульт, небольшие капсулы, стремительно летящие к черным бортам. Они мялись в мощных гравитационных полях исполинских материнских кораблей, но прорывались, прорывались сквозь тьму дифракционных полей к титанам космоса, тормозя у самых бортов и активизируя телепортационные генераторы внутри себя, засылая в недра корабля абордажные команды диверсантов, которые должны были сделать лишь одно – нанести перед смертью кораблям противника максимальный ущерб. Потому что изливающиеся в черную пропасть космоса лазурной кровью волнистые кальтетские корабли не были способны исцелиться своими самыми сложными системами от наносимых им увечий, которые разрывали техногенную плоть на куски, обрамляя окружающую пустоту морем корабельных останков. Шек затрепетал. Он видел победу. Корабли противника не могли ни совершить рывок, ни сбежать, ни победить. Им оставалось только умирать. И платиновые корабли умирали, до самого конца отстреливаясь, исполняя свою лебединую песню гордости и несгибаемой воли гибнущих солдат. И Арух слышал каждый шаг саботажных команд. Их шаги отдавались эхом в ушах ахира, били где-то в черепе тревогой проникновения и предчувствия корабля еще большой боли. Шек снял свою правую руку, сжимавшую идентификационную сферу и резко развернувшись, подошел к небольшому углублению на мостике. Все это время сцепленная нижняя пара рук, оставившая на панцире ладоней очередные замысловатые борозды, наконец расцепилась, сжимаясь и разжимаясь в предвкушении боя. Корабль знал своего хозяина. Они давным-давно были единым целым. Стоило только ахиру встать когтистыми ногами на нужную панель, как сборочный аппарат за пару секунд уже надел на Аруха основу боевого костюма. Панцирь начал покрываться багрово-черным нанитным организмом автономного боевого комплекса, который скрывал его панцирь гибким и прочным, шероховатым слоем сложнейшей брони, под которой скрывались микроскопических размеров системы. Она была его продолжением, которое быстро наращивалось огромным роем микроскопических строителей и самореплицирующихся клеток сложной машины, в толще которой формировалась своя нервная и кровеносная системы, обеспечивающие функциональность и автономный ремонт костюма, не забывая беречь и существо под ним. Шек, дернувшись из сборочного аппарата, не дожидаясь пока костюм полностью вырастет на его теле, Арух быстрым даже для ахира шагом, преодолевая за мгновение несколько метров, направился вон, к ближайшей команде саботажников. Возле него из легкой дрожи воздуха возникло несколько телохранителей, переброшенных телепортационными системами корабля, который был обязан оберегать своего расара. Шек уже прекрасно чувствовал через имплантаты весь почти наращенный технический организм. Наконец, сложные фасеточные глаза накрыло тонкой защитной пленкой, которая передавала на внутреннюю сторону самое точное изображение, обеспечиваемое россыпью десятков тысяч нано размерных без линзовых камер на внешней стороне. Арух чувствовал готовый к использованию рывковый генератор, энергетическое «сердце» костюма, все сформированное из нанитного раствора вариативное вооружение. Вот он, враг, прямо за углом узкого коридора, направляется на расарский мостик, стремясь рассчитаться за своих собратьев кровью ахирских офицеров. «Рывок в ноль, плюс пять секунд». Арух приготовил оружие, которое разложилось в каждой из четырех ладоней причудливого вида клинками-пистолетами. Возле них появилось несколько фантомов, от которых он просто отмахнулся коконами щитов. Снова рывок, но теперь не корабля, а лишь его самого. Импульс рывкового генератора отдался легким теплом в ахирском теле, и вот они посреди отряда кальтетов. Стремительные взмахи длинными мощными руками и два клинка, пронзающие тела мягкотелых кальтетов, разрубают мягкие тела, расплавляя не менее сложные, чем у него самого доспехи тонким лезвием плазмы, следуют за несколькими быстрыми выстрелами из двух других пистолетов, расщепляя лептонными пучками головы кальтетов. Телохранители от него не отставали, положив еще нескольких кальтетов, остальные же ушли в рывок. Презрительно поведя мандибулами, Арух ментальной командой скинул с голени наращенную из технократической крови костюмом тахионную ловушку, пока вторая нога сминала череп раненного кальтета. Из-под маски Шека раздалось довольное шипение, когда спустя несколько секунд вернувшиеся из рывка кальтеты превратились в идеальный квантовый газ, а его разум уже блуждал по кораблю, выискивая достойную угрозу… «Корабль, телепортация в двадцать седьмой ангар» Слабое подергивание воздуха, холодок пронзающий тонкую прослойку кожи под панцирем, и вот он уже со своими телохранителями стоит посреди небольшого ангара, из которого вылетал очередной дрон, в считанные минуты созданный хитроумными системами трехмерной печати. Тут был еще отряд, который готовился встретить кальтетскую шайку, состоящий из двух взводов. Солдаты, рассредоточенные по территории ангара и нацеленные на нужный коридор, ждали приближение врага, который успешно обходил защитные меры собственно корабля. Короткая мысленная команда, и четыре причудливых пистолета преобразовываются – вместо них в верхних конечностях оказываются дополнительная генераторная установка фронтального дифракционного щита с автоматическим гранатометом, рубленой формы, представляющий из себя короткий, как будто слегка припухший ствол выросший из руки ахира. В нижней паре рук произошла другая метаморфоза – если в правой длани сформировалась удлиненный узкий ствол автоматического лептонного излучателя, то в левой сформировался компактный гравитонный генератор, прекрасно умещающийся на тыльной стороне ладони. Вот, враг уже знает, что он тут. И они меняют тактику. Он видит это глазами кораблями, в то время как корабль скрывает свои недра от любого постороннего взгляда вражеской пехоты. Вошедший в раж разум Аруха уже рассчитал, сколько им нужно было времени чтобы добраться до створок, вскрыть их, ввязаться в бой и собрать информацию. Десять секунд. Треть запаса пехотных вариантов рывковых генераторов. Судя по наблюдениям корабля и оставшемуся тахионному конденсату, остающегося после каждого рывка, они до этого израсходовали порядка семи секунд. Их запаса хватит только на тринадцати секундный рывок. В то время как у встречающих в запасе оставалось больше двадцати как минимум, а у него самого с телохранителями – двадцать пять. «Что же, удивите меня, мягкотелые». Он видел, что они делают тысячами глаз корабля. И не спешил. Им не нужно тратиться на излишние рывки, и они не будут этого делать. Так же, как и ему нет никакой от этого пользы кроме как трата мнимого времени. Створки шлюза, ведущего в ангар, разорвались мощным гравитонным импульсом, а внутрь ангара полетели грозди цилиндрических гранат сжатого поля и тахионных ловушек. Костюм автоматически активирует основной дифракционный щит, покрывая фигуру Аруха пеленой чистейшей темноты, таящийся под подрагивающим от кваркового поля воздухом. Взрыв гранат сжатого поля смял тонкий наспех рожденный кварковый кокон, но его задание было выполнено – защитить носителя костюма. Тахионные ловушки активировались, не давая никому в ангаре использовать рывковую