Падение

Когда-то в будущем       Голубые глаза бесстрастно осматривали лагерь: сотни людей сновали повсюду, копошились словно в муравейнике, доносились звуки лошадей и оружия.       Но она не видела ничего, не чувствовала холодного ветра, который с остервенением развевал полы ее плаща, путал длинные темные волосы.       Возможно ли быть счастливой еще раз? Женщина с остервенением стиснула зубы, сжав руки в кулаки и пытаясь сдержать крик.       Ночь вступила в свои права: ветер гнал тяжелые тучи по небу, моросил холодный дождь. Она наклонила голову назад, закрыв глаза, в надежде, что эта капель поможет утопить печаль. Неожиданно, кто-то кашлянул за спиной женщины, привлекая внимание.       Она обернулась, высматривая своими голубыми глазами, кто бы это был. Когда-то женщина помнила имя этого незваного гостя. Но ведь это не так уж важно, правда? - Зена?       Женщина наклонила голову, жестом поощряя амазонку продолжить.       Эфини сглотнула и сделала глубокий вдох. Так много она хотела сказать, чтобы… чтобы боль и тоска покинули эти голубые глаза. Но что амазонка могла сказать? - Там кое-кто хочет поговорить с тобой.       Зена вопросительно подняла бровь в ответ. - Мне проводить его в твой шатер?       Королева воинов вновь повернулась. Ветер трепал ее темные волосы, придавая лицу жесткость. Эфини увидела, как Зена тихо вздохнула и вновь посмотрела на нее. - Да, - голос королевы воинов был низким и хриплым.       Эфини наблюдала за тем, как высокая темноволосая женщина вернулась в свой шатер, и развернулась, направляясь к группе амазонок, которые охраняли молодого мужчину. Тот мужчина был высокого роста, с песчаными волосами и поразительно голубыми глазами. - Ладно, пошли.

