Маме - кот, а мне - парень

Я сидела на уроке труда и тщетно пыталась вышить ровненький ряд, который в последствии должен был стать стеблем для цветка. В конечном итоге, все закончилось запутанной ниткой, моими психами и пяльцами, оказавшимися около стола учителя: - Аня, прекрати! Сконцентрируйся на работе! – крикнула руководитель, посмотрев на меня, спрятавшуюся где-то на последней парте. - Ну, извините, я вышивать не умею и не научусь! В противном случае, своими нервами я разнесу вам кабинет к чертовой бабушке. - Жук Анческа, закрой кабинет с другой стороны! И в коридоре подумай о своем поведении! – учитель с разъяренным лицом указала мне на выход из помещения, которым я через пару минут и воспользовалась, а девочки, услышав мое полное имя, в очередной раз засмеялись, в общем, как всегда. Конечно, можно задать вполне нормальный вопрос: почему у девушки в здешних краях такое крутое имя. А, ну да, я и забыла упомянуть, что у моей мамы ухажеры меняются чаще, чем наряды, и вот, один из них, такая вот «творческая личность, вдохновленная влиянием малоизвестных писателей Европы», забирая меня и мать из роддома, решил окрестить меня так. Звучит жалко, не так ли? Во всяком случае, я свыклась с этой мыслью и уже просто не обращаю внимания. К счастью, фамилия у меня осталась мамина, ибо перспектива быть Анческой Карандашкиной меня не особо радовала. После окончания урока, Настя вынесла мне мою сумку и я направилась в помещение школы, где уже толпились мальчики из нашего класса. Я завидовала им с пятого класса: на уроках труда они всегда что-то пилили, рубали, а самое главное – не вышивали крестиком и не готовили, плюс их отпускали с урока минут на пять-десять раньше. Сама же я томилась в кабинете для девочек. Это ужасно: то пельмени переварю, то в машинке ткань забьётся. В общем, как говорит мама, «Счастье, если твой будущий муж умеет и готовить, и убирать, и вещи зашивать». Действительно, вот мне сейчас дырку на штанине зашить нужно – а у меня и мужа-то с нитками нет. Ну да ладно, как-нибудь найдем, мне об этом думать еще рано. Кстати, о моем гардеробе. Если бы ко мне в комнату вместо меня переселили какую-нибудь нормальную девушку, то она бы там же и повесилась бы, аки мыша в холодильнике. Почему? Да потому, что это же мой гардероб, он-то состоит из растянутых футболок, мужских рубашек, толстовок… Ну и тому подобного. На верхней полке лежат горы кепок всевозможных раскрасок, кроме розовой, а в уголке покрылся пылью и паутиной набор косметики, который мне дарила мама классе в седьмом. А внизу – самое сладкое и любимое: кеды всех цветов радуги и пара-тройка шлепок. Идеальный шкаф! Зайдя в класс, я как всегда кинула сумку на последнюю парту и, воткнув в уши любимых SystemofaDown, начала читать книгу: - Ой, Жук, опять читает книгу. Небось, опять про своих мертвых читаешь, - в классе появилась Анжела. Своим тонким пальцем с нарощённым когтем сантиметров под пять, она провела под названием книги, - Неверморе. Что за бред? - Nevermore, к твоему сведению, дура. И вообще, уебывай на свое место, пока не вставила. - Как некультурно. А, ну да, я же забыла, что «Анческа» у нас произошло от мужского имени «Чейс». Ты же у нас транссексуал, и у тебя есть чем вставить. - А ты – шлюха, но всем же похуй. - Я не шлюха!!! – завопила она на весь класс, встав со стула. - Хорошо, bitch, коли тебя шлюха не устраивает. - Боже мой, какая ты тупая! Это ведь по-английски «пляж», - она прикрыла глаза с наращенными ресницами и засмеялась. За эту безграничную тупость мне хотелось выловить ее крошечный мозг из головы и, перекрасив его в розовый, отдать в анатомический музей как первый в мире человеческий мозг, который весит меньше десяти грамм. Успокоившись, она села на место. Когда пришли остальные, нудный урок истории начался. Училка распиналась, вталкивая в наши головы план Барбаросса, и мотивируя свою бессмысленную беседу тем, что нашему классу в конце года сдавать тестирование именно по ее предмету. Заметив, что я читаю, она обратилась ко мне с вопросом и, не услышав ответа, влепила два. После урока, объясняя, что я ответила, а эта глухая женщина не услышала моего голоса, я полностью провалилась и, чтобы успокоиться, решила прогуляться домой в обход. Возле железнодорожного пути, я заметила кота. Его возраст был, видимо, подростковым и, видимо, взяв пример с человеческих отпрысков, он решил умереть лежа, в ожидании поезда на путях. Громкий звук возвестил о том, что приближается поезд, а характерное покачивание путей лишь подтверждало теорию. Подбежав к коту, я хотела взять его на руки, но тот начал шипеть и вырываться: - Идиотина, ты же умрешь! – вздохнув, я взяла его на руки и прижала к себе. Он долго отбивался и изранил мне руки в кровь, а на лице уже появились кровоточащие царапины, но, когда кот успокоился, я подняла его и рассмотрела. Хм… весь подранный, грязный, а теперь еще и жалобно мяукающий! Да где это видано, на своих спасателей жаловаться и раздирать им кожу. Ну, а что подранный – это хорошо, да: может постоять за себя. Хоть что-то в нем есть. - Подарю-ка я тебя маме на ее день рождения! – сделала вывод я и, дождавшись, пока поезд проедет, пошла домой, все еще удерживая на руках этого кота. Через две недели, у мамы должен был состояться «маленький мероприятий по случаю дня рождения». Ну вот, вручу ей боевого кота – пусть радуется. Только не дай боже ему имя опять какой-нибудь ухажер придумает – жалко же животинку. Дома меня уже ждал горячий борщ и мама с улыбкой до ушей: - Что у тебя сегодня случилось такого, что ты прямо светишься? – я покосилась на нее, закусив ложку варева хлебом. - Представляешь, мне нужно будет съездить на неделю в столицу. Отправляюсь с Александром Дмитриевичем и Юрием Николаевичем. Приеду только ко дню рождения. - Дай угадаю: ты напросилась на эту поездку потому, что туда едет Александр Дмитриевич? – отставив тарелку, я потянулась за мороженным. - А ты думала, может быть иначе? – засмеялась она. - Ну, некая уверенность оставалась. - Ладно, кушай, а я побегу на работу, а то только на перерыв забежала. - Ага, давай, - я кивнула. После того, как я поела, пошла в свою комнату, где остался сидеть мой котенок: - Пора купаться! – я взяла его в руки и потащила в ванную. Его милое величество стало на край ванны и, не удержав равновесие, упало туда, а затем жалобно замяукало. - Душ, настало твое время! – крикнула я и стала держать кота рукой, чтобы он не убежал…