технологию. «Тем лучше». Первые залпы лептонных излучателей потонули в основном дифракционном поле. Мысленная команда, и оно спадает, вытаскивая Аруха из абсолютного мрака, и его сменяет фронтальное поле из созданного на руке генератора. Мысленная команда – и боевой костюм досылает в ствол гранатомета первую гравитонную гранату, которая отправляется в свой путь поверх дифракционного щита в строй ведущих подавляющий огонь кальтетов. Вспышки рвущегося воздуха сталкивались с таким же полем, а огонь ахиров тонул во вражеских щитах. Поливая друг друга дождем невидимых вспышек лептонных пучков, которые давали о себе знать слабым, еле ощутимым мерцанием дифракционных полей, кровные враги приближались друг к другу. Цилиндрические гранаты и заряды, порой попадающие под поля, прервали бренное существование пары кальтетов и нескольких ахиров. Но вот тахионные ловушки истощили свой заряд. Начинался настоящий бой. В огромном боевом хаосе начали возникать фантомы будущих себя, прыгавших в прошлое, чтобы ликвидировать кого-то из опасных врагов, меняя прежний ход развития событий. Реальные солдаты прыгали с места на место, стремясь покончить со своим врагом не прервав собственной жизни. Вот дифракционный щит ловит серию лептонных разрядов. Гравитонный генератор ахира проедает маленькую брешь в гравитационном щите какого-то кальтетского диверсанта, и туда ныряет маленький цилиндр гравитонной гранаты, которая краткосрочным импульсом сжимает солдата до небольшой сферы вокруг центра искусственной сингулярности, хоть и вырывая плоть корабля из-под солдатских ног. Ответная очередь автоматическим излучателем, который одаряет щит другого кальтетского солдата новой россыпью блеклой ряби. Мгновение, и возле Шека возникает сразу три фантома кальтетских солдат, делающие серию выстрелов в упор. Один, вспарывая защитное покрытие костюма, проделывает три аккуратных отверстия в брюхе ахира, второй по касательной разрезает фасеточный глаз, третий отсекает правую верхнюю руку, выдавливая нанитную красно-серую жидкость вперемешку с белой ахирской кровью. Но этого мало, чтобы погубить насекомоподобного пришельца. Шипя от боли, Арух сам прыгает в рывок. Краткосрочное выныривание в прошлом, за спиной одного из вражеских солдат и кулак облаченной в гравитонный генератор руки пробивает солдата насквозь, раскрашивая черно-красный ахирский доспех голубой кальтетской кровью, в то время как автоматический излучатель разрезает на кусочки голову. И возвращение обратно, в реальность его времени, где солдат уже лежит истерзанным телом у ног. Из отрубленной руки Аруха еще сочатся крупные капли крови, но организм насекомого вместе с мудреными системами костюма уже обволакивают раны эластичными воском и нанитной тканью. Еще один фантом возникает возле Шека, очередь которого блокируется дифракционным щитом, мгновение – и гравитонный пучок из микрогенератора сминает щит и сминает кальтету грудь, повреждая его генераторы щитов. Короткая очередь, и лептоны разбирают его на мелкие кусочки мяса для пира падальщиков. Очередь сзади, Аруха покрывает темный спасительный кокон дифракционного щита, пропуская лишь один пучок, пробивающий насквозь нижнюю левую руку в локте, вырывая из глотки яростный клекот. Рывок в секунду назад прямо перед лицом кальтета, и здоровые руки хватают кисти врага, одно простое движение и маленькие косточки дробятся под напором мощных рук. Нога выламывает кальтетское колено, разрывая сустав. Руки хватают череп, напор, секунда хруста шлема, сопротивляющегося давлению соединенными с нанитными мышцами ахирских рук, и лазурные от кальтетской крови руки Аруха утопают в сером веществе врага. Новый удар ногой отбрасывает изувеченное тело, беглый осмотр, рывок. Выныривает в будущем, очередь вновь возникшим в руке автоматическим излучателем, невидимые сгустки пучков делают свое дело пока собственный дифракционный щит принимает залп очередного фантома. Обратно в реальность, отпрыгнуть незримым нулевым рывком от готовящегося залпа, прыжок, опрокидывающий одного из диверсантов, и раненная рука, подвязанная созданными костюмом дублирующим внешним суставом, гравитонным кулаком заставляет плоть и техногенные ткани растекаться по вмятому полу ангара. Чей-то мощный импульс гравитонов пробивает гравитационное поле костюма, и рука с дифракционным щитом взмывает вверх градом белых и черных осколков. Шипение и нулевой во времени рывок на солдата, выпрыгивающая из голени костюма тахионная ловушка, собранная из сероватой жидкости костюма, срабатывающая спустя считанные миллисекунды после рывка, разрывая едва возникшего фантома и заставляя его исчезнуть в печальной альтернативе. Кальтет отбивает ствол излучателя, и лептонный град прошивает дыры в полу, еще один блок не дает ахиру размозжить наглого врага гравитонным микрогенератором, впросак выкидывая последние зерна энергии. Костюм истощил свой запас, как видимо и у замкнутого в круге настоящего времени кальтета. Завязывается рукопашный бой между искалеченным, но все еще страшным в бою ахиром и кальтетским диверсантом. Удары двух целых рук сыплются на кальтета невидимым для человеческого глаза дождем, и кальтет не выдерживает – уже после второго десятка ударов и парирований, спустя каких-то пару секунд, он пропускает ахирский кулак, из которого уже вырывается жало плазменного клинка, прошивающего грудь кальтета, пригвоздив того к стене. Еще движение, и ахирские ладони смыкаются на предплечьях, излюбленное движение и кости перемалываются, следующим рывком выдергивая руки кальтету как какой-нибудь муравью. Арух знает, что бой выигран. И он позволяет себе небольшую сентиментальность. Шлем боевого костюма исчезает, и пока одна когтистая ладонь смыкается вокруг кальтетского сердца, другая сдирает шлем врага. В глазах того нет страха, а боль где-то на самом дне. В них спокойствие перед лицом страшной смерти и в агонии зверских мук. Мандибулы полностью раскрываются, позволяя этим черным глазам мягкотелого увидеть сложные внутренние челюсти с уже вырывающимся на свободу хитиновыми языками. Мандибулы смыкаются на лице, и вместе с верхней челюстью выгрызают неуловимым движением лицо. Холодноватая для ахира кровь стекает по челюстям, а пасть принимается перемалывать раздробленные кости с кожей. Еще укус, и еще… Шек упивается поверженным противником, пока наконец не отпускает изуродованное тело, вырвав небольшое сердце, разорванное его когтями. Арух стоял над поверженным врагом, упиваясь плотью и кровью родственного биологическим кодом врага. Это Шек донельзя любил в кальтетах. Он может упиваться их кровью. Их плотью, устраивая себе пир посреди боя. Крупные лазурные капли стекают по подергивающимся разведенным мандибулам, медленно складывающихся до нормального состояния, пока три язычка, покрытые густым покровом хитиновых волос, бережно собирают оставшуюся на мандибулах кальтетскую плоть. Где-то там на поверхность лазурного мира уже высаживаются десятки батальонов авангарда, а замершие посреди огромных кальтетских обломков черные колоссы ахирских кораблей зализывали свои раны, обернувшись коконом ремонтных дронов, наращивая новые ткани, пережевывая останки друзей и врагов. Бой окончен. Победа за ним.