* * *

      Лайкус тихо выдохнул и вошел в темный шатер. Ему понадобилось мгновение, чтобы привыкнуть к тусклому свету. - Зена?       Он посмотрел по сторонам, заметив в отдалении, темный силуэт. Мужчина сделал несколько шагов вперед, не зная, как подойти к своей сестре. - Лайкус       Они долго смотрели друг на друга, не говоря ни слова. Лайкус пытался найти в этой, вдруг ставшей совершенно незнакомой женщине, свою сестру. Сестру, которая учила его ловить рыбу, ездить на лошадях, любила ворошить его волосы, а ее глаза были полны теплом и весельем.       Но голубые глаза, смотревшие на него сейчас… Лайкус вздохнул. О, эти глаза были живы, но в них горел другой огонь, не такой, что много лет назад. И все же, эти глаза выражали растерянность и тоску…       Мужчина отвел свой взгляд и, заметив стул рядом, спросил: - Ты не будешь против, если я сяду?       Зена пожала плечами в ответ и махнула рукой.       Лайкус сел, положив руки на колени в безуспешной попытке скрыть нервозность. Он чувствовал себя неловко в присутствии Зены, а ведь когда-то такое даже невозможно было представить. - Чего ты хочешь?       Лайкус поднял голову. Боги, даже ее голос изменился. Он был все таким же низким, но… Мужчина нахмурился в раздумьях. Голос Зены стал хриплым, будто бы она очень долго кричала… - Я…, - откашлялся Лайкус. – Я хочу поговорить с тобой о…, - он махнул рукой, указывая на вход в шатер, - об этом.       В ответ же он услышал низкий смешок и увидел, как Зена села напротив, а теребя в руках… кусок какой-то светлой тряпки. - Почему? - Почему?! Зена… ты находишься на пути к Риму! Это… это безумие!       Королева воинов склонила голову набок, ее голубые глаза смотрели на мужчину бесстрастно, лишь руки все сильнее сжимали тряпку. Даже костяшки пальцев побелели от усилий. - Зена, это надо остановить! – наклонился Лайкус вперед, надеясь достучаться до сестры. Его голос стал тише. – Это не выход! - Выход? – сузились ее глаза.       Лайкус сглотнул, зная, что идет по тонкому льду. Но… пять лет. Пять гребанных лет! - Ты освободила Грецию. Почему бы не остановиться сейчас? Стоит ли тратить свою жизнь, лишь потому что…, - мужчина замолчал, проклиная себя за сказанное.       Высокая женщина встала, отвернувшись. - Все будет кончено, когда я буду держать голову Цезаря в своих руках… Все будет кончено, когда я почувствую его теплую кровь на своих руках… Все будет кончено, когда я скажу, что все кончено, - не было никакой злобы в ее голосе. Зена говорила бесстрастно, просто констатируя факт.       Лайкус тоже встал, подойдя ближе и не желая отказываться от сестры, но и не зная, какие привести доводы, чтобы убедить в своей правоте. - Зена… я… понимаю, что для тебя это сложно. Я знаю, что тебе больно, но…       Она медленно обернулась. Очень медленно. В ее голубых глазах горел нездоровый огонь. Зена сделала шаг навстречу, подойдя достаточно близко, чтобы прикоснуться. Столько лет прошло… - Ты… не… представляешь… как мне… больно…, - Зена говорила тихо, но от этого звучала еще сильнее.       Лайкус сглотнул нервно, желая что-то сказать, но его сестра лишь покачала головой. - Ты понятия не имеешь, что он забрал, - шептала она. – Не представляешь…       Зена снова отвернулась, продолжая яростно сжимать в руках светлую тряпку. Лайкус вздохнул, понимая, что это единственный шанс спасти душу сестры. - Габриэль умерла, Зена, - бросил мужчина, забыв об осторожности. – Эта война не способна ее вернуть.       Ответом было молчание. Зена замерла будто статуя, казалось, что весь шатер ждал в напряжении. А потом Лайкус услышал болезненный шепот. - Габриэль, - приняв это за удачный момент продолжить, он кивнул, будто бы сестра могла видеть его, и подошел ближе. – Я уверен, она будет ждать тебя на Елисейских полях. Вы снова будете вместе, Зена. Просто…       Лайкус запнулся, когда Зена обернулась. В ее глазах плескалась такая ярость, что он сделал шаг назад. - Елисейские поля? – голос королевы воинов буквально сочился ядом. – Ты считаешь, что такие как я попадут на Елисейские поля? – Зена продолжила, не дожидаясь ответа. – Это…, - она махнула рукой, указывая на что-то за пределами шатра. – Это был мой шанс, Лайкус! Мой единственный шанс… Мой шанс сделать все правильно!       Мужчина сглотнул, увидев, что по лицу Зены текли слезы. - Мой единственный шанс любить ее… заботиться о ней… быть с ней, - запиналась женщина от нахлынувших эмоций. – И он отнял этот шанс, забрал ее у меня, - она замолчала, безмолвно глядя на нее, лишь в глазах плескались боль и горе. Лайкус вновь сглотнул, не зная, что сказать. – Ты был прав. Мне больно. Мне так больно, что я не знаю, как мне удается не кричать все время, как пережить еще один день. Я истекаю кровью, Лайкус, мое сердце искает кровью. Все, что было ее… он разорвал это тупым ножом… и я заставлю его заплатить за это. - Это не остановит боль, - Лайкус сам не знал, где нашел смелости сказать это, и очень удивился, увидев улыбку, слабую, но улыбку. - Нет, не остановит, - с этими словами она отвернулась. Ее высокая фигура мелькнула в темноте где-то в задней части шатра. – До свидания, Лайкус. - Зена…       В ответ не последовало никакой реакции, и мужчина тихо выдохнул. Нерешительно он посмотрел на Зену, в ее глазах плескалось что-то недоброе, но мужчина не хотел сдаваться так просто. - Как ты думаешь, хотела ли она этого? - Нет, - на мгновение Лайкусу показалось, что глаза женщины светились в темноте, хотя такое физически не было возможно. – Но это нужно мне. Это удерживает меня от безумия.       Что ответить на это, Лайкус не знал. - До свидания, Зена, - опустил он голову и тихо вздохнул, а потом лишь мягкий шелест ткани обозначил его уход из шатра.       Высокая женщина не оборачивалась, но прижала к своему лицу ту светлую тряпку, что никак не выпускала из рук. И в разуме ее мелькали изображения минувшего, когда в жизни Зены были свет и тепло. - Все, что мне нужно, - вздохнула женщина.