Падение

      Она была окружена сотнями солдат, видела, как они сражаются, слышала бесконечный звон мечей. Лошади истерично ржали, когда стрелы вонзались в них. Зена видела своих соратников, друзей и врагов, покрытых кровью, до женщины доносились крики их боли, пронзительные и хриплые.       Но громче всех был стук сердца в ее ушах.       Ее доспехи чуть слышно шумели каждый раз, когда она двигалась, а лезвие меча с чавканьем выходило из груди поверженного врага.       Но Зена слышала лишь свой смех, когда очередной солдат падал, сраженный ее рукой. Запах крови и обожженной плоти витал повсюду, и она с улыбкой вдыхала его, закрыв и наклонив голову назад. Зена наслаждалась моросью, которая предвещала скорый дождь.       Боги, это было потрясающе.       Она тонула в море тьмы и насилия и поэтому принимала этот дождь с благодарностью, ведь он глушил все чувства и мысли.       И боль внутри. Ее душа онемела. Зена так хотела этого.       Она открыла глаза и огляделась, увидев молоденького римского солдатика. - Хочешь поиграть, мальчик? – Зена дразняще подняла бровь.

* * *

      Глубокой ночью, когда лагерь уже был разбит, ее солдаты продолжали обсуждать прошедшую битву, грубые голоса пели старые песни. Словом, вся армия обсуждала очередную победу.       «Это ведь все неважно, правильно?» - думала Зена, очищая свою броню.       Да, они выиграли сражение, но Греция проигрывала войну. Рим завоевал почти три четверти мира и неуклонно приближался к Афинам, по пути уничтожая маленькие греческие войска. То, что ее армия еще не была уничтожена, являлось заслугой Зены, и ее солдаты просто следовали за ней, веря в ее способности.       О, она слышала о сдавшихся армиях и знала, что борьба была безнадежна, но… будь она проклята, если сдастся римлянам!       «Этого не произойдет, пока я в состоянии поднять меч!» - Зена положила свою броню в сторону и бросила взгляд на лагерь.       Она чувствовала себя непобедимой каждый раз, когда вступала в бой и оставалась живой. Зена чувствовала силу и энергию, которые текли по венам. Больше не было боли или смущения, осталось лишь то, что требовалось для победы.       Зена чувствовала себя живой, ведь мечтала всегда лишь об этом. Вести армию, получить уважение от солдат.       И лишь ночью ее разум начинали волновать странные сны, вереница этих бесчисленных, незнакомых лиц. И поневоле Зена спрашивала себя. Правильные ли вещи она делает? Она боролась за свободу Греции. Разве это не веская причина? Но когда на Зену накатывала вина, боль и воспоминания об убийствах, то она хотела сдаться и признать бессмысленность всего содеянного.       И тогда воин спасалась лишь воспоминаниями о зеленых глазах, яркой улыбке, нежных прикосновениях, смехе и звонком голосе, задававшем один и тот же вопрос: «Ты ведь не вернешься, да?»       Вновь и вновь она слышала свой голос, уставший и отчаянный: «Нет, я… это не так…».       Зена закрыла свои голубые глаза, а потом и свое лицо ладонями в надежде облегчить боль в груди.       Два года.       Она уехала из Амфиполиса два года назад и с тех пор не писала и не посещала дом. Наверняка, ее мама думала, что она погибла. И Габриэль. - Габриэль, - отчаянный шепот, почти как молитва.       Но и в этот раз все осталось без ответа. Зена не могла вернуться домой, не могла смотреть в лицо Габриэль с осознанием того, что сотворила. Тем, чем она стала.       Даже ее солдаты боялись ее. Ее ярости в бою. И того, как она теряла себя, каждую частичку света, который, возможно, еще оставался внутри…       Зена открыла глаза. Взгляд был жестким, без эмоций, ледяным.       Здесь была ее семья. Солдаты – это все, в чем она нуждалась. - Зена, - послышался хриплый голос одного из солдат, которые сгрудились толпой вокруг большого костра. – Мы только что открыли большой бочонок эля. Присоединяйся!       «Она не нуждается во мне больше. Наверняка, она уже вышла замуж за Пердикуса. Возможно, у нее уже есть ребенок. Она счастлива без меня. Ей не нужно видеть такого монстра как я», - она встала.       Одна только мысль о том, как он прикасается к Габриэль…       Зена яростно тряхнула, прогоняя непрошеные образы, и побрела к ее солдатам. Запах эля и жаренного мяса примиряли с реальностью. Солдаты подвинулись, освобождая место, их грустные не по возрасту глаза светились благоговением и уважением к ней. Сразу же Зене передали кружку эля, и она сделала большой глоток. Жидкость приятно обжигала горло и согревала нутро.       Возможно, алкоголь поможет ей забыться. И тогда…       Взгляд Зены скользил по лицам мужчин, а потом наткнулся на нескольких женщин, которые присоединились к ее армии из деревень амазонок. Позже она сможет повеселиться.       Мысль о том, что секс оставлял еще большее чувство опустошенности, чем обычно, Зена отбросила подальше. Сейчас ей хотелось утонуть в небытие и бессмысленной физической близости. Ведь только так она могла попытаться выбросить из головы свои сны и мечты о грустных зеленых глазах.