Малькольм Динг

Дождь размеренно отбивал чечетку по гладкой, но замутненной слоем грязью дорожке. Черные сапоги хлюпали по собирающимся лужам, разносясь по пустынной улице вестью об одиноком зеваке бороздящим улицы грязных трущоб. Большинство пряталось по домам, кто не имел даже самого скудного дома – прятались в подъездах, коридорах жилых домов. Торчки с полными пустого счастья глазами бережно прикрывались в заброшенных домах и подворотнях, под мостами и других темных местах, где можно было относительно незаметно ширануться новой дозой. И где-то неподалеку с ними в притонах собирались уличные банды, планируя свои новые кровавые деяния чтобы прокормиться на следующую неделю. Такова была жизнь в этой проклятой всей галактикой клоаке. И таких ростков бедноты было множество щедро рассыпано костлявой рукой голодной безработицы и нищеты по самым разным мирам. Одинокий мужчина зашел в грязный бар, который весь пропах дешевым куревом и не далеко ушедшим от него пойлом. Не выделяющийся из ободранной публики бара, красная кожа и пьяные распевы которых красноречиво говорившие, что они из «этого района», парень подошел к барной стойке, за которой стоял средних лет мужичок, невысокий ростом, с черной неаккуратной засаленной бородкой на грубоватом лице. Мелкие поросячьи глазки быстро прошлись по новому посетителю, узнавая в нем своего регулярного, как и большая часть публики, гостя. -- Привет. Дряной денек, не правда ли? – голос бармена был под стать его лицу, хриплый и низкий, но громкий. -- И то верно, Марк. Погодка еще та… -- Малькольм присел на грязный стул перед стойкой, вытирая со лба собирающиеся капли дождевой воды, -- давай как обычно. -- Вискарь? Хах, это всегда пожалуйста… -- Бармен отработанными движениями достал грязный, уже давно не знавший мойки стакан и плеснул в него порядочное количество дешевого, самопального суррогата. Малькольм опрокинул стакан в себя, вливая в глотку несколько глотков жгущего внутренности напитка. Шумно выдохнув, он поставил полупустой стакан обратно на барную стойку. -- Снова разливаешь по бутылкам всякое дерьмо из своей подворотни… -- А ты чего хотел, настоящий виски? Хахаха… ну ты и мечтатель. -- Я где-то слышал, что это не вредно для здоровья. -- Как и выпивка. Пока не посадишь печень и не будешь вынужден продать почку за лечение. -- Хм… один орган за цену другого… неплохой расклад, учитывая, что почки-то две. -- Ага. Только пить больше нельзя будет. Да и другие прелести в жизни уже не доступны будут. -- А с каких пор ты отговариваешь клиентов от своего же пойла? – Малькольм, устроившись поудобнее, придвинулся к бармену, предвещая долгий вечер. -- С тех самых пор как понял, что вы все равно будете пить. Вам разве что мозги промыть в центре нужно, чтобы хоть немного стали думать о здоровье. -- А какой смысл? В трущобах больше пятидесяти не живут. Так на кой черт беречь? Так хоть жизнь не кажется таким дерьмом на фоне еще большего дерьма что ты тут разливаешь. -- Хех… все вы так говорите. -- В смысле? – Малькольм поднял, наконец, взгляд от неспешно опустошаемого грязного стакана. -- А в прямом. Сам посмотри вокруг – вот что они делают, кроме того, что подтирают за другими дерьмо, а потом пьют дерьмо, живут в полном дерьме, чтобы, в конце концов, жаловаться что жизнь полное дерьмо? А что они сделали, чтобы подчистить дерьмо в своей жизни и прийти к чему-то большему? -- А ты сам-то пробовал это делать? Я многих таких как ты наслушался. Как там надо выбираться, как там надо стараться… и знаешь что они делали на следующий день? Шли пахать за копейки где-нибудь и кончали в общественном крематории в полной нищете. -- Конечно же. Я теперь разливаю дерьмо вам сам, оставаясь относительно чистым. И неплохо на вас зарабатываю, между прочим. Как можешь видеть, уж гораздо лучше вас. Это мой выход из небольшого дерьма в котором вы все купаетесь. -- И к чему это ты все ведешь? -- А как ты думаешь, крестничек? Вон, щас набор в салдафоны. Казармы отдраенные, зарплату дают неплохую, да и кормят. Пускай и дерьмово, но не хуже чем тут, в трущобах. -- Прекрасно, мой все любимый крестный советует мне отправиться на вероятную смерть. Спасибо за совет. Больше всего я хочу до конца жизни остаться с программной прошивкой вместо мозгов. -- Хочу тебе совет дать. Нормально жить в трущобах могут либо наркодиллеры, либо бандиты. А остальным тут ничего не светит кроме выпивки в таких барах как мой. Тем более тебе, торчок ты серотониновый! А там тебя и обеспечат и мозги вправят. А если до пенсии доживешь, то хотя бы в квартале получше осядешь. -- Слушай, я не хочу ввязываться в этот узел. Если война какая, то попру мешком с мясом в первых рядах, а ты сам знаешь что за обстановка в галактике, да и в мозги свои не дам я никому залезть чтобы мне там какие-то «программки» вшивали. Нет уж, спасибо, я лучше буду проводить утро вместе со своим любимым другом самогоном чем начинать его криком «рота подъем!». -- Ну как знаешь. Может через пару лет и откинешь копыта в подворотне от заточки. Или застрянешь тут до тех пор, пока не сдохнешь от отказа внутренних органов или не подстрелят в очередной бандитской перестрелке. Ты этого хочешь? -- Я хочу, чтобы ты налил мне еще один стакан своей дряни и отстал от меня, – буднично размеренным голосом ответил Малькольм, поигрывая опустевшим стаканом. Марк, покачав головой, налил своему непутевому крестнику новую порцию самогона, который непонятно зачем все в трущобах называли «Виски». Наверное, просто потому что по внешнему виду похож, да и название более красивое, еще с Земли, а не с этой галактикой забытой дыры по имени Энира которую почти один миллиард никому не нужных людей называли своим домом. Осушая вторую порцию жгучего напитка, Малькольм мимолетом посмотрел на экран подвешенного в углу небольшого голографического телевизора. Его глаз сразу зацепился за идущий очередной выпуск новостей, который рассказывал о подписании долгожданного политиканами пакта о ненападении между корпорациями пространства человечества, Империей Ахиров и Республикой Рагов. Кому-то покой и долгожданная торговля, а кому-то – ни черта не произошло, жизнь как была хреновой так и останется. Всем плевать на трущобы. А трущобам плевать на всех. Марк поднял взгляд на телевизор вслед за своим крестником, и, дослушав репортаж какой-то очередной прилизанной политической репортерши, с улыбкой повернулся к своему окаянному. -- Вот видишь. На войне точно копыта не откинешь в ближайшее время. Зато жизнь себе обеспечишь. Человеком станешь. Или как твой отец хочешь закончить?! -- Все мы подохнем. Кто раньше, кто позже… -- Малькольм допил следующую порцию «виски» и громко поставил стакан на стол, морща грязное грубое лицо. -- Только смерть раньше времени звать не нужно. И позволить себе прожить так, чтобы было, что жрать днем да где спать ночью. Решай уже, наконец, Мальк, как ты хочешь жизнь закончить. Малькольм, сверив своего крестного свинцовым взглядом, поджав губы принял новую порцию дряного пойла, закидывая его в обожженную глотку.

Асинут Мот

Голубое солнце медленно вставало над городом. Сглаженные вершины технократических исполинов возвышались над землей и платформами нижних уровней, окрашенные в лазурную голубизну светом яркого солнца, подобные иступленным зубьям мира, впивающиеся в золотые небеса. Золоченый свод небес рассекали росчерки шаттлов и аэромобилей, снующих по воздушным трассам между исполинских колонн небоскребов, которые казалось, поддерживают своими рукотворными лазурными спинами златые небеса. Асинут любил наблюдать за рассветом. Каждый новый рассвет такого любимого им голубого солнца дарил некую призрачную надежду, что каждый новый день, освещаемый таким приятным отливом на небесном своде, принесет что-то лучшее, чем было вчера. Однако каждый новый восход лазурного солнца дарил лишь понимание, что грядут все более и более мрачные времена, которые затмят собой свет любого солнца. Асинут, тяжело вздохнув, развернулся и вошел с балкона в комнату своей квартиры. Мрачные мысли буквально окрашивали чешуйчатую кожу рага в черный цвет, красноречиво говоря о мыслях, царящих в голове Терета* Республики. Асинут тяжело упал в мягкое кресло, выплывшее из гладкого расписанного причудливой фреской линий пола, бережно принимая оптимальную для хозяина форму. Терет пытался безуспешно расслабится и хотя бы на мгновение избавиться от мрачных мыслей, которые царили в голове лидера Республики Рагов. Асинут помассировал виски, пытаясь отогнать черные мысли. И ему это даже почти удалось, по крайней мере, он снял с себя долю напряжение, окрасив свою кожу в желто-красный бегающий по коже змейками узор. Двери бесшумно разошлись водянистым гелем, расходясь внутрь расписанных прямыми линиями стен. С полуулыбкой Асинут повернулся к своей спутнице жизни. -- Тебе следовало бы меньше нервничать по поводу подписания всех этих договоров, -- в его комнату вошла высокая, статная рага, одетая в пурпурное платье вышитое причудливым образом формируя затейливый трехмерный рисунок поверх тонкого рагского тела. -- Я не могу об этом не думать ни такля времени. Потому что мы всего лишь выиграли время, но все слишком нестабильно. Галактика превратилась в огромную арену, и стоит только дать незримому судье сигнал и все набросятся друг на друга пытаясь вырвать кусок мяса побольше для великого пира падальщиков, пока остальные будут раскупать чьи-то останки для того чтобы продать их спустя какое-то время на аукционе любому желающему. И если мы не оденем доспехи, то мы будем обречены на то, чтобы потерять еще