Бета с сюрпризом

Кикван проснулся с немым криком, застрявшим где-то в глотке, и с не прерываемым потоком слез. Альфа попытался подняться, когда попал в плен чьих-то теплых рук. -Тише, малыш… Все хорошо, все в порядке. -Джиен гладил мальчика по спине, крепко прижимая к груди. Тихий и ласковый голос старшего был последней каплей, и Кикван начал рыдать в голос, комкая в кулаках футболку старшего. -Опять кошмары? -Участливо спросил Джиен, гладя альфу по голове, когда тот более менее успокоился. Кикван лишь стыдливо отвел глаза, зажмурившись, и слегка кивнул. -Тут нечего стыдиться, Киквани. -Джиен сжал руку мальчика и улыбнулся. -Мне 11, хен… Прошло столько времени, а они все еще снятся! -Маленький альфа зло стукнул кулаком по одеялу. -Малыш, такое просто так не проходит… Помнишь, раньше ты превращался от любых громких звуков, не мог нормально посещать школу и почти ничего не ел. А Ен рассказывала, как ты даже не позволял ей прикасаться к себе первое время, совсем ничего не говорил и вел себя как дикий зверек. -Джиен уложил мальчика обратно в постель, укрывая одеялом. -Все пройдет, но нужно время. Наберись терпения. Омега поцеловал мальчика в лоб и прикрыл за собой дверь. Как только послышался характерный щелчок, омега тут же попал в плен любимых теплых рук. -Кошмар? -Прошептал Сынхен на ухо мужу, прижимая к себе грустного мужчину. Джиен лишь кивнул и обнял Чхве, позволяя ему поднять себя от пола и обвивая ноги вокруг чужой талии. Младший уткнулся в шею альфе, позволяя гладить свою спину и поделить чувство безысходности и грусти на двоих. Кикван прикрыл глаза, стараясь не обращать внимания на шумных одноклассников. Проваливаясь в сон, альфа почувствовал, как под голову подложили что-то мягкое, а лба коснулись нежные пальцы, убирая непослушные волосы. Проснулся мальчик, когда уже большая половина обеда прошла. На столе уже лежали булочка и клубничное молоко, а рядом сидел Менсу, что-то решая в тетрадке. -Проснулся, -Омега повернулся к альфе, заметив, как тот начал шевелиться, и пододвинул к альфе еду. -Спасибо… -Прошептал Кикван, открывая булочку. -И за то, что не спрашиваешь тоже. Альфа заламывал пальцы, сидя в машине, рядом с главой клана Чхве. Добиться эксгумации тела его папы было очень сложно и болезненно. Кикван понимал, что не смог бы жить дальше, если бы оставил все как есть, но жуткие воспоминания, которые оставили Крис и глава клана Ву, до сих пор были свежи, а с последствиями он боролся по сей день. Он до сих про помнил, как тяжело было попросить помощи у вожака, ведь Сынхен его приютил, оформил опеку и заботился о нем все эти годы. Просить о чем-либо еще парень считал просто верхом наглости. В 16 день его рождения, Кикван, заикаясь от нервов, попросил подарю-что-хочешь-Сынхена помочь вернуть тело папы назад. Старший тогда лишь крепко его обнял и пообещал сделать все, что в его силах. И вот, через два долгих и болезненных года, ТОР добился официального приказа на выдачу тела. -Ты можешь подождать в машине, если хочешь. - Предложил глава клана Чхве, сидящий рядом. -Я должен пойти туда. -Отрицательно покачал головой младший. -Если что, Джиен с Менсу будут в кафе, недалеко отсюда. А Ен сказала, что тоже приедет. -ТОР похлопал альфу по плечу и решительно открыл дверь машины. Первое, что увидел Кикван, когда подошел к дому главы клана Ву, были красные глаза, которые парень видел в своих кошмарах, когда был мальчиком. Альфа глубоко вздохнул и подошел к людям, стоящим перед домом. Мельком, он заметил А Ен и Кая, которые слегка улыбнулись. ТОР лишь слегка склонился в поклоне перед главой клана, который склонился в ответном поклоне. -Жаль видеться с главой клана Чхве при таких обстоятельствах. Я был очень удивлен, когда получил оповещение Верховного Суда. Я полагал, что отношения наших кланов более дружественные. -Отец Ифаня ухмыльнулся, смотря прямо Киквану в глаза. -В моих действиях не было никакого подтекста, глава Ву. Привлечение Верховного Суда было лишь законной необходимостью. -Перевел внимание на себя Сынхен. -Я все прекрасно понимаю, глава Чхве, но… -Просто верните тело! -Перебил старшего взвинченный парень. Глава клана усмехнулся и подал знак альфе из своей свиты. Тот вынес мешок, из которого был слышен характерный стук костей. Альфа скинул мешок на землю и плюнул рядом, скалясь. Киквану понадобилась вся его сила воли, чтобы не вгрызться мужчине в глотку в этот же момент. Мальчик на негнущихся ногах подошел к мешку и открыл его. Увиденное заставило парня отшатнуться. Альфа зажмурился, но грязные поломанные кости, лежащие в хаосе, казалось, отпечатались на сетчатке глаза. Мальчик не смог сдержать слез, а самообладание полетело к чертям. -Ты выкинул его в какую-то яму, как последний мусор! Даже не накрыл его какой-нибудь тряпкой! ТЫ! ТЫ… жалкое подобие человека! -Прорычал Кикван, вскакивая. -Он не был достоин и этого. -Одними губами произнес оскорбленный отец Криса, прекрасно зная, что сын его услышит. Реакция не заставила себя ждать. Его затрясло от гнева, костяшки пальцев побелели, а челюсть свело от напряжения. Трансформация началась с костей, что стали с треском изменяться, вызывая болезненные вскрики. Серебряная шерсть покрыла все тело, а из горла вырывались уже не человеческие стоны, а волчий рык. Глаза, которые до этого были шоколадного цвета, полоснули всех присутствующих красным. Все перед глазами окрасилось мутным красным, заставляя жаждать мести и крови. Волк вскинул морду и завыл, вкладывая в вой весь гнев и боль. -Что и следовало ожидать от крови Ву… Истинный альфа! -Прошептал кто-то с прислуги на грани слышимости. Первым среагировал альфа, который вынес мешок. Он первый набросился на волка,но его тут же остановили острые зубы. Кикван вцепился мужчине в руку, тряся мордой из стороны в сторону, пытаясь оторвать ее. Изрядно потрепав человека, позволившего себе такое поведение с останками его родителя, он откинул израненного альфу подальше и продолжил защищаться. Где-то на затворках человеческого сознания, которое полностью подчинилось волчьему, он слышал, как что-то кричит ему Сынхен и А Ен, но слов разобрать не мог. Злость и обострившиеся инстинкты полностью захватили разум парня, а внутренний волк лишь наслаждался звенящим в воздухе запахом крови и мести. Альфа был ослеплен силой, появившейся так резко и почувствовал, что кто-то подкрался сзади слишком поздно. Черный волк прыгнул на него и Кикван уже приготовился к боли, как противника снесло в сторону, а перед ним стоял маленький волк с серебристой шерстью, переливающейся на солнце, скалясь на черного собрата, который не спешил подниматься. Менсу медленно подошел к Киквану, зарываясь мордочкой в шею. -Ты его не вернешь. -Прозвенел в голове голос его омеги. -Ты не убийца… Ты не он… Появление истинной пары отрезвила Киквана, призывая его обуздать волка, который немного успокоился и все-таки позволил себя запереть. Альфа заставил себя начать превращаться обратно. Трансформация была болезненной, но серебристый волк, который вылизывал его морду, казалось помогал. Шерсть становилась короче, когти медленно преобразовывались в ногти, а лапы в ноги и руки. Совсем рядом послышался свист стрелы, но боли не было и Кикван с Менсу повернули головы. Их заслонял собой белоснежный волк, держащий пойманную стрелу между острых зубов. А Ен, которую вместе с Каем и остальной стаей держали в плотном кольце из свиты главы клана, чтобы обезвредить, вырвалась и успела поймать стрелу, выпущенную личным помощником Ву. Волчица сплюнула стрелу и предупреждающе зарычала, клацнув зубами для достоверности. Менсу, который успел превратиться и одеться, потянул альфу за руку, помогая встать, и тут же накрыл обнаженные плечи пледом, принесенным Чжиеном. А Ен превращаться не спешила, внимательно наблюдая за личным помощником и заставляя того опасливо коситься. Первое превращение, которое всегда было болезненным, отняло слишком много сил, но неутоленное чувство мести и всепоглощающая злость все еще горела в волчьей части сердца, в которой волк рычал и скалился. Менсу вглядывался в любимые