* * *

      Застенчивые, первые солнечные лучи пробились сквозь бесконечную вереницу облаков, бегущих по небу, скользили в зеленых холмах, среди древних как этот мир деревьев и по деревенской площади. Птицы пробудились и приглаживали взъерошенные перышки, начиная напевать что-то бодрое. Их первые утренние напевы мягким эхом катились по спящей деревне. Кошки сонно потягивались, а собаки рыскали повсюду в поисках пищи.       Это было красивое и мирное утро.       Задумчивые зеленые глаза наблюдали за тем, как солнечные лучи медленно скользили по полу, а потом по кровати и одеялу. Девушка тихонько вздохнула и опустила голову, обхватив свой живот руками от нового приступа боли. - Боги, я ненавижу это, - выдохнула она с облегчением, когда боль утихла, а потом улыбнулась, вспомнив первый раз, когда такое с ней случилось.       Хорошо, что Зена тогда была рядом.       Она проснулась ночью от дикой боли. Было такое ощущение, что ее тело скрутила судорога. Но, когда Габриэль сумела встать, то ее глаза расширились от ужаса, ведь на кровати остались пятна крови.       Девочка едва не потеряла сознание, но сумела справиться с паникой и добежать до Зены. - Я умираю!       Ее встретили сонные и растерянные глаза. Ее высокая подруга что-то проворчала по поводу того, что было бы неплохо найти время получше для смерти. Но потом Зена зажгла свечу и внимательно выслушала ее. - Иди сюда, малышка. Помнишь, о чем мы говорили на прошлой неделе? – мягко усмехнулась Зена и потрепала ее по затылку. - Ну… О Торисе и Варии, о том, как она, - тут легкий румянец окрасил щеки Габриэль, - забеременела. - Правильно. А помнишь, как я говорила о том, что происходит с девочками в определенном возрасте? Что должно произойти, чтоб они забеременели?       Габриэль подумала мгновение, а затем покраснела еще больше, закрыв от смущения глаза. Она что-то невнятно пробормотала, отчаянно надеясь, что Зена не заставит ее повторять это.       И она тогда не заставила ее. Габриэль грустно улыбнулась воспоминаниям, а потом закрыла глаза. Зена в ту ночь показала ей, что делать, когда приходят эти дни, сделала чай, чтобы облегчить боль.       А между тем, уже наступил день, а за окном послышались звуки пробуждающейся деревни. Звучал детский смех, блеяние овец и ржание лошадей, лай собак. Но Габриэль по-прежнему скучала по ней так сильно, иногда было больно даже просто думать о ней. Часто перед тем, как уснуть, девушка тихонько плакала, задавая себе вопрос, почему ее подруга не пишет ей и не навещает, почему бросила одну.       «Пожалуйста», - молила Габриэль неизвестно кого, быть может, бога, что мог случайно услышать. – «Пусть она…», - от одной лишь мысли девушка судорожно сглотнула. – «Защитите ее. Пусть она будет цела и не ранена. Пожалуйста! Пусть… если она и нашла кого-то, кто ее очень любит… ничего. Лишь бы она была в порядке».       Габриэль уткнулась лицом в подушку и мягко всхлипывала. - Я очень по тебе скучаю!

