Пепельный ангел

На утро пришли ребята, расстроенные и несчастные. Анджей был искренне удивлен, что они пришли одни без конвоя полиции, но все было тихо и спокойно. Ангел затащил свою команду в библиотеку и там устроил им «разбор полетов». - Давайте отвлечемся от того, кем был объект в жизни, – со вздохом начал Анджей, - и отнесемся к этому, как к первому самостоятельному заданию. Давайте, обсудим вначале ваш план, а потом вы мне пошагово расскажете об его исполнении. А я вам расскажу, где именно вы накосячили. - Ну, мой дорогой, не надо с ними так сурово, - в библиотеку просочился Мадлен, – разрешите и мне послушать о произошедших событиях, ведь я тоже чувствую себя некотором образом причастным к ним. Мадлен сделал такое жалостливое лицо, что Анджей только махнул рукой, соглашаясь. Тот, недолго думая, расположился уютненько в кресле и, сложив руки на коленках, всем своим видом выражал покорность и смирение. Но стоило только ребятам рассказать, что они собирались сделать, как он очень энергично подскочил в кресле, и стал бегать по комнате, очень эмоционально потирая руки и бубня что-то себе под нос. Ребята уже не смотрели на командира, они заинтересованно наблюдали за эмоциональным омегой. Когда дошла очередь до описания произошедших событий, Мадлен развернулся в кресле и уставился на ребят, внимательно слушая их. Те же, видя такую поддержку, приободрились и стали рассказывать все в подробностях, показывая в лицах, как все происходило. Анджей присел тихонько в стороне, он понимал, что ребята что-то недоговаривают, что-то приукрашивают, и их рассказ звучал совсем, как байки в баре «под пиво». Это все было, как театр для одного зрителя, зато, какого благодарного зрителя! Мадлен хмурился в тяжелых моментах, то беззаботно смеялся, потирая руки, то злорадно хихикал, когда близнецы в лицах показали ему, как все происходило. - Вы, как Эринии, богини мщения за жестокость и несправедливость. Жаль, что он так быстро улизнул от справедливой кары. Вот ведь негодяй – даже здесь не мог не нашкодить… - Мадлен эмоционально стукнул кулачком по подлокотнику кресла. - Мадлен, я, вообще-то, собирался отругать ребят, они несколько увлеклись, у них была другая задача, – начал Анджей, сверкнув глазами в сторону притихших ребят, – они должны были перевезти Оливера в менее комфортные условия, и не подпускать к нему посторонних, время от времени предлагая ему подписать документы на развод. Потеря привычного комфорта и удобств была сама по себе стрессом для него. Его было достаточно положить в общую палату, чтобы вокруг него были другие люди, которые время от времени чихали, пукали или кашляли. От подобного он бы сам взвыл и подписал все необходимые документы, лишь бы вернутся к привычному комфорту. Он бы потребовал оплатить его лечение, ну, может еще нервы потрепал немного, но я бы получил развод. А теперь он в коме, и что теперь делать? - Ну, вот об этом как раз переживать и не стоит. Он в психиатрической клинике, и неважно в коме или нет. Врачи подтвердят, что у твоего мужа было расстройство психики еще задолго до вашей свадьбы. Ему и жениться-то нельзя было по этой причине, но его родители скрыли этот факт, а твоим было все равно. Поскольку Оливер продолжал принимать наркотики, то его душевная болезнь прогрессировала. Вспомни, Анджей, все странности его поведения, его необъяснимую агрессивность и жестокость по отношению к тебе. А теперь к этому добавилась суицидальная склонность на фоне наркотической зависимости. Любой суд признает ваш брак недействительным и разведет вас раньше, чем ты скажешь «Аллилуйя». Да тебе даже в суд идти не придется, все сделают адвокаты, так что не переживай о пустяках. Давай лучше поговорим о помолвке и свадьбе. - Свадьба? – Донг счастливо заулыбался, а у ребят загорелись глаза как у хищников, – свадьба это хорошо, свадьба это весело! Ты ведь не зажмешь мальчишник для друзей, да? Ты только представь – пьяные танцы на барной стойке, голые стриптизеры, - и тут взгляд Донга упал на Мадлена, выразительно глядевшего на него. - Ну, это… типа того, традиция… ну, ты понял короче, – Мадлен с суровым видом поджал губы и попытался спалить взглядом Донга до угольков. - Никакой свадьбы не будет, – решительно