В погоне за счастьем

      Как только Грей и Люси вошли в обеденный зал, они увидели своих отцов, мило беседующих, вроде как непринужденно, но в то же время Хартфилия успела заметить, что Фуллбастер старший только лишь изредка улыбался уголками губ и оставался спокойным, а отец блондинки в свою очередь был чересчур улыбчив и часто кивал. «Подлизывается... Подкаблучник чертов...» четырхнулась про себя блондинка и с недовольным выражением лица села за стол, да подальше от того места, где сидел брюнет. - Люси, - окликнул ее Джудо, - почему бы тебе не сесть рядом с мистером Греем? Мы с моим деловым партнером Сильвером будем обсуждать дела компании по большинству и тебе может быть скучно сидеть рядом с нами, а с Греем и поговорить можно. – он лицемерно улыбнулся, ведя себя, как ребенок, раз решил поиграть с огнем, а то есть с Люси, которая после их ссоры в холле не отошла и все еще злилась. - Да, конечно, папочка, - Хартфилия так же лицемерно состроила улыбку, старалась держаться, чтобы не выдать весь свой непотребный запас слов, который у нее имелся. – может мне прямо ему на колени сесть, чтобы мы вас и вовсе не беспокоили? - Люси... – Джудо кашлянул в кулак, но тут получил от блондинки в ответ то, чего он никак не ожидал услышать. - Хотя ладно... думаю, можно... напротив сяду, так мы сможем и видеть друг друга, просто подняв глаза. – с этими словами, Хартфилия пересела. Казалось бы, почему упертая блондинка вдруг изменила своим принципам за пару-то минут и даже захотела сесть напротив Грея? А все просто. У нее появились свои особые планы. «Спасибо папуле за идею, мне доставит такое удовольствие смотреть, как будет меняться выражение лица этого извращенца Грея, если он чего сказанет и от этого получит от меня каблуком по ноге...» злорадствовала про себя Люси, приступая к первому блюду – томатному супу. - Прежде чем мы начнем с Джудо говорить о делах компании, - подал голос Сильвер, - похоже на то, что вы знаете друг друга. Как вы познакомились? - Мы? – сразу начал Грей, - о, это было так романтично... «Романтично? Как же романтично он надо мной издевался, когда выбивал из меня признание, что я теперь живу с ним, в качестве платы за снятие с дерева...» подумала блондинка, поглядывая то на Сильвера, то на Грея. - Был дождливый день, дождь лил с самого утра. Я сидел в кафе и пил кофе, ко мне подошла милая блондинка, приветливо улыбаясь, спросила разрешение присесть. Как же я мог ей отказать, видя к тому же, что она вся промокла. – Грей улыбнулся сам себе. «Что?! Вот гад... Я не одна из твоих швабр, которые купились на твою красоту! Да будь на свете только это кафе, только этот столик, за которым сидел бы ты, я бы села лучше на пол, нежели с тобой! И, стоп, какое нафиг кафе?! Я по кафе, где такие придурки сидят не шляюсь, за километр таких чую!» Люси вытянула ногу под столом и, каблуком, отдавила Фуллбастеру ногу. Реакция не заставила себя ждать. Лицо Грея перекосило и он раздраженно зашипел, стискивая зубы и, сквозь них, проговорил. - Она была так невинна и прекрасна, что я не смог ей отказать. «Сейчас еще получишь, если не заткнешься!» подумала блондинка и смерила брюнета разъяренным взглядом, но тот лишь ухмыльнулся, как бы бросая Люси вызов и продолжил. - Так мы провели в кафе целый день, пока дождь не прекратился, а потом поехали ко мне и... – еще один удар по ноге, но на этот раз Хартфилия ногу не убрала, а продолжала давить каблуком на ногу парня. Оба родителя на протяжении такого не очень длинного рассказа удивлялись сосредоточенному выражению лица блондинки, ее взгляду, явно метающему в Фуллбастера младшего молнии, и полустрадальческой эмоции на лице у Грея, которая сменялась раздраженной улыбкой и сопровождалась шипением, ибо Люси точно хотела ногу брюнета превратить в мессиво, давя ее каблуком своей туфли. В конце-концов, Хартфилия победила и Грей замолчал, а потом принялся есть суп, затем подали второе, после и десерт. Далее все шло достаточно спокойно и однообразно: Люси с Греем спокойно ели и не поднимали друг на друга глаза, а их отцы беседовали о делах компании, периодически подмечая, что молодых женить нужно, тогда объединение компаний можно будет считать полностью состоявшимся. На слова о женитьбе, особенно на слова о женитьбе на Грее, как уже известно, Люси очень сильно раздражалась, но, как ни странно, сейчас она просто неспеша ела и ни одного слова не сказала в сторону своего отца о недовольстве этой идей. Она была где-то в своих мыслях: сначала, блондинка, отломив кусочек от торта и кладя его в рот, прокрутила в голове все слова Грея во время их разговора на балконе, чем же был вызван такой интерес к прошлому Люси? Такое явно произошло не с проста. Она не имеет права верить в чистоту его намерений, потому что она его ненавидит – так ведь? Люси подняла взгляд на Фуллбастера, тот помешивал чайной ложкой свой черный чай в красивой маленькой чашке, подперев голову рукой и смотря куда-то вбок. По его взгляду можно было сказать, что он задумался, как и