больше, чем просто каких-то поставщиков ресурсов из рукава Тегея. -- Я понимаю это, -- Мисара садится напротив в таком же кресле, возникшем из пола комнаты, -- однако это не повод загонять себя раньше времени. Ты выиграл время подписанием пакта, и это самое главное. Всего год или месяц уже не столь важно. Этого достаточно чтобы защитить себя. Ты выполнил самое главное, отсрочив неизбежное. Все вокруг понимают, что галактика на пороге новой, третьей галактической войны. -- Понимают, и боятся что-либо делать потому что каждый шаг может начать эту войну. И не суть важно кто ее начнет, алчные корпорации людей, узурпировавшие всю реальную власть в Федерации Национальных Систем, кровожадные ахиры, которые мечтают покорить своему доминиону всю галактику и успешно к этому идущие уже третью сотню лет. Стремящиеся за Идеалом Кальтеты ли, пытающиеся противостоять Империи, или мы сами, пытаясь себя спасти, или случайный чих даже маленького государства, далекого от галактических мастодонтов. Всё может развязать войну. Мы договорились вчера о мире, но стоило только отбыть первым торговым судам, как мы уже точим друг на друга клыки. -- И вся сложность в том, чтобы найти способ защититься от потенциального ахирского вторжения и обзавестись надежными поставщиками иридия, платины, золота и осмия, -- Мисара кивает головой, улыбаясь своей очаровательной улыбкой Асинуту, -- ты прав. Это очень сложно. Попробуй отойти от зависимости от корпораций Федерации и они вцепятся в тебя мертвой хваткой, начиная новую торговую войну. Но с другой стороны в случае начала войны с ахирами нет никаких гарантий что они не перережут нам все свои поставки. -- Вообще, гарантия быть может… -- Асинут встал с уплывающего в пол кресла и начал размеренными шагами измерять размеры комнаты, -- они может быть лживые и алчные, но у них есть один хороший принцип. Они никогда не нарушат контракт. Это при конкуренции между корпорациями смерти подобно. Ты автоматически лишаешься всякого кредита доверия и, следовательно, спрос на твои услуги стремится к нулю. Кроме того, в конце концов, сами корпорации не однородны и редко выступают единым фронтом в бесконечной грызне между собой. Это делает их лучшими торговыми партнерами и очень нестабильной политической средой. -- Почему ты тогда не воспользуешься этим, или не поможешь федеральному правительству прищучить их? -- Было бы все так просто, моя дорогая… -- Асинут встал в центре комнату, поглаживая черные полуприкрытые кожей глаза, широко расставленные между друг другом, -- Однако корпорации слишком могущественны внутри своей среды чтобы так просто взять их под контроль. Федеральному правительству со всей его тоталитарной государственной системой не удалось это за сотни лет существования Федерации. Без полномасштабного военного вторжения ничего не удастся провернуть, корпоративная полиция и разведка просто задушат это в зародыше. С другой стороны, корпорации не спешат с тем чтобы подписывать с нами контракт. Значит подпольные договоренности с Империей у наших главных кандидатов среди поставщиков в лице Конгломерата Аренси, Корпорации Альнера и Концерна Сирон уже имеются. А это очень плохо. Торговаться с Империей на рынке не в наших силах. -- Империя может вложиться в них. Очень сильно. И в то же время обвалить акции конкурентов, при этом лишив потенциальную цель для завоевания источника жизненно необходимых ресурсов. Это будет дорого даже по меркам Империи, но учитывая то, сколько она сможет сберечь сил за счет ослабленного противника и завоевания его систем… это имеет смысл. -- Да, имеет. При том Империя наверняка намеревается сыграть на фондовой бирже, чтобы обвалить курс акций всех трех компаний, наверняка намереваясь принять пакт свободной торговли, чтобы потом выкупить весь капитал компаний и тем самым монополизировать Длинную перемычку галактики. Тогда они полностью отрежут все государства рукава Лебедя и дальнего трехпарсекового рукава от рукавов Персея, Стрельца и Ориона, практически прибрав их к рукам и лишив Идеал главных союзников, практически монополизировав половину галактики и полностью приготовившись к интервенции к нам. -- Поэтому нам жизненно необходимо не позволить корпорациям обанкротиться, -- Мисара обняла Асинута со спины, шепча ему на ухо тихим ласковым голосом, который так и лился в уши приятной мелодией, -- Даже Идеал без своих союзников и активной торговли не сможет долго сдерживать Империю, у нас и подавно нет стольких ресурсов. Как бы нам не нравились компании людей, но они своей игрой дают тебе четкий сигнал, что они открыты для торгов. Предложи им большую цену, подпиши контракт, и они станут тебе преданными деньгам союзниками. -- Но тогда Империя наверняка воспользуется игрой на фондовом рынке, угрожая им, -- Асинут повернулся к своей любимой, -- И они это понимают, и мы это понимаем, и Империя это понимает. Компании не станут так сильно рисковать, значит они принимают взятку под столом и в тоже время за кулисами приготовили запасной план, который спасет курс их акций от стремительного падения. Империя это понимает, поэтому просто играет на том, что потенциально может сильно ударить по корпорациям и перепутать им все коммерческие карты. Корпорации понимают, что если они не купятся на деньги Империи, то им угрожают крупные финансовые потери, а мы с ними только вчера окончили коммерческую войну. Почему они должны принять нашу ставку? -- Потому что, как ты сказал, у них будут потери. Если же ты позволишь им сыграть как они хотят, а ты сделаешь вливания на фондовый рынок вместо них, покрывая все их затраты а взамен подписывая долгосрочный контракт о торговле ресурсами, то они сыграют и себе на руку, и тебе, дав тебе приличный пакет своих акций. Как ты сказал, у них единственная преданность контрактам. Так воспользуйся этим. Асинут, беря ее ладони в свои, мотает головой. -- Это слишком рискованно. Они могут не пойти на торги. Мы не знаем, какой наверняка прием приберегла Империя и какие игры ведут под столом рынка Корпорации. Они сейчас ведут странную активность, однако все в принципе законно. Мы не можем ничего сказать конкретного. Что бы мы ни считали об алчности корпораций, но о секретности они следят гораздо лучше большинства государств. Их спецслужбы работают на совесть. -- Но этот лабиринт пройти нужно, чтобы выбраться из него. И попасть в новый, может сложнее может и легче. Но вся наша жизнь это сплошная череда лабиринтов внутри гигантского лабиринта, из которого мы не хотим выбираться, потому что они слишком знакомы и понятны перед лицом полной неизвестности. -- Да. Нужно. Потому что другого выхода у нас нет. -- Асинут повернулся к окну, в котором виднелось медленно выплывающее из-за очередного зуба мира впивающегося затупленным концом в золотой купол, -- Я от тебя только одного попрошу, как мирата*, попытайся сбавить обороты в Миратасе*, мне нужно чтобы они помогали мне, а не кричали о том чтобы влезать в еще большие долги ради того чтобы наращивать вооруженные силы. Республика и так уже в долгах по уши, и их надо будет отдавать. Одну войну мы уже проиграли, когда пытались поспорить с Империей в рукаве Персея. Нам не следует испытывать мощь ахиров во второй раз за столь короткое время. -- Хорошо. Я повлияю на них как смогу, но ты и сам знаешь что я ничего не могу гарантировать. Тебе лучше в кратчайшие сроки разобраться в подпольных играх ключевых корпораций, чтобы предложить им перспективный план. Миратас понимает ситуацию не меньше тебя, но другого выхода пока никто не видит. Это лучше, чем сидеть и ждать экспансивных флотилий… и да, где сейчас Гарас? Асинут тяжело вздохнул, переключаясь на мысли о своем первенце, который сейчас был скагатом* в дальнем секторе, являясь командиром седьмого военного округа Республики, что граничил с ахирским космосом. От понимания того, что его сын будет командиром первым принимающим ответственность за вероятные неудачи флота Республики в случае вторжения Империи, его кожа снова начала чернеть, сильно резонируя со светлыми тонами апартаментов. -- Он скагат, Мисара. И его не собираются убирать с должности начальника штаба седьмого округа. И ты знаешь, что я не смею его оттуда снимать. У меня и без того шаткое положение после поражения в Персее. Республике сейчас меньше всего нужны внутренние встряски и отсутствие Терета. Мисара тяжело вздохнула. Даже если он не погибнет в очередном сражении флотилий против этих зверей, всю свою жизнь прожигающих в войнах и битвах, его уничтожат политически за то что он не смог сделать невозможного, и тогда его перспективы были бы весьма печальными, как и перспективы Республики, которую от этого затрясет. Сын Терета не достоин своего чина, он не смог защитить Республику. Терет не достоин своего чина, он не смог защитить Республику. Значит нужен другой Терет. Значит Республика может впасть в пучину гражданской войны имея настоящую войну на фронте. И это скорее всего будет означать конец Республики, чего никак нельзя было допустить. Асинут, переливаясь темными красками, взглянул на Мисару. -- Иди. Как выкручиваться из этой ситуации все-таки моя дилемма. Просто постарайся добиться для меня поддержки. Это лучшее, что ты пока можешь сделать. -- Хорошо, -- Мисара качнула головой, -- я все сделаю. Но пока что… давай просто проведем утро вместе, больше без мрачных мыслей. Мне уже режетт глаза твоя мрачность посреди этой комнаты. Асинут улыбнулся Мисаре, приобретая узор лазерного и зеленого, и взял ее руки в свои. -- Договорились. Хватит уже о политике. Это утро слишком короткое, чтобы его так тратить.

Туренор Тогириан

Пожилой кальтет грациозно проплывал причудливым призраком чьей-то фантазии между не менее фантастических зданий кальтетской планетарной столицы, составлявшие собой причудливые картины, что менялись от шага к шагу, повествуя о какой-то своей истории или древней легенде, сочиненной еще во времена когда кальтеты даже не могли мечтать о космических просторах. И эти причудливые картины сотворенные разумом гениальных архитекторов медленно рассказывая какие-то свои истории переплетались в единую повесть кальтетской истории. Она напоминала населяющим ее, откуда они пришли, как прошли этот путь, и куда они идут по этому пути. Пускай Идеал родился не так уж и давно по кальтетским меркам – только после первых ахиро-кальтеттской войны, которая после короткого перемирия переросла в первую галактическую войну. В те кровопролитные дни установилась Империя Ахиров таковая, каковой она является и по сей день всей своей сутью, одолев вместе со своими союзниками кальтетов, возглавлявших блок государств Длинной перемычки и рукава Персея. Тогда кальтеты проиграли ахирам в первый раз, не способные ничего противопоставить Общности и жесточайшему внутреннему отбору ахирской расы. Только потом, по горькому опыту противостояния и попытки найти равновесие внутри себя привели к созданию Идеала. И вот вновь, как десятки лет назад, старый город на поверхности лазурно-серого мира с медленно проплывающим в небесах красным солнцем готовился к новому раунду бесконечного противостояния между кровными врагами. Город медленно преображался, превращая пики стремящихся вверх титанических аполлонов в самые разнообразные защитные механизмы, призванные спасти престарелые постройки от немедленного уничтожения зависающим где-то в небесах флотом, невидимым за небесной твердью. Город закрывали мощные барьеры и тахионные поля, вокруг тут и там в воздухе сновали грациозные хищники боевых планетарных дронов. Вытянутые тела летающих смертей, ждущих своего часа вцепиться во вражескую плоть, суетливо мчась, несли внутри себя телепортационные установки, кварковые излучатели, генераторы рывка на целых три минуты и огромное количество бомб, мин и ловушек, что делало их основной боевой техникой на поле боя, совмещающей транспортные и наступательные функции. А под ними сновали кальтетские солдаты, обустраивающие оборону. Они бежали мимо Нугерита*, выполняя каждый свою четко определенную задачу. Время не ждет – авангард ахиров в виде десятков тысяч ахирских солдат и сотен единиц техники, поддерживаемый зависшим за небесами материнским кораблем, уже закрепились и начали штурм десятков городов по всему западному полушарию планеты. Вскоре подтянутся остальные четыре материнских корабля семнадцатого флота экспансии под руководством Шека Харха, Аруха. А Арухов тяжело переиграть даже кальтету. И Туренор это прекрасно понимал. Наконец, ноги его плавно принесли к центральному зданию, немного более приземистому, но монументальному, мощными колоннами и массивными крыльями прикрывая внутреннюю площадь внутри себя. Грациозные шаги поднимают статное тело кальтета к главному входу, и пятипалая ладонь рисует на переменчивой поверхности затейливый узор, прекрасными линиями напоминающий набросок шедевральной картины. Двери, принимая творение, расплывается в стороны водянистой пленкой в стороны, позволяя одинокому кальтету войти. Туренора поприветствовал облаченный в золотистый доспех собрат, сделав быстрое, но величественное движение руками в знак приветствия. -- Рад тебя видеть, Туренор, пускай и в такое смутное время. Они прорвались? -- Да, Макарал. Это семнадцатый флот экспансии. -- И им командует Арух, -- Пожилой кальтет делает понимающий жест и приглашает Туренора идти вглубь колоссального комплекса, -- я помню. Что же, давно их уже не использовали в бою. Надеюсь, дроны оправдают наши ожидания. -- Подключим их к Ка Рату. Наши предки справятся с тем, чтобы в телах этих дронов сдержать инвазивные силы ахиров, пока основные силы не нанесут контрудар. Хранилища уже опечатаны, так что мы пока можем за них не беспокоиться, -- Туренор вместе с Макаралом направились к широким ступеням, которые благодаря диковинной форме создавали сюрреалистическую иллюзию стремления в самые небеса. -- Однако этого мало. Города не готовы к настоящей обороне, и у нас слишком мало планетарных сил чтобы сдерживать ахирские батальоны, даже с активацией дронического гарнизона. Предположительно мы сможем сдерживать силы противника на протяжении лишь одной недели. -- Пока что этого достаточно. При удержании пятого граничного рукавного созвездии, что имеет вероятность в семьдесят три целых пятьдесят семь сотых процента, мы получим подкрепления на третий день с вероятностью шестьдесят пять процентов и на четвертый день с вероятностью сорок четыре процента. -- Однако если ахиры прорвут оборону, для чего есть достаточно большая вероятность, или же перережут сообщение в пятипарсековом скоплении, то они пресекут возможность контрудара, тем самым обрекая нас на поражение и порабощение данного мира. Туренор и Макарал поднялись наверх лестницы и подобно тонкому шелку изумрудные стены плавно разошлись в стороны, открывая путь Нугеритам армии Идеала путь внутрь управляющего городом комплекса, в недрах которого скрывались массивные блоки данных хранилищ Ка Рата. Приятное сапфировое излучение, исходящее от изумрудно-серебристых стен центра управления и связи, ласкало глаза. Пройдя по небольшому мосту, оба офицера прошли к небольшой площадке, возвышавшейся над уходящими в глубины планетарной тверди блоками Ка Рата, которые бережно сохраняли в себе личности прошлых поколений кальтетской расы. Из пола площадки выплыли консоли, расцветая розочками контактных панелей. Ладонь Туренора мягко легла на мягкую, податливую поверхность, получая доступ к внутренней сети. Разум Нугерита поплыл от полившегося в голову хора голосов и мыслей кальтетов, что томились внутри Ка Рата, подтачиваемые осознанием приближающейся угрозы. И они лишь ждали, когда их благородные потомки дадут им возможность вновь подняться на бой, вновь схлестнутся внутри искусственных тел с старым кровным врагом. И два Нугерита, командующие обороной планеты, дали им свободу, позволяя занять рукотворные тела, размещенные в глубинных автоматических хранилищах около города. Души прошедших свою жизнь последователей Идеала вдыхали жизнь в дремлющие механизмы, заставляя тех выходить из своих аккуратных безопасных капсул. Однако они уже не успевали к началу битвы за столицу Гарэмира, Саримас, потому что к защитному куполу мира уже приближалось два батальона противника, намеревающиеся занять плацдарм в пригородах прекрасного мегаполиса, а из орбитальных вершин на планету обрушивался из недр космического титана буран стратегических ракет, за которыми клиньями двигались гибридные штурмовики, спускавшиеся из космического пространства внутрь термосферы. И их готовился встречать в столице лишь один гарнизонный батальон с авиационным крылом, потому что активация и вывод на поверхность планеты дронических батальонов были делом длительным и тонким, требовавшим не одного часа, в то время как противник провел неожиданно стремительное форсирование, выйдя далеко за основными позициями Имперского флота. Туренор видел позиции, в которых окопался единственный столичный батальон кальтетов, который готовился встретить стремительно надвигающегося врага. Нугерит, несмотря на традиционное кальтетское спокойствие имел в себе зерно тревоги, сомневаясь в том что их гарнизон сможет продержаться достаточно долго чтобы дать дронам расположиться на необходимых позициях. Перед ними войска Аруха, а над ними витает флот Аруха. А это говорит очень и очень многое – Арухи и более высокие по званию ахиры зачастую по своим навыкам и умениям превосходят даже большинство Нурегитов, и недавняя битва в космосе это показала весьма красноречиво. Внутри огромных картин что рисовали сложнейшие алгоритмы искусственного интеллекта города внутри разума Нугеритов, росчерки стратегических ракет стремительно падали навстречу расположившимся на планете городам, узлам инфраструктуры и военным базам, желая пылающими глубоко внутри клекочущими смертельными вычислениями глотками боеголовок растерзать плоть рукотворных чудес кальтетских городов. Огромные установки гравитационных и дифракционных щитов, сплавленные из зубьев