заявил Анджей, – Я уже говорил с Робертом. Мадлен недовольно поджал губы. Увидев недовольное лицо Мадлена, Ангел продолжил: – Нам шумиха не нужна. Просто распишемся и все. Ну, о какой свадьбе может идти речь? Я к тому времени буду разведенным, беременным омегой. Вы что, предлагаете белый фрак с фалдами и флердоранж на голову? Мадлен, ну не будьте ребенком, это же будет, по меньшей мере, нелепо, – Мадлен надулся, как обиженный ребенок, - ну же, подумайте сами! Омегу к алтарю должен вести старший альфа из рода, вы что, действительно считаете, что мой отец пойдет на это? Да никогда и ни за что! Я для родителей умер. А идти к алтарю одному при живых родителях, это равнозначно объявлению, что родители против этого брака. Конечно, глупости, я понимаю, но все же… Мадлен поерзал в кресле и, сложив пальцы домиком, задумался. У Анджея ожил коммуникатор. Прочитав сообщение, он сурово оглядел притихших ребят. – Меня вызывают в штаб. Я думаю, что по поводу вашего представления, – Ангел вздохнул, – мне сейчас устроят и танцы, и стриптиз. Интересно, меня разжалуют в рядовые или отделаюсь гауптвахтой? - Видя, как у ребят вытянулись лица, ободряюще им улыбнулся и продолжил. – Ой, да ладно вам, что в первый раз что ли? А вы что думали? Это вам не дальние рубежи, здесь все под контролем. Мадлен побледнел. Увидев это, Ангел подошел и обнял его, ободряюще улыбаясь. - Ну, что вы? Гауптвахта не тюрьма. Посплю на казенной койке, всего делов-то. Я свяжусь с Робертом, когда станет ясно, на сколько дней меня определят на гауптвахту. Не грустите. Робби все сами объясните, ладно? Мне пора, - он погрозил напоследок пальцем притихшим несчастным ребятам и вышел. * * * Вечером Анджей появился дома, как ни в чем не бывало. На все попытки Мадлена выяснить, что произошло, только улыбался и уходил в другую комнату. Мадлен шел за ним следом, и все повторялось: вопрос, улыбка, уход в другую комнату. Мадлен в сердцах плюнул с досады, вот ведь скрытный. Ну, ничего! Он подождет. Все равно сын расскажет или слуги донесут, в таком большом доме ушей более чем достаточно. Мадлен приказал принести в малую гостиную любимый чай с бергамотом и свежую выпечку. На запах любимого альфы (вы же помните, что Роберт пахнет, как черный чай с бергамотом?) пришел Ангел. Получив в ответ на молчаливую просьбу чашку с чаем, омега погрузился в свои мысли, а Мадлен - в свои. Ну, как уговорить упрямца на «правильную» свадьбу? Папа Мадлен грезил об этом торжестве уже лет десять. А тут вдруг такой жесткий отказ. Нет, он этого так просто не оставит. Но закатывать обычную истерику он не станет, с Анджеем такой номер не пройдет. Надо придумать что-нибудь похитрее. Тут очень кстати, пришел Роберт и омега под предлогом разговора пошел следом за ним. Роберт собирался переодеться к ужину, но был атакован любимым. Анджей набросился на него, как голодный на кусок хлеба, неистово целуя любимый рот, вылизывая изнутри ровные зубы, посасывая язык. Такой желанный, такой ненасытный! Руки тормошили узел галстука. И кто только придумал эту удавку? Альфа, смеясь, накрывает дрожащие руки. Галстук летит в одну сторону, а рубашка в другую. - Так соскучился? – Роберт улыбается в приоткрытый рот омеги, который тянется к нему жадно и нетерпеливо как птенчик, - я тоже по тебе скучал. Альфа прихватывает резинку на волосах омеги и стягивает вниз, пропуская волосы между пальцами, лаская основание шеи. – Так скучал, – Роберт, тянет за волосы вниз, заставляя открыться нежную шею. Губы скользят по скуле до ушка, и ниже по беззащитной шее до свежей ранки на ключице. Язык осторожно касается запекшейся корочки, осторожно обводя контур. – Больно? – любимые глаза смотрят с грустью и волнением в затуманенные глаза омеги. Ему нравится смотреть, как в его руках плавится от желания этот сильный и гордый омега. Его омега. Как от его прикосновений, его ласки омега выгибается и прижимается, как котенок, прося еще. Еще немного погладить вот здесь, за ушком, и можно услышать, как он мурлычет от наслаждения. Роберт осторожно разворачивает Анджея спиной. Руки быстро расстегивают и снимают рубашку с омеги, кисти рук застревают в манжетах и она свисает впереди, как наручники. Пока Анджей, тихо ругаясь, воюет