блондинка, но взгляд брюнета как-то переменился: стал сосредоточенным, глаза юноши будто стали на оттенок темнее – Люси этого испугалась, ибо перед ней сейчас сидел точно не тот Грей, что так открыто врал в начале обеда или всячески подкалывал Хартфилию, выводя ее из себя. Честно говоря, такой холодный и задумчивый Фуллбастер понравился Люси куда больше, чем тот, каким он был прежде, даже если она его такого немного побаивалась. Доедая торт и наблюдая за брюнетом, косясь на него периодически, кареглазая также подметила, что на протяжении пятнадцати минут выражение лица Грея не менялось и поза тоже: он все как помешивал сахар в чашке чая, так и помешивал, хотя сахар уже давно успел растаять, пока к Фуллбастеру не обратился Сильвер. - Грей, ты даже к своему торту не приступил. Что-то случилось? - Нет, - это одно слово было произнесено с таким холодом, что девушке, сидящей напротив брюнета показалось, будто в зале стало на порядок холоднее, - я просто не хочу десерт. Наелся уже. – и эти слова были сказаны так же, блондинка даже встревожилась от такого и стала растерянно водить глазами, смотря то на Сильвера, то на Грея – не могла понять, что же происходит. Почему у Фуллбастера так резко переменилось настроение? Почему Люси такой Грей нравится? Почему она бы даже добровольно не отказалась бы побеседовать именно с таким Греем, пока снова этот образ извращенца-ловеласа не вернулся обратно? Или это не образ, а вот это – образ? Как же все запутанно стало вдруг... После окончания обеда, который, как ни странно, закончился ближе к ужину, Грей услужливо поклонился, попрощавшись, а Люси лишь кротко кивнула на прощание и не стала даже пререкаться с отцом напоследок – просто пошла за Греем, идя медленно сзади него и весь характер, вздорность и смелость блондинки испарились по щелчку пальцев, что-то в ней «переклинило» и она не могла вновь вздорно заговорить к такому Грею, что-то пугающее в нем вдруг появилось, даже устрашающее, что несомненно было незнакомо Люси и напугало ее. В машине Грей не смотрел на Хартфилию, смотрел в окно, а та напротив, взгляда от него отвести не могла, изучая такой образ Фуллбастера – холодный и задумчивый, но так не пришла ни к какому разумному выводу. Все, что Люси знала о брюнете до этого момента казалось ложным. Приехав домой, Грей зашел в дом первый, аккуратно и медленно повернув ключ в замочной скважине, а затем зашла и Люси. Ей сейчас было жизненно необходимо узнать, с чего у Грея случилась такая резкая перемена в настроении, поэтому Люси постаралась выйти из своего шокового состояния и вернуть себе прежнюю вздорность и уверенность в голосе. Когда парень уже поднимался по лестнице на второй этаж, Люси, слегка дрожащим от волнения голосом, решила спросить у парня. - Эй, - уже не так уверенно окликнула брюнета Хартфилия, - не соизволишь ли... ты... – старания девушки вернуть себе прежнюю надменность прошли впустую, голос был далеко не строгим и срывался, стал похожим на голос какой-то беспомощной девочки, - объяснить свою столь неожиданную перемену настроения? Я... – надо что-то оскорбительное сказать, иначе все, Люси – не Люси, Грей может заподозрить, что она испугана и встревожена, - тебе что ли с ногой отдавила мозги, которые у тебя возможно даже в ноги перетекли в тот момент? – что? Что за ерунда несусветная? Мозги в ноги перетекли? Это Люси вместе с ее гордыней, на смену которой пришли испуг и волнение, покинули последние остатки разума. Протяжное молчание. Грей остановился на лестнице, сжимая перила и закрыв глаза челкой. - Хочешь знать причину? – Люси и сама не заметила, как оказалась вжатой в стену рядом с входной дверью, сильно вжатой. – а я скажу, даже если не хочу. – Грей смерил блондинку леденящим взглядом, от которого у Хартфилии по коже мурашки пошли, - все очень даже просто. Ты меня бесишь. Ужасно бесишь. Ты отдавила мне ногу, выбросила все мои подарки, надменничала ходила, но, знаешь, - парень переместил взгляд своих ониксовых глаз на грудь блондинки, обзор на которую открывало декольте, - ты мне мозги вправила, отдавив мою ногу: сколько же можно ходить вокруг да около, если вот две недели закончатся, я проиграю пари, Леон получит свою тысячу баксов... – глаза Люси потемнели от страха, сейчас ей действительно было страшно, страшнее, чем когда-либо. Доигралась, девочка надменностью своей. Ей явно стоило постараться в такой ситуации казаться сильной, уже даже не имея возможности что-то сделать, блондинка сдвинула брови и сурово спросила. - Пари? Вы что, на меня спорили?! - только девушка хотела замахнуться рукой на юношу, ее попытка была пресечена ловким перехватом: Грей схватил обе руки девушки, соединив их в одной своей, затем занеся их над головой блондинки. - Какая реакция... превосходно... – промурлыкал Грей в свойственной ему манере и все-таки решил продолжить, зная, что Люси – девочка умная, в процессе его короткого рассказа все сама поймет, - так вот, Леон получит свою тысячу, ты уйдешь, хмыкнув на прощание, и я останусь наедