Пепельный ангел

Анджею было неспокойно. Не находя себе места, он метался по гостиной. Вечер был безнадежно испорчен. Вначале эта встреча с бывшим мужем. Он думал, что все уже давно забыто, все прошло, и он смог похоронить эти воспоминания глубоко в душе. Но один только вид Оливера воскресил давно забытые чувства, былую боль и отчаянье. А его голос, этот жуткий, манерный голос с визгливыми нотками! И стоило только его услышать, как сразу в памяти всплыли те страшные воспоминания, а из самой глубины его естества вновь поднялся этот липкий страх. Но почему так больно, как будто и не прошло столько лет? Почему вдруг стало страшно от мысли, что все может вернуться вновь, что ничего не изменилось? Он-то ведь стал совсем другим, он-то изменился! Теперь в его власти убить Оливера, одним мановением руки он может причинить ему столько боли, сколько и не вытерпеть человеку! Но, оказывается, не так уж он изменился, один только звук голоса бывшего мужа разбудил в нем перепуганного мальчика. Надо успокоиться, надо взять себя в руки! Надо отпустить прошлое, вытравить его из себя, чтобы этот страх ушел раз и навсегда из его воспоминаний, его жизни, чтобы ничто и никогда не смогло воскресить даже его тень! Надо стряхнуть это, как стряхивают налипший сор с одежды, как стряхивают налипшую к ботинкам грязь. Надо идти дальше, не оглядываясь! А еще этот мерзкий Доминик! Как он посмел?! Он смотрел на малыша Тео, как удав смотрит на свою очередную жертву. Нет, он не допустит, чтоб брат повторил его судьбу! Анджей был вне себя от ярости. Что, старый козел, на молоденьких потянуло? Зубы обломаешь! Но, прежде, чем действовать, надо собрать побольше информации. Анджей плотоядно улыбнулся. Ну, вот и для него нашлась работа! Ожил коммуникатор, довольные ребята докладывали об окончании работы и предлагали устроить пробный полет. Договорились встретиться завтра в обед в лунных доках. Надо помыться, пусть вода смоет все тревоги и сомнения. После хорошего душа Анджей всегда чувствовал себя чистым и освобожденным. Роберт зашел к папе пожелать ему доброй ночи. Тот, в свою очередь, рассказал ему о желании Доминика провести в своей загородной резиденции Бал Дебютантов и предупредил, что он обратится за помощью к ним. Папа попросил, чтобы Роберт аккуратно подготовил к этому Анджея, ведь, как другу семьи и почти родственнику, они не могут отказать Доминику в его просьбе. Он всегда помогал и поддерживал их в тяжелые моменты, особенно, когда пропали Дилли и Вилли, Доминик всегда был рядом. И, вообще, будет совсем нелишне еще раз показаться перед всем бомондом с высоко поднятой головой. А на Балу с поддержкой Доминика это будет удобнее всего. Главное, чтобы Анджей не стал упираться. В спальне Анджея не оказалось. Услышав шум воды, Роберт пошел искать его в ванную. Открыв дверь, он увидел в клубах пара и брызгах воды стоящего в душевой кабинке Ангела. Опустив голову и опершись рукой о стену, он являл собой воплощение усталости и отчаянья. «Любовь моя, ты не один, я всегда буду рядом!» - мелькнуло в голове у Роберта. Раздевшись, он тихо скользнул к своему Ангелу. Рука Роберта нежно прикоснулась к плечу Анджея. Тот поднял голову и прошептал: - Я собирался помыться. - Я помогу тебе,- в ответ шепнул альфа и, взяв флакон с шампунем, выдавил себе на руку немного его содержимого, – просто закрой глаза и расслабься. Слушай свои ощущения, я все сделаю сам. Его пальцы умело массировали кожу под волосами, нежно касаясь шеи, взбивая пену на мокрых прядях волос. Они невесомо скользили по шее и плечам, и от этого мурашки бегали по всему