небоскребов, скрывали города под огромным гало непроницаемых полей, за которыми скрывались установки зенитных комплексов. Ракеты уже входили свои хищными клювами в толщу мезосферы, когда в цельном непроницаемом одеяле городского купола появились плеши дыр, из которых навстречу ракетам устремились пучки кварков, от которых космические пираньи уклонялись рывками, прыгая мимо траекторий полета пучков, начиная танец падающих на землю вестников. В небесах периодически выплывали фантомы, порождаемые безумной бравадой пространственно-временного танца, принимая на себя смертоносные жала квантовых убийц, но несмотря ни на что плотный обстрел системами противоракетной обороны одну за другой медленно, но верно сбивал стратегические ракеты, пускай и недостаточно быстро. Когда уже стреловидные ракеты летели сквозь искусственный озоновый слой планеты непродолжительный, длившийся какие-то тридцать секунд обстрел закончился, а гало мощных полей вновь закрылось, зализав намеренные дыры все тем же черным гало. Гравитационное поле приготовилось разодрать любую ударную волну, которая только посмеет накатить на город. Небесные стрелы мощными телами наконец рухнули, и все вокруг поглотил ярчайший белоснежный свет, скрывавший накатившие на гравитационные поля волны рвущих ткань реальность, искривляя пространство и время, ударов рывковых бомб. Собственные стабилизаторы города вместе с генераторами полей на надрыве спасали город, пытаясь сохранить его в этом пространстве и времени в целостности и сохранности – особенностью рывковых бомб было то, что они были самым мощным образцом рывковой технологии, способные кидать огромные пространства на десятки а порой и сотни лет во времени и тысячи парсек в пространстве, однако совершенно хаотично и не беспокоясь о целостности перемещаемой структуры. Пускай стабилизаторы внутри городов зачастую исправляли это, однако порой города все-таки сильно корежило и кидало на несколько дней во времени, если мощность рывковых бомб была слишком большой. Нугериты почувствовали сильную встряску, а здание как будто в некоторых местах разошлось по швам, разрываясь уродливыми ошметками композитного материала, обрушивающегося вниз, на мощные плиты расписанного пола, который несмотря ни на что выдерживает встряску и массу многотонных осколков, на него упавших. Туренор, едва удержавшийся на ногах даже будучи в доспехах, потерял на некоторое время контакт с Ка Ратом, отдернув руку от разломавшейся панели. Оглядевшись, Нугерит увидел что повреждения выдались достаточно обширные, чтобы понять что враг сыграл по-крупному, и их однозначно кинуло в ту или иную сторону во времени. Осталось только узнать в которую. -- Они запустили гораздо более мощные рывковые бомбы, нежели мы предполагали. Он сильно рискует кидая нас во времени. Это может быть как ошибкой так и превосходством. -- В таком случае нам следует надеяться, что наши статистические пятьдесят процентов сыграли нам на руку и мы оказались в прошлом. Если же нет или это новый вид рывковых бомб с предсказуемым результатом, то он разделяет нас и гарантирует себе победу более скорую и бескровную. Арух способен пойти на риск, но только на разумный, -- Туренор снова вызвал панель, которая начала медленно выходить взамен покореженной, которую сложное умное строение спешно ремонтировало вместе с разорванными стенами, закрывая кусками целых стен пробелы. -- Это Шек Харх, Туренор. Он может идти на слишком большой риск, как показывает практика. И он еще не разу не ошибся в своих рисках. Возможно, он владеет чем-то что мы не принимаем в расчет, возможно он безумный гений своей расы. В любом случае, исключать его рискованность нельзя. -- Однако он снова не зря рискнул. Мы прыгнули на двадцать семь часов тридцать четыре минуты пятнадцать секунд вперед. И наши подразделения окружены и сейчас находятся под шквальным огнем, кроме того они глушат оперативную связь. На изменение типа связи потребуется около пятнадцати минут ввиду помех, а это значит… -- закончить Нугериту не дал гул впивающиеся в стены здания ракеты и шипение раздираемого композита стен. Из-за разодранного куска стены доносилась боевая песнь схлестнувшихся гарнизонных и интервенционных сил. Судя по всему дроническая армия уже была разбита, и лишь ее остатки работающие на индивидуальных ИИ держали до этого какое-то подобие обороны, пытаясь удержать позиции где потенциально могли возникнуть в любой момент солдаты гарнизона. И теперь бой разгорался с новой силой – ахиры знали где будет союзник как и дроны, и в местах их дислокаций теперь кипели напряженные бои, в которых, увы, превосходство было не на стороне кальтетов. Покореженные исполины города изорванными ошметками укрыли землю вокруг, оставшийся без защиты большинства автоматических систем обороны город, нацеленный на собственное первичное исцеление, был не способен должным образом поддержать обороняющихся. И ряды кальтетов сильно редели, хотя и огрызались остервенелым огнем на огонь ахирский подразделений. Особо остервенелый бой шел под толстыми стенами центра управления, под которым таились драгоценные блоки памяти Ка Рата. Потерявшая уже десяток солдат рота кальтетов при поддержке двух танцующих в воздухе шершнями авиационнымси планетарными дронами, что огнем кварковых пушек и града ракет встречали две наступающие роты противника с эскадрильей собственных дронов, а с космической высоты спускались коршуны универсальных штурмовиков, что выпускали с высоты мезосферы на искривленный кистью безумного художника город стрелы высокоточных ракет. Было очевидно, что они не продержатся под таким напором и дня. Еще одна очередь, не найдя кальтетского дрона, успешно вцепилась в стену, расширяя наполовину залатанную брешь, отчего лептонные пучки стали обрушиваться внутрь комплекса заметным градом, раздирая квантовыми коготками композитный материал стен и сталкиваясь с созданными внутренними системами комплекса щитами, что защищали Нугеритов от верной гибели. -- Вероятность нашего поражения при существующем раскладе к окончанию планетарных суток составляет девяносто четыре процента, -- Макарал отчеканил слова голосом преисполненным спокойствия, оглядывая безразличным взглядом дыру в здании, -- и мы не способны связаться с командованием чтобы заполучить данные по подкреплениям. -- Тогда мы должны попытаться ликвидировать как можно больше вражеских сил, насколько это только возможно. Запускай третий и седьмой стабилизаторы на реверс, подготовь рывковые бомбы к детонации. Остальные пускай подготовятся к тому чтобы нас подхватить во время рывка. Это должно нас сохранить достаточное количество времени. -- В случае нашего рывка вперед? -- В таком случае мы прихватим с собой два батальона противника с поддерживающими его эскадрильями. Их воспроизводство на материнских кораблях займет неделю в маршевом варианте при учете их потерь космических дронов. -- Другого варианта не предвидится. Хорошо. Начинаю инициализацию, – где-то внутри информационных сетей командного центра полилась лебединая песня Нугерита, напевающая приказы готовящимся к сложному процессу самоуничтожения системам. Из тканей костюма начало быстро выползать жало компактного кваркового излучателя в виде пистолета. Туренор прекрасно понимал, что его исход в этой битве уже предрешен. Однако необходимо сделать все чтобы Макарал смог закончить процесс полностью, а это означает что сражаться придется ему. Он слышал какофонию битвы, в словах которой сыпались проклятья всем поющим ее. И Туренор слышал как она взывает к нему, требуя крови, своими тупыми когтями смерти подбираясь все ближе к Нугеритам. Потому что защитники гарнизона теснились превосходящими силами, они были слишком уязвимы на пяточке около командного центра для вражеских атак. И они отступали на другие, более подходящие позиции, все сильнее отдаляясь от командного центра, хотя и стараясь держать под активным обстрелом подходы к нему понимая что командирам нужно больше времени чтобы забрать все окрестные силы вторжения с собой в могилу. Однако они отходили, и каждый шаг назад давал ахирам все больше и больше возможностей чтобы проникнуть внутрь, где солдат не так уж и много и их не хватит для полноценного отпора ахирским силам, даже с внутренними системами безопасности. Ахирский батальон – это слишком много. И с помощью мобильных телепортационных модулей насекомоподобные завоеватели раз за