глаза, пытаясь прочитать в них то, о чем молчал гордый альфа. Кикван лишь слабо сжал ладошку пары, давая понять, что волк под контролем. Приехавшие Чондэ и Минсок в шоке наблюдали за происходящим, стоя у самых ворот. -Что здесь происходит, дедушка? -Альфа подошел ближе, останавливаясь у мешка. Кикван, пришедший в себя, стянул одеяло с плеч, отдавая его в руки ничего не понимающего Менсу. Парень медленно подошел ближе к главе чужого клана, заставляя охранников и самого Ву настороженно наблюдать за молодым волком. -Я, Ву Кикван, истинный альфа клана Чхве, отрекаюсь от своего рода, отца и фамилии, отрекаюсь от стаи и отказываюсь делить кров и плоть, величие нашего народа и наследие с кланом Ву. -Твердым уверенным голос произнес клятву Кикван, смотря в красные волчьи глаза напротив. -Я также отрекаюсь от своего отца, Ву Син Ханга, главы клана Ву, и отрекаюсь от наследия его крови и его волка. -Кикван… -Позвал Чжиен, в голосе которого звучала тревога. Клятва отречения была самой древней и могучей клятвой волков. Отрекаясь от своего клана, волк уходил из стаи навсегда, рвал все отношения с волками в стае и нарекался чужим. Отказываясь от отца, Кикван не просто отказался от клана Ву и его главы, парень отказался от части себя, от своей же крови, что текла в его жилах. Парень отказывался от рода и становился безымянным. Клятва, которая существовала испокон веков и за все это время произнесенная не больше десятка раз, обрывала все нити и связи, что существовали между волками одного клана и стаи. Внутренний волк Киквана выл и скребся о стены, оплакивая утерянный род и стаю. Для него, преданного стае и семье до последнего вздоха, потерять всю линий предков со стороны отца было подобно аду, с которым могло сравниться лишь отречение от пары. Внутренний волк любого человека помнил и чтил свой род и черпал свою силу из истоков своей жизни, то бишь предков. Потеряв связь с родом со стороны отца, волк потерял половину силы, половину стаи и половину себя. -Кикван, совсем сдурел? -Сынхен схватил парня за локоть. -Ты хоть понимаешь на что обрекаешь своего волка? -Я не хочу иметь ничего общего с Ним. Уж лучше я пройду через весь этот ад, чем еще хоть раз почувствую нашу связь! -Надрывно ответил Кикван. Альфа превратился в волка, чтобы закончить отречение. Произнося клятву, Кикван отрекся от отца, как человек. Чтобы закончить болезненный процесс, он должен был отречься от него и как волк, иначе клятва была бы произнесена в пустую. Как только перед кланом Ву предстал серебристый волк во всем своем величии, охрана расступилась, не имея права мешать древнему ритуалу. Серебристый волк, несмотря на всю свою ненависть, скуля подошел к родителю, и лизнул чужие пальцы, склоняя морду и выказывая почтение в первый и последний раз. Из красных глаз скатилась слеза и упала на руку главы клана Ву, который чувствовал, как внутренний волк пытается вырваться из под контроля и воет от того, что у него забирают щенка. Внутренний волк мужчины дернулся в последний раз и затих, складывая морду на передние лапы и обреченно закрывая глаза. Серебристый волк стал пятиться назад, не поднимая склоненной головы. Отойдя на некоторое расстояние, альфа вскинул морду и протяжно завыл. И было в этом вое столько боли и обреченности, что все наблюдающие невольно дрогнули, пытаясь отделаться от дрожи, мерзко ползущей по позвоночнику. Стоящие рядом альфы клана Ву по обычаю склонили головы, прощаясь с собратом, которого приняли волки, но не приняли люди. “Я простил Вам все, но того, как вы обошлись с моим папой я не прощу Вам даже после моего последнего вздоха!” -послышалось в голове Ву Син Ханга перед тем, как их связь навеки разорвалась. После прощального воя волк отступил, возвращая контроль над разумом и телом человеку. Кикван встал и на негнущихся ногах подошел к мешку с костями своего папы, закрывая мешок и аккуратно прижимая к себе содержимое. Альфа встал и, сгорбившись, направился в машину Чхве. Стоящий у него на пути Чондэ молча отошел в сторону. Когда Кикван уехал вместе