* * *

      Его губы медленно целовали ее горло, а руки теребили завязки на платье.       Это было… Габриэль нахмурилась и начала извиваться, стремясь избежать нежелательного контакта. Все было неправильным. - Я не хочу этого, Пердикус.       Потребовалось несколько мгновений, прежде чем он осознал ее слова. Пердикус внимательно посмотрел на нее, а в его темных глазах плескалось разочарование. - Что случилось?       Девушка пожала плечами и провела рукой по своим светлым волосам, избегая его взгляда и стараясь отодвинуться подальше от юноши. Как объяснить, что не его губы она хотела чувствовать на своем теле? Хотела, чтобы не его руки ласкали ее?       И то, что не о нем она мечтала по ночам. - Боги, Габриэль. Уже два года прошло, и в этом нет ничего плохого. Я что-то не так сказал или сделал?       Девушка лишь молча покачала головой в ответ. Она не хотела причинить ему боль, ведь знала, что Пердикус имел к ней чувства и всегда хорошо обращался, был добр и учтив. - Я просто не готова к этому, - Габриэль показала на постель. - Хорошо, - фыркнул он и, встав с постели, потянулся за рубашкой.       Движения Пердикуса выдавали злость. - Пердикус…       Он обернулся и покачал головой. - Габриэль, я сказал, что все хорошо. Увидимся завтра, - пожал плечами Пердикус, стараясь казаться беспечным.       Девушка наблюдала за тем, как он вышел из комнаты, а потом вздохнула. Боги, все становилось таким сложным.