разом посылали взводы солдат прямо под стены командного центра, чтобы установить новые гравитационные заряды, разрывающие крепкие стены как бумагу. Эти бригады прикрывали дожди ракет и излучательных пучков, посылаемыми авиационными дронами и универсальными штурмовиками, что окатывали небесным пламенем кальтетские позиции, периодически пробивая мощные покровы щитов. Новым взрывом вырвало огромный кусок из парадных дверей командного центра, и внутрь залетели несколько ракет, раскатами грома ударяясь о внутренние щиты командного центра. За ними россыпью пчел внутрь начали залетать с помощью рывков ахирские солдаты, чьи солдаты схлестнулись с временными фантомами кальтетов, чьи реальные аналоги пока что не спешили с использованием рывковых генераторов, лишь огрызаясь игловидными пучками кварков. Обглоданный командный центр, уже не способный держать ни внешние щиты, ни другие системы самообороны, старательно пытался помочь солдатам внутри здания, создавая тактические поля хитросплетениями генераторов, которым вторили появляющиеся из стен турели, поддерживающие защитников огнем. Туренор не спешил вступать в бой. Он понимал что достаточно быстро, несмотря на все самые совершенные системы внутренней обороны, ахиры прорвутся до внутреннего зала. Комплекс не так велик, чтобы в нем держать много рубежную оборону. Даже с наспех создаваемыми перегородками, медленно выплывающими из пола чтобы добавить противникам как можно больше препятствие на пути и дать время защитникам подготовиться к новому раунду битвы внутри теряющего с каждой секундой свою красоту здания. Кальтеты сражались с ахирами со всем присущим им умением, пускай и на такой близкой дистанции им приходилось очень быстро съедать запас топлива генераторов своих костюмов, используя разгонные технологии, создающие вокруг них пузырь искривляющий пространство и время, позволяя компенсировать разницу в скоростях движения и реакции ахиров и кальтетов. И навстречу своим целям летели пучки лептонов и кварков, кровожадно рыская в пространстве желая пролить вражескую кровь, но лишь сталкиваясь с пленками щитов, рассеиваясь квантовым газом в пространстве. Фантомы будущих вариаций пятнами кавалькад возникали рядом со своими врагами, стараясь сразить нанитными клинками выплывающими из рук, что порой им удавалось, прерывая чужих фантомов на полпути от смертельного удара и стирая его в единый миг из пространственно-временной альтернативы. Посреди вакханалии боя в зал влетел очередной рой ракет, которые, ударами молотов сталкиваясь с внутренними барьерами, разрушили истощившиеся полу видимые ткани гравитационных щитов и обдавая защитников волнами всеразрущающего пространственного искривления, заставляя спокойных воинов Идеала распрощаться со своим бесконечным путем следования за совершенством. Оставшиеся несколько солдат, в единый миг потеряв всякое преимущество и оставшись всего лишь с несколькими турелями с помощью рывков отступили в следующее помещение, искусственно созданное командным центром, и за ними россыпью последовали ахиры, предвкушая вражескую смерть. Ахиров встретили фантомы, в то время как сами кальтеты спасались в прыжке в будущее. Новый раунд прошел стремительно, быстро определив победителей поединка – фантомы, растворяясь в дымке пространственно-временных разрывов, захватывали с собой нескольких ахирских солдат, а спустя несколько мгновений вернувшиеся. Но значительно поредевшие ряды кальтетов снова вступили в неравный бой, правда теперь впереди ахиров шли их фантомы, разрывая врагов на куски и исчезая в тумане пространственно-временного водоворота. Новые мгновения рывковые сражения закончились, заставляя последних солдат снова спасаться, убегая внутрь центрального зала, после чего оборонительные системы все внутри экранировали тахионными полями, не позволяя ахирским солдатам преследовать последних стражей, заставляя их тратить время на установку гравитонных бомб под толстыми переборками командного центра, в которых и были установлены основные защитные системы командного центра. Отдельные турели, время от времени возникающие из стен и заставляющие ахирских солдат отвлекаться на оборону и уничтожение интегрированных систем обороны. Туренор, стоящий позади оставшихся семи кальтетских солдат, просчитывал каким образом построить оборону чтобы дать дополнительные секунды для воплощения плана. У них не хватало времени. Макарал нужно больше времени чтобы преодолеть с помощью резервных подсистем информационную блокаду, которую успели создать мощные сервера ахирских материнских кораблей захватив контроль над большинством городских систем пользуясь их беззащитностью. А каждая секунда, что уходила на взлом ахирских систем кодирования уменьшала их шансы на то чтобы уничтожить вражеские подразделения, захватившие город. Каждый взрыв, разрывающий перегородки, отдавался гулким эхом внутри главного зала. Время от времени по полям из развороченных боков командного центра попадали ракеты авиационных дронов противника, которые пытались истощить внутренние генераторы щитов пока ахирские подразделения пехоты добирались до непосредственно центра управления изнутри. Взрыв... где-то на просторах сложнейших матриц информационной паутины города Макарал взламывает очередные системы, все ближе подбираясь к системам самоликвидации города и его окрестностей... Взрыв... очередная россыпь ракет врезается в щит, ставя его на грань исчезновения, угрожая следующим залпом расстрелять всех кто еще остался внутри в живых еще до того, как до них доберутся ахирские солдаты. Взрыв... и очередной залп пытается прорваться сквозь тонкую пелену истощившихся щитов, и последняя защита обороняющихся падает, не вынеся нагрузки на нее, и пара стрелоподобных ракет устремляются на кальтетов, которые используя ресурсы реакторов комплекса создают общий фронтальный щит, который пускай и не выдерживает следом мощного взрывного удара, однако окромя осколков, которые отбивались россыпью дробинок от крепкого тонкого покрытия нанитных доспехов. Взрыв... и ворота в центральную залу разрывает мощным взрывом очередной гравитационной бомбы, позволяя ахирам ворваться внутрь, встречая непроницаемо черными полотнами дифракционных щитов рой кварковых жал, выпускаемых автоматическими излучателями кальтетов. Тахионные поля не позволяли никому использовать оставшиеся силы рывковых генераторов, и всем оставалось рассчитывать только на разгонные генераторы, персональные щиты и мощь личного стрелкового оружия. Кальтеты медленно отходили под прикрытие последних генераторов щитов, которые еще работали, поливая огнем вместе с последними оставшимися турелями вражеских солдат не давая тем высунуться из-за дифракционных щитов и открыть огонь. Над головами полетели цилиндры гранат, угрожая сотнями зубьев вгрызться в плоть и полимерные композиты доспехов. Кальтетты отходили под защиту последнего купала щита, который смог комплекс активировать на замену истощившемуся, однако этот вряд ли выдержит больше одного полного ракетного залпа от авиационных дронов, которые точными обстрелами разбирали комплекс по кусочкам. В одну из многочисленных дыр, которые комплекс зачастую даже не был в состоянии пытаться латать, залетела россыпь новых ракет, убивая последний щит. Как надежное прикрытие против стрелкового огня. Для последних защитников единственным верным союзником оставались только тахионные ловушки, которые не позволяли врагу воспользоваться рывком и в единый миг наброситься на врага со всех сторон. Однако круглая зала командного центра была не такой уж большой, а заряд в костюмах уже был на исходе, в то время как ахиры уверенно подходили к ним вплотную, чтобы нанести решающие удары собственными руками. Разум Нугерита уверенно давал указания сложным системам нанитного костюма, частью которого являлись компактные кварковые излучатели, заставляя хитроумное устройство исторгать из своей маленькой глотки шипы квантовых охотников, которые безуспешно вгрызались в непроглядные кляксы полей, растекаясь невидимым квантовым газом. Но с каждым мгновением ахиры преодолевали несколько метров не такой уж и большой дистанции, и им оставалось лишь какая-нибудь пара секунд чтобы достигнуть своей цели и пресечь любые попытки инициализировать системы самоуничтожения комплекса, похоронив все секреты Ка Рата и вместе с ними силы вторжения Империи. Шаг за шагом, на которые ахирам требовались