с Сынхеном и Чжиеном, а вся прислуга скрылась в доме, оставляя на дворе лишь главу клана с мужем и их стаю, Чондэ, сжав ладошку испуганного Минсока, заговорил: -Я приехал сообщить, что мы с Минсоком поженились и разводиться не собираемся. И если Вас, глава, это не устраивает, то я готов произнести клятву отречения хоть сейчас. “Давным давно, когда люди и хищные животные умели уживаться в гармонии и с уважением делили правление миром, в одной сильной стае родился волк, который по преданию должен был стать вожаком всех волков и суждено было тому волку объединить свой род с чужим и положить начало новым существам, превосходящим этих существ и волков и в силе, и в ловкости, и в мудрости. Волк рос по обычаям стаи и чтил законы волков. Когда ему исполнилось положенное количество лет, он почувствовал пару в волчице, которую вожак выбрал для своего сына, будущего вожака стаи. Волк спротивился воле вожака и отстаивал истинность своей пары, на которую по древним волчьим обычаям имел право только он. Вожаку это не понравилось и однажды, вернувшись с охоты, волк нашел свою пару загрызенной до смерти. Потеряв пару, волк потерял смысл жизни и возненавидел всю свою стаю, которая не смела пойти против воли вожака. Тогда то и появилась клятва отречения. Ненависть к вожаку и боль от потери пары были настолько сильны, что смогли разорвать не только священные узы стаи, но и кровные узы. Волк, отказавшийся от стаи и семьи, потерявший пару и пошедший против своей природы, был обречен на невыносимые страдания. Не имея больше права оставаться на землях, на которых он вырос, волк брел по Земле семь дней и семь ночей, пока не набрел на земли, принадлежащие стае существ, которые ходили на двух лапах и совсем не были похожи на существ, которых раньше видел волк. У них не было шерсти, передние лапы отличались от задних, а из горла вырывались странные звуки, совсем непохожие на волчий вой или рык. К волку отнеслись с уважением, принося каждый день кусок мяса и речной воды. Так волк и жил, питаясь угощениями, пока однажды на стаю не напали подобные им существа. Волк, пытающийся спасти хотя бы щенков, был сильно ранен. Вражеская стая убила всех, не пожалела даже щенков, которые в стае волка считались святыми, сожгла сооружения, в которых обитали существа и сравняли все с землей. В живых остался лишь один. Потерявший сознание, он очнулся лишь когда в огне догорал дом их вожака. Он еще долго бродил между тел соплеменников, прикасаясь к ним и закрывая их глаза, на вечность застывшие с ужасом на дне зрачков. Найдя свою пару и щенков, он еще долго сидел у их тел. Израненный безымянный волк и потерявший все человек. Их души, потерявшие свои половины, не могли больше существовать, по крупицам исчезая. Но боги смилостивились над ними и соединили их души воедино. Так и появился первый на свете перевертыш, который соединил в себе израненные, омытые кровью частицы душ волка и человека, идеально уживающихся в одном теле. Истинный вожак и правитель всех существующих земель, он подчинил себе всех существ и природу, создавая новый мир. -И как же мне ему помочь? -Киквану и его внутреннему волку сейчас очень тяжело. После клятвы отречения многие волки не выдерживают и умирают, к тому же еще этот проснувшийся истинный альфа в Кикване. Несмотря на то, что у него есть новый клан, истинный альфа не чувствует стаю Сынхена, хоть и прожил в ней долгое время, ведь вожак в этой стае Сынхен. Мальчик не принес клятву верности нашему клану и хоть Кикван и отрицал это как мог, но его внутренний волк считал себя частью клана Ву. Но главная причина потери связи с его внутренним волком - это чувство вины. Он считает себя виноватым, одиноким, считает недостойным всей той силы, которая ему досталась, считает себя плохим из-за крови Ву, текущей у него по венам… Все, что ты можешь сделать, это быть рядом с ним. Ты- его пара и как никто другой чувствуешь его. Поверь, если кто-то и может ему помочь, то это ты. Для волков, пара значит намного больше, чем ты осознаешь сейчас.” Менсу