Когда-нибудь этот день наступит

      С незаметной улыбкой на тонких губах мужчина проводит кончиком пальца по скуле задремавшего рядом мечника, а в его глазах с трудом, но можно разглядеть нежность, быть может, даже любовь. Пока Суперби спит, он позволит себе такую слабость — не причинять боль, а дарить тепло и ласку. Возможно, позже он будет делать это с согласия мечника.       Будет целовать его лицо с намеком на трепет, легко касаться губами щек и губ, острых скул и шеи. Наверняка, он будет аккуратен. На теле Скуало будут укусы, будут в огромном количестве, но когда-нибудь Занзас придержит зверя внутри, и тогда он будет лишь сминать губами так знакомо пахнущую кожу, и даже если захочет завладеть телом Скуало в тот день, сначала попросит его об этом.       Возможно.       А сейчас… Скайрини только задумался о том, что еще можно сделать, пока мечник спит, как почувствовал острые зубы на ребре ладони. Вся идиллия была разрушена в доли секунды, а смотря в глаза Скуало, излучающие странную смесь злости и отвращения, он понимал, что тот день не наступит еще долго. По крайней мере, пока Дождь не примет его. — Что ты опять творишь, гребанный босс? — словно выплюнув какую-то гадость, он выпустил руку Занзаса из крепкой хватки и искривил губы в подобии оскала. — Опять трахнуть меня решил? Ночи тебе не хватило?       Благодаря словам, память услужливо подкинула картинки вчерашней ночи: извивающийся от всех ощущений Суперби, но упорно молчащий и сдерживающий стоны со сжатыми губами и полуприкрытыми глазами; изредка рычащий Занзас; и пошлые шлепки бедер о ягодицы. — Так на! Получай!       Мужчина и среагировать не успел, как подчиненный перекинул ногу через него и оседлал бедра, ерзая на них. — Так отымеешь, или мне тебе минет сначала сделать? А, чертов босс? — произносит громко Суперби, хмуря светлые брови, а губы искривляя в подобие услужливой улыбки. В конце-концов, Занзас уже показал ему, что бывает за непослушание. — Тупой мусор.       Мгновение — и Небо перевернулся на бок, а после на живот, подминая под себя чуть ли не закричавшего Суперби. В следующую секунду он намотал его длинные, такие мягкие на ощупь волосы, на кулак и зарычал в самое ухо. — Не смей огрызаться мне. Ты слишком жалок, мусор, чтобы иметь эту привилегию.       Острыми зубами впивается в его оголенное плечо, и через пару минут на коже Скуало проступает багрово-алый, яркий засос, но этого мало, а мечник и не дергается. Знает, что провинился перед боссом, и лишь вздрагивает, чувствуя, как его кусают не щадя, и зная, что скоро большой участок бледной кожи будет покрыт отметками, хорошо заметными засосами, а может где-нибудь Занзас и вовсе прокусит ему плечо, и корка крови засохнет только через полчаса. — Ты мой, мусор. — рычание громкое, пробирает до глубины души, заставляя подрагивать от липкого страха. — Ты моя вещь. Не смей вести себя так.       Босс Варии ограничивается еще одним сильным укусом, и кладет голову на подушку, выпуская Суперби из сжимающей хватки, закрывая глаза.       Наверное, своими действиями он лишь оттянул тот день, когда Дождь ему поверит. Когда будет целовать, потому что сам так хочет, а не из-за подчинения Занзасу.       Но он может ждать.