всего лишь несколько мгновений, к последователям Идеала приближалась облаченная в доспехи смерть, а Макаралу и Ка Рату не хватало времени для того чтобы обойти информационную защиту ахиров. Туренор вместе с оставшимися защитниками ослабили огонь, позволяя костюму создать тонкие ленты клинков, что мягко ложились в руку шершавыми гардами с идеальным рельефом изгибов. Системы готовились кинуть последние остатки батарей на то чтобы разогнать кальтетских воинов внутри пузырей Алькубьерре, позволяя им принять бой на равных с ахирами. Удар сердца, и системы костюмов останавливают огонь чтобы мощными гравитонными щитами встретить кинетический импульс ахиров, которым они так любили начинать ближний бой. Щиты спадают, и они встречаются лицом к лику уже готовым к ближней схватке ахирами. Оставшегося заряда костюмов хватало солдатам всего лишь на пять секунд, только у Туренора его хватило бы на полторы минуты. И это можно было считать оставшимся им сроком жизни. Изящные сабли кальтетов столкнулись с подобными осиным жалам короткими мечами ахиров, в воздух взлетели капли лазурной и белесой крови, а из глоток начали вырываться первые крики и болезненные шипения раненых воинов. Туренор, перегружая системы разгона, тремя быстрыми ударами отсек лишь начинающие готовится к удару ахира и завершающим взмахом рассек того на две половины. Он был на какое-то время быстрее всех на поле боя благодаря полному заряду костюма. И он собирался этим воспользоваться в полную силу, начиная следующий взмах отражающий следующую нападку и вонзая саблю меж мандибул, заставляя острие клинка выйти из заостренного ахирского затылка раскраивая череп разумного членистоногого. Движение высвобождает меч, разрубая туловище ахира – из-за устройства их нервной системы мало было уничтожить головной мозг – и отразил новый удар ответившего разгоном на разгон. Вот теперь начинается куда более трудный бой, когда враг движется с той же скоростью что и ты сам, тем более когда у твоего врага рук вдвое больше чем у тебя самого, даже нессмотря на некоторое превосходство в скорости благодаря перегрузке разгонного генератора. Удары ахира сыпались, и уже две сабли Туренора едва справлялись с тем чтобы справляться с отражением и парированием ударов, попутно отражая нападки более медлительных ахиров, только начинавших процедуру разгона. Однако с каждым неуловимым мгновением один из десятков ударов противника доходил до мягкой кальтетской плоти, пронзая крепкое, пускай и не очень толстое покрытие нанитных доспехов, сражая одного кальтета за другим. Туренор наконец подловил своего главного соперника, пока остальные только становились на колею более высоких скоростей перемешения и восприятия внутри собственных пузырей Алькубьерре. Левая сабля парирует сдвоенный удар противника, а правая тем временем входит в крепкую грудь пронзая белоснежное сердце ахира, следующим движением вверх распиливая шею и голову опытного солдата и отправляя его в небытие забвения внутри ахирской общности еще одним призраком памяти. Но в тоже время остальные ахиры уже достигли нужного уровня разгона, набрасываясь на Туренора и трех последних последователей Идеала, что еще стояли на ногах с бьющимися сердцами, говорившими что они все еще живы. Сабли парировали еще десяток ударов, незримыми для человеческого глаза взмахами ответили, отрубая ахирам кисти и поливая бело-лазурный от пролитой крови пол очередной дозой липкой жидкости. Но последняя секунда исстаивала, и уже не выдерживавшие конкуренции с разогнанными внутри искривленного пространства ахирами, жала мечей которых пронзали, разрывали и дробили внутренности кальтетов. Еще несколько ударов, и мощные шестипалые руки перехватывают кисти Нугерита. Туренор со спокойствием приготовился встретить боль и смерть от дитя народа завоевателей. Но вместо этого лишь последовали удар в сердцевину нанитного костма, которая расположилась вдоль позвоночника повторяя его контуры и храня внутри себя все основные жнергетически и вспомогательные системы, которые позволяли ему работать. Ударом разломало основной генератор, переплавляя защитный контур и ивыодя из строя все вспомогательные боевые структуры типажа разгонного и рывковых генераторов, щитов и прочее что позволяло не умереть в первые же секунды боя. И этим же ударом Туренору переломило пополам позвоночник, обездвиживая его и делая небоеспособным. Лишь после этого последовал хруст ломаемых кистей, пускай и не в той мере в которой это привыкли делать ахиры – они просто сломали кисти, дае полностью не перемалывая в мелкую дробь как они любят это делать со своими жертвами показывая свое видовое и личностное превосходство. Ахир кинул искалеченного Туренора на гладкий пол, который медленно впитывал кровь падших солдат обеих сторон, делая их равными в жутком облике смерти. Макарал, понимая, что все равно не успевает взломать оставшиеся брандмауэры ахиров попытался дать хоть какой-то отпор, в разгоне набросившись в самую гущу, предварительно растолкав приблизившихся кинетическим импульсом, и запустил алгоритм самоликвидации, собираясь дать Ка Рату еще несколько драгоценных секунд для взлома оставшейся информационной защиты. Однако встречный гравитонный импульс вместе с короткой очередью лептонного излучателя не позволил ему этого воплотить, и над чуть было начавшим складываться пультом управления навис ахир, сразивший Туренора, и нанитный костюм которого уже начал воспроизводить все необходимые параметры для получения доступа. И получив его, он отрезал систему Ка Рата от любых систем связи и замыкая их внутри местных блоков памяти глубоко внизу. Его шлем сложился воротником, стекая красновато-серой жидкостью по ахирской голове и открывая покрытое сплошным панцирем лицо, лишенное всяких подвижных элементов кроме мандибул и скрытых за ними внутренних челюстей. Нависнув крепким исполином над искалеченным кальтетом он опустился на корточки, издавая тихое шипение дрожью трущихся друг о друга мандибул. Непроницаемые черные фасеточные глаза, растекшиеся капле подобными полосками черных тканей по лицу, которые казались ошметками бездны на лице уродливого черепа, смотрящие прямо в душу. Очередной шипящий звук прервал синтетический голос из синтезатора, сформировавшийся на воротнике нанитного костюма. – Ваши старания были забавны, однако жалкие и не имевшие успеха. Я бы вас убил, однако приказ другой, как и наши цели. Жаль. Я хотел попробовать вашу голову на вкус. – Ты думаешь эти слова что-то для меня значат? – Нет. И именно поэтому ваша раса никогда нас не одолеет. В своих мечтах вы позабыли кто вы есть, а не зная самого себя вы обречены терпеть поражение в каждой новой битве. Вы считаете эмоции слабостью, тем самым делая себя слабыми, – ахир шестипалой рукой схватил Туренора за горлои поднял над полом, – однако тебя ведь не интересуют наши взгляды, ты их знаешь. А лучше бы вам скорее понять в чем ваши слабости. Тогда мы наконец заполучим достойного противника, способного конкурировать на равных условиях. Ахир закинул Туренора на плечо, удаляясь, пока остальные солдаты начинали распиливать плиты комплекса, стремясь добраться до спрятанных за ними блоками памяти, чтобы после забрать их с собой на материнские корабли. И пока искалеченный, беспомощный Туренор качался в такт быстрым шагам ахира, калейдоскопом мимо проносились тела погибших и искалеченная плоть здания, залитые кровью и тех и других полы, каждый шаг по которым вторил неприятным чавкающим звуком. Город снаружи лежал в жалких подобиях своих прошлых себя, раскиданные выпотрошенными останками по округе, раздробленными зубами вгрызаясь в небеса, за которыми где-то незримо зависли космические титаны. И вторя стоящему в воздухе гулу авиадронов, зависшие готовые телепортационными установками отправить силы ахиров на орбиту внутрь материнских кораблей, в голове Туренора билась мысль невыполненной задачи. Они провалились. Они не справились с тем, что на них было возложено. Арух -- звание среди ахиров лежащее между адмиралом и вице-адмиралом. Расар -- капитан ахирского корабля. Терет -- избираемый пожизненно глава правительства Республики. Мират -- член Миратаса. Миратас -- законодательный и судебный выборный орган Республики состоящий из сотни миратов. Скагат -- Высшее военное звание в Республике. Нугерит -- командующий армии Идеала, стоящий по аналогии между подполковником и полковником.