телу в поисках спасения. Дыхание сбилось с ритма. - Тебе нравится? – горячий шёпот унес остаток тревог. Ангел, повернувшись лицом к Роберту, обнял его за сильную и спокойную спину, чувствуя пальцами, как табун мурашек радостно рванул по его рукам на спину любимого. Пальцы альфы скользили по лбу омеги, разглаживая сведенные брови, спускаясь по скулам к губам и подбородку. Анджей закрыл глаза, отдаваясь сумасшедшим ощущениям от дурманящей близости. - Безумно хочу тебя, - жадные губы альфы накрыли его губы, не позволяя уклониться от настойчивого его желания. Руки исследовали расслабленные плечи, нежно и чувственно спускаясь вниз, задели бусинки сосков, погладили по напряженному животу, проскальзывая вниз к сосредоточию желания, медленно и осторожно двигаясь вдоль ствола. Ангел, изгибаясь и вздрагивая, всем телом прижимался к горящему телу Роберта сквозь струящуюся воду. Он выгибался в страстной истоме, было так сокрушительно жарко, тело дрожью отвечало на каждое прикосновение. Роберт подхватил Анджея под ягодицы. Омега выгнулся дугой, обнимая ногами спину альфы, когда он вошел в него резким толчком. Руки скользнули по плечам к крепкой шее, тяжело дыша, Ангел потянулся к губам любимого и прикосновение его языка, как разряд тока, пронзило насквозь, как удар молнии, сжигая все тревоги. Альфа начал двигаться, сначала медленно, прислушиваясь к частому дыханию, а затем быстрее, с каждым толчком погружаясь в него все резче и глубже. Омега, едва сдерживая слезы от остроты происходящего, жалобно скулит и тянется зацелованными губами к губам альфы, чтобы успеть, чтобы дотянутся до них прежде, чем их обоих накроет с головой такой пронзительный, почти болезненный оргазм. Выплескиваясь на живот любимому, он чувствует, как сжавшееся колечко мышц выжимает досуха рычащего альфу, вжимающего его в стену душевой судорожными рывками. Роберт, прижимая к себе Анджея, откидывается на стенку душевой кабинки и сползает по ней на пол. Восстанавливая сбитое дыхание, альфа усаживает к себе на бедра своего омегу, руками ощущая отголоски перенесенного оргазма. И только губы шепчут, как молитву, брачный обет клана: - Люблю, люблю, ты мой. Телом своим боготворю тебя. Руки омеги вздрагивают и, обнимая за шею, в ухо несется шёпотом ответный обет: - Отныне я - твой супруг, а ты - моя жизнь. Утро началось, как всегда, слишком рано. Анджей повозился под одеялом, но, не придумав ничего лучше, стал быстрыми поцелуями будить своего альфу. Тот зашевелился, и, не открывая глаза, попытался схватить свое юркое сокровище. Не получилось, пришлось открыть глаза. - Ты мне заменяешь будильник, - сонным голосом сообщил он, глядя в счастливые глаза. - Вставай, соня, тебе сегодня на работу. - А что ты сегодня будешь делать? – с улыбкой спросил Роберт. - Я сегодня с Боби, - Ангел взглянул на него с печалью, - надо ему, наконец, сказать о смерти матери, дальше тянуть нельзя. - Он встает попозже, так что я успею сбежать на работу, – пробормотал альфа и, услышав тихое «трусишка», согласился, – да, я просто не переживу, не смогу смотреть на заплаканную мордашку. Я не знаю, у меня просто сердце разорвется. - Нас не будет дома пару дней. Маленький стресс лучше лечить сладким, а большой – путешествием. Ребята звонили, кораблик готов. Слетаем с Боби на ближайшую планету. Ему будет интересно, и масса новых впечатлений отвлечет его от боли утраты. У детей интересная психика, она крепче помнит переживания, но и легче их переносит. Главное, сделать все правильно. - Боби очень повезло с тобой, и мне тоже. Мы успеем позавтракать? – встрепенулся Роберт.