с грустью смотрел на любимую сутулую спину, а в голове все звучали слова родителей ТОРа. После визита к Ву, Кикван первым делом похоронил папу в лесу, в священном месте клана Тэ, а после пропал. Через долгие три месяца он вернулся, но никто в стае больше не чувствовал внутреннего волка альфы, даже сам парень и Менсу. Альфа стал замкнутым и потерянным. Без волка, который был ровной половиной его, Кикван чувствовал себя неполным и сломанным, а в той половине сердца, которая принадлежала волку, была зияющая всепоглощающая пустота. Не добившись от своего альфы каких либо действий по возврату своего волка, Менсу решил, что обязательно найдет способ помочь любимому альфе. Первым делом омега решил пойти к отцу и матери, самым мудрым людям, которых знал, которые и привели его к отцу и папе троицы Чхве. Дэсон водил Киквана на заброшенный алтарь клана Тэ, пытаясь помочь ему найти внутренний покой, но помимо этого сделать ничего не пытался, сказав что спасет его именно Менсу, как он видел в одном из своих видений-истин. Менсу же, не понимал, что ему нужно делать и стал накручивать себя, чувствуя ответственность. Отчаявшийся омега уже не знал, что делать, и даже слова “тебе помогут, не беспокойся” от Дэсона не успокаивали расшатанные нервы. Он чувствовал себя беспомощным и ненужным: под глазами залегли тени, а сам омега осунулся. Его угловатая миниатюрная фигурка с опущенными плечами и покрасневшими глазами, полными тоски, заставляли Киквана отдаляться еще больше. Менсу лишь вздохнул, смотря как альфа скрывается с Каем в лесу. О чем говорили Кикван и Кай осталось тайной для Менсу и А Ен, но после этого альфа перестал бегать от омеги. Менсу проводил со своей парой все свое время, не отпуская того ни на шаг. Переломный момент настал для пары через две недели, поздно ночью. Менсу проснулся от того, что все тело горело. Парень чувствовал, каждую капельку пота, скатывающуюся по телу и впитывающуюся во влажные простыни. Омега поднес стоящий графин с водой к сухим губам, жадно глотая воду. Он провел ладонью по бедрам, чувствуя выделяющуюся липкую субстанцию. Первая течка застала волчонка врасплох. Несмотря на то, что мальчик с детства знал свою принадлежность к “слабому” полу, превращаться он стал после своего восьмого дня рождения, просто взял и превратился. Доктор Лин говорил ему, что течка наступит так же поздно, как у сестры, вот только так плохо ему не будет из-за доминирующих в нем генов отца. Менсу принюхался, пытаясь найти по запаху Киквана, но его в доме не оказалось. Тонкий, почти неосязаемый шлейф лесных орехов и сосновых шишек тянулся вглубь леса. Омега обулся и в одной пижаме, шатаясь, поплелся на запах своей пары. Парень не знал сколько шел и где именно находился, перед глазами все плыло, каждый вдох проходился словно наждачкой по иссушенному горлу, а открытые участки тела лизал холодный ветер. Когда запах усилился, омега узнал место, алтарь клана Тэ, на который альфу водил Дэсон. В центре стоял Кикван, замерший словно статуя. Услышав чужие шаги и рваные выдохи парень обернулся. Парень по привычке потянул воздух носом, но ничего не почувствовал, хотя до воспаленного самобичеванием мозга отчетливо дошла картинка шального Менсу, с блестящими глазами, судорожно пытающегося держать себя под контролем. Киквану хватило одного взгляда, чтобы понять, что у его любимого первая течка. Омега нервно топтался на месте, ожидая реакции альфы, но тот стоял, как вкопанный, растерянно наблюдая за своей парой. У Менсу на глазах наворачивались слезы. Омега всем существом хотел принадлежать своему альфе, но тот стоял, как статуя, и, видимо, совершенно не испытывал того же. Мальчик всем своим естеством чувствовал, что не нужен тому, для которого был создан. -Кикван, -альфа вздрогнул, услышав глухой шепот. -Вернись ко мне, пожалуйста… Менсу протянул руку к альфе, когда где-то недалеко послышался волчий вой. Омега застыл, пытаясь почувствовать запах чужака. За спиной послышался треск сучьев. Не имевший возможности превратиться, Менсу закрыл глаза, ожидая, когда тело вонзятся острые клыки и когти. Рядом послышался знакомый рык. Омега распахнул глаза и увидел двух дерущихся волков. Парень все не мог поверить в увиденное: в двух шагах от него стоял его альфа, его волк, который утробно и предупреждающе рычал. В ноздри тут же ударил сильный, сшибающий с ног запах его пары, и Менсу ошалело осел на холодную землю. Ким прикрыл глаза, стараясь совладать с переполняющими его чувствами. Словно сквозь вату, он слышал вой Киквана, чьи-то голоса и хруст листьев под лапами приближающихся волков. Очнулся, когда услышал ломкий, хриплый, но до ужаса родной голос. -Открой глаза, Менсу… Омега повиновался и приоткрыл слипающиеся и мокрые от слез глаза. -Я вернулся… К тебе… Ради тебя. Только для тебя. -Сбивчиво шептал альфа, покрывая грязные ладошки Менсу поцелуями, слепо тянущиеся к нему. Младший хотел сказать, как рад и как любит, но вместо слов из рта выходили лишь задушенные всхлипы. Кикван поднял его с земли, и подняв, как маленького ребенка, прижимая к себе, понес в сторону дома. -Чужак… Из клана Ву. -Коротко ответил Кикван, когда Менсу спросил у него насчет той ночи. Они сидели в саду и альфа кормил только пришедшего в себя после течки омегу. -Что ему было нужно? -Спросил Менсу, откусывая предложенный персик. -Сынхен-хен допросил его, тот сказал, что его послал Крис, чтобы узнать все ли со мной в порядке… -Ответил Кикван, вытирая губы парня. -Думаешь Крис знал, когда посылал своего человека, чем все обернется? -Не знаю… Сынхен-хен думает, что это просто совпадение… Но судя по хитрой улыбке Дэсон-хена… -Кикван пожал плечами. -Не смотря на прошлое, я благодарен ему… Ведь он помог вернуть тебя. -Менсу обнял старшего и зарылся носом в шею, совсем по-волчьи, вдыхая любимый запах. -Я тоже. -Тихо прошептал альфа, обнимая омегу в ответ. -Ты самый красивый! -Прошептал Кикван, видя, как Менсу смотрит на Минсока, одетого во все белое, и хмурится, теребя рукава старой рубашки. -Я же знаю, что нет… -Омега повернулся к парню и грустно улыбнулся. -Да все в порядке.. Самый красивый тут Минсок, как полагается. -Даже маленький Кенсу с его игрушечной тиарой, и то красивей! -Досадно добавил младший, заставляя альфу засмеяться. -Но ни Минсок, ни Кенсу не вернули своего альфу после произнесения самой древней и опасной клятвы… Ты не просто самый красивый, ты самый лучший! Всегда и во всем. -Кикван обнял покрасневшую пару и коснулся губами чужого виска. Позже, оглядывая зал в ожидании Менсу, парень скользил по счастливым лицам присутствующих и видел в них то, что видел каждое утро в зеркале, стоило ему подумать о Менсу: безграничное счастье. Кикван видел его в глазах Кая и А Ен, в глазах Сынхена и Джиена, даже в глазах Криса, хоть и сдержанное, скрытое ото всех… Даже в глазах рядом бегающих кругами Чонина и Кенсу, Кикван видел это только зарождающееся, не совсем понятное обладателю, но настоящее, простое человеческое, но в то же время, дарованное лишь волкам, счастье обладания своей парой, созданной лишь для тебя. На миг парень поймал взгляд главы клана Ву и ему даже привиделось что-то, отдаленно напоминающее сожаление, но к альфе уже подошел его красный от смущения Менсу, с букетом Минсока в руках и парень тут же забыл обо всем на свете. -Мы будем следующие. -Пообещал Кикван, с нежностью сжимая чужую ладошку и ловя любимую улыбку. -Мы следующие. -Кивнул Менсу, утопая в любимых объятиях. -Мы тут подумали и решили… Мы следующие! -Громко оповестил Кикван, заставляя свою пару покраснеть еще больше и со смехом уворачиваясь от маленьких кулачков. -Я тебя убью, Ли Кикван! -Омега гнался за парнем, угрожая расправой. -Только после свадьбы! -Смеялся альфа, легко маневрируя между столами с гостями. К сожалению всех гостей, наблюдающих за парой со смехом, Менсу споткнулся о свою же ногу и спикировал в любимые руки, которые уволокли его подальше от чужих взглядов. Оставшись наедине, альфа воровато оглянулся и поцеловал омегу так, как мог поцеловать лишь без лишних глаз: слишком интимно и слишком сладко.