* * *

      Пердикус рассеянно барабанил пальцами по столу, нахмурившись. Он был терпелив и ждал, когда девушка будет готова, но начал терять терпение. В последнее время это происходило все чаще.       Габриэль опаздывала на свидания или же находила причины, чтобы и вовсе не приходить на них. Любые попытки Пердикуса сделать что-то больше, чем поцеловать девушку, наталкивались на отторжение. - Я не готова к этому, - отвечала она.       Аид, Пердикус был терпелив, но так могло продолжаться недолго.       «Я люблю ее, а она любит меня. Ведь нет в этом ничего плохого!» - мрачно размышлял Пердикус, а потом увидел высокого светловолосого юношу и нахмурился. - Пердикус, - ухмыльнулся ему юноша. - Лайкус. - Габриэль ждешь? - Да, - Пердикус едва сумел сдержать раздражение и ответить спокойно. - Ну, тогда тебе лучше запастись терпением. Она у реки с другими девушками стирает одежду, - ухмылка Лайкуса стала сильнее.       Лайкус знал, что, наверно, ему не стоило выглядеть таким довольным, но, черт возьми, выражение лица Пердикуса было прелестным. - Что? Мы же договорились встретиться здесь, - темноволосый юноша встал из-за стола.       «Неприятности в раю, да? Ой, как печально», - мысленно хихикнул Лайкус. - Может, она забыла.       На него посмотрели злые темные глаза.       «Давай, приятель, я ждал этого два года», - поднял вопросительно бровь Лайкус и мягко улыбнулся. - Возможно, - сделал шаг в сторону от него Пердикус и пожал плечами.       Затем юноша, не оборачиваясь, покинул таверну, оставив Лайкуса торжествующе улыбаться. - Чему ты улыбаешься? – послышался голос матери за его спиной.       Лайкус обернулся, попытавшись сделать невинное выражение лица, но его попытка с треском провалилась. - Кажется, у Габриэль и Пердикуса какие-то… не знаю, проблемы, - пожал он плечами.       Сирена вздохнула и села за стол. Она прекрасно понимала, что происходит. С тех пор как Зена ушла, Габриэль изменилась. Девушка стала очень тихой, улыбалась намного меньше и постоянно была погружена в свои мысли. - Мама?       Сирена подняла голову и встретилась с заинтересованным взглядом Лайкуса. - Просто задумалась. Я тоже это заметила. - Ммм, - пробормотал Лайкус. – Может, мне стоит поговорить с ней. - Ты хочешь поговорить о любви с Габриэль? – усмехнулась Сирена, а Лайкус покраснел и опустил голову в ответ на ее слова. – Ничего, милый. В любом случае, думаю, она захочет поговорить лишь с одним человеком. - Ты права. Думаю, она очень скучает по Зене.       Лайкус видел, насколько близки они были. - Ты думаешь, она в порядке? Я о Зене говорю. - Не знаю, - Сирена опустила голову и тихо выдохнула. – Но зная Зену, думаю, что она цела. Ей нужно какое-то время, чтобы справиться с некоторыми вещами. Это ее способ сделать это.       Сирена рассеянно посмотрела в окно, отметив неосознанно, как быстро бежали по небу облака. Она догадывалась, что ее дочь была слишком упряма, чтобы признать свои чувства.       И Габриэль…       Она была влюблена в Зену. Сирена понимала это, видела по тому, как девушка вела себя вокруг Пердикуса - рано или поздно Габриэль осознает свои чувства. И самое печально, что Зена боялась того, что девушка не желает ее.       «Ох, милая, жизнь не всегда дает нам второй шанс», - печально покачала головой Сирена.

* * *

      Габриэль сидела на берегу реки, наблюдая за тем, как воде плыли листья и мелкие веточки. Девушка закрыла глаза и наклонила голову, наслаждаясь теплом солнца.       Пердикус уже ушел не очень довольный услышанным. Девушка тяжело вздохнула. По правде говоря, юноша был очень расстроен. Он не понимал, почему она должна уехать.       Но Габриэль чувствовала, что Зена нуждалась в ней. Это чувство было невозможно описать, словно невидимая струна тянула ее душу вдаль от Амфиполиса. И от Пердикуса.       Он был хорошим юношей. Габриэль знала, что когда-нибудь он станет идеальным мужем для какой-нибудь девушки. Просто не для нее. Она не любила его, заботилась о нем, но не любила.       Габриэль вспоминала о времени, которое они провели вместе, и сравнивала с ощущениями, которые были у нее от Зены.       «Я должна была понять все с первого поцелуя», - размышляла она.       Прикосновения Пердикуса, его поцелуи были всего лишь тенью тех чувств, которые Зена разбудила в ней больше двух лет назад.       Мягкий всплеск, раздавшийся совсем рядом, вернул ее в реальность. Габриэль открыла глаза, чтобы увидеть семейство уток, которое плыло у берега реки. Маленькие пушистые утята старались не отстать от своей матери, нетерпеливо крякая.       Габриэль радостно рассмеялась и наклонилась вперед. В ее глазах появились задорные огоньки, но почти сразу же на смену им пришла печаль. В такие моменты девушка хотела лишь одного: вернуть свою подругу. Она так хотела иметь возможность делиться такими мелочами, чтобы видеть, как лицо Зены озаряет яркая улыбка.       Блондинка поправила непослушный локон волос и медленно поднялась на ноги, бросив последний взгляд на семейство уток.       Габриэль раздумывала о том, какая одежда понадобится ей в дороге.