с манжетами, Роберт быстро стягивает через голову майку, добавляя хаоса в одежду. Услышав треск отрываемой пуговицы, альфа тихо смеется, не только его рубашкам страдать. Руки скользят по обнаженной коже, ощущая, как поджимается от холода маленький сосок и напрягаются мышцы пресса. Пальцы находят ямку пупка и тихо ложатся на еще плоский живот. Ангел замирает. Он закрывает глаза и откидывает голову на плечо своего альфы, прислушиваясь к его тяжелому дыханию, обжигающему кожу желанием. Он чувствует его желание и посылает ему в ответ свое чувство покоя и умиротворения. Такое странное для него чувство, такое горькое и сладкое, что хочется плакать. - Ты мне так и не ответил, - Роберт выравнивает дыхание, когда омега выныривает из его рук и начинает раздеваться. Роб хватается за собственный ремень, чтоб успеть раздеться первым, – так ты скучал по мне? – не унимается альфа. - Хочется поговорить? – Анджей толкает Роберта на кровать и садится сверху на его живот, игнорируя стоящий колом член альфы, – давай поговорим, – Омега уселся поудобнее, так чтобы член касался ложбинки между ягодицами, – меня сегодня вызывали в штаб, – Ангел перехватил руки Роберта, удерживая их на одном месте, и призывая ко вниманию. – То, задание с которого нас отозвали, в связи с моей беременностью… Там уже погибло две группы, штабные посылают третью, – увидев, как нахмурился Роберт, омега торопливо продолжил, – мы ничего не будем делать, мы будем на орбите. Штаб просит простой консультации на месте. Там неоднозначная ситуация и штабные переругались между собой, а ребята в группе неопытные, они не смогут трезво оценить обстановку. Мы нужны там только как наблюдатели. Составим для новичков подробный план, а работать они будут сами. Роберт нахмурился и поджал губы, не соглашаясь. Анджей склонился над ним, кротко целуя, вымаливая разрешение. - Ну, Роберт, пожалуйста, уступи мне. Пойми, если не вмешаться, то погибнет много народу. И ребят жалко, их честнее будет просто расстрелять возле казармы, чем отдавать на растерзание обезумевшей толпе. От нас требуется только объективно оценить ситуацию и составить план действия. Работать будут новички, ну же подумай… Ты уступишь мне, а я выполню любое твое желание. ЛЮБОЕ! – Ангел призывно потерся попкой о член альфы. - Пусть согласится на настоящую свадьбу, – Мадлен, резко распахнув дверь, влетел в комнату, – обмен должен быть равнозначным! Глаза Мадлена сверкали праведным гневом, Роберт резко сел и, зашипев, попытался прикрыть углом покрывала попу любимого и свой стояк. – Ой, можно подумать, я что-то новое увижу, - отмахнулся от сына Мадлен. Анджей тоже спокойно прореагировал на появление свекра. Он спокойно рассматривал его, наклонив голову набок. Мадлен подошел ближе и, направив палец в лицо омеги, продолжил: – Ты хочешь, чтобы тебя отпустили на настоящую войну? Тогда и свадьба будет настоящей! Анджей перевел глаза на Роберта, ожидая его решения. Тот, удостоверившись, что тылы прикрыты, перевел взгляд на обоих омег. Один был похож на маленькую собачку, которая собирается отстаивать свое право на крупную косточку до победы, а второй, на ласкового котенка с умоляющим взглядом. Ну, вот как, спрашивается, с ними воевать? - Делайте, что хотите, - согласился альфа, - только, папа, обещай, что свадьба будет без фанатизма! Скромная церемония только для родных и САМЫХ БЛИЗКИХ друзей. А ты, – он посмотрел на Ангела, – в свою очередь, пообещай, что будешь на орбите, и если что-то пойдет не так, то не полезешь в пекло, а будешь спасать себя и нашего ребенка. Ну, же обещайте оба. Я жду. - Ой, я тебя умоляю, - Мадлен счастливо рассмеялся, - ОБЕЩАЮ. Только члены семьи и только самые близкие друзья. Помолвку объявим завтра, а потом лети, наш ангелочек, куда хочешь. Ладно, вы здесь пока порезвитесь, - свёкр поиграл бровками, сделал невинную мордочку и, развернувшись у двери, добавил, - а я, так и быть, задержу ужин на полчаса, чтоб вы успели… - и, хихикая, выскочил в коридор. – ОБЕЩАЮ! – Ангел с любовью смотрел на альфу, – я в первую очередь буду думать о нашем ребенке. А ты оказывается папочкин сынок… – Вот сам станешь папочкой, я посмотрю, как твой сын попробует ослушаться тебя, – улыбнулся Роберт.