***

В столовой их встретили родители. Отец, как всегда, за завтраком просматривал последние котировки рынка. Папа элегантно возил ложкой по тарелке с кашей и явно выжидал что-то. Завязалась неспешная утренняя беседа. Роберт разговаривал с отцом о текущих делах и предполагаемых проектах. Анджей сообщил, что собирается поговорить с Боби о матери, а потом слетать с ним на ближайшую планету. Родители одобрили его решение с грустью в глазах. Потом разговор коснулся вчерашнего визита Доминика и Анджей очень резко высказался в его адрес. Отец прервал разговор с сыном и решил вмешаться. - Ты неправ в отношении Доминика. Он действительно хороший человек. Ты просто не видишь всей картины целиком. Ты, как это говорится, обжегся на молоке и теперь дуешь на воду. Понятно, что ты переживаешь за брата, но здесь другой случай. Как бы тебе объяснить… Доминик происходит из старинного рода венецианских дожей. Старый род – старые деньги. Его семья уже давно контролирует денежные потоки этой планеты и, в общем-то, если говорить честно, то и остальных планет федерации тоже. Заправляет всем его отец, ему хоть и семьдесят два года, но энергии в нем побольше, чем у некоторых молодых. А поскольку у них в роду все долгожители, то он, вероятно, еще долго будет присматривать за своими сыновьями. У него четыре сына альфы и два омеги, Доминик самый старший среди них. Я могу сказать то, что видел сам. Доминика можно охарактеризовать, как воду, у которой есть три состояния - твердое, жидкое и газообразное. На работе он - глыба льда, как айсберг, и поверь, об него разбился не один Титаник. Для друзей, которых очень мало, и я рад, что наша семья входит в их круг, он, как неиссякаемый родник, дарующий чистую прохладную воду в жаркий день, радушный хозяин и надежный друг. А вот для своих мужей - он преданный и нежный, он, как легкий пар, окутывает их, обогревая и защищая, – на этих словах Мадлен насмешливо фыркнул, – да, ему в жизни фатально не везет. Четыре брака – четыре драмы. Ну, ты сам все знаешь лучше меня, - он обратился к мужу. - Да, знаю, – Мадлен отложил ложку, - первый брак был договорной между двумя старыми семьями. Когда их поженили, Доминику было восемнадцать, его жене-бете - двадцать пять. Они прожили пять лет, пока Доминик учился в институте, а потом, когда пришла пора уезжать, жена неожиданно покончила с собой, наглотавшись снотворного и запив его спиртным. Через год он женился на светской львице, она была омегой. Они прожили еще три года, а потом она забеременела и при очень странных обстоятельствах упала с лестницы, сломав шею. - Доминик здесь абсолютно ни при чем, - перебил отец, - когда выяснилось, что ребенок еще жив, он заставил врачей поддерживать жизнь у мертвой матери, чтобы сохранить беременность до конца, но там что-то произошло и на шестом месяце пришлось сделать кесарево сечение, чтобы спасти ребенка. После рождения ребенок два месяца находился в специальном инкубаторе. Но не доглядели, дитя подхватило какую-то инфекцию и опять потеря. Мы тогда общались по работе, я помню, как он похудел и был черный от горя. Просто проклятие какое-то, роковое стечение обстоятельств! - Но это не помешало ему через год опять найти себе мужа. В этот раз омегу-мужчину, – ухмыльнулся папа, – он был гонщиком, а Доминик - спонсором его команды. Они прожили семь лет, пока тот не разбился на гонках. - Да. А потом ты, мой дорогой интриган, вместе с нашим Дилли устроили на него настоящую охоту. Папа довольно улыбнулся: – Дилан прожил с ним больше года, и ты помнишь, он был очень доволен. А то, что он погиб, это нелепая случайность, роковое стечение обстоятельств, как ты говоришь. Это кто угодно может подтвердить, вот хотя бы Анджей. Анджей задумался. Но потом поднял голову и произнес: - Он может быть очень хорошим человеком, душевным другом, любящим мужем и все такое. Но ему сорок, а Теодору через неделю будет только шестнадцать. И пусть он такой хороший держится от него подальше. По коридору послышался топот маленьких ножек и в распахнувшуюся дверь ворвался Боби, за которым еле поспевал полненький Берти. Начался ритуал утренних поцелуев и радостных объятий. После которого оба альфы постарались поскорее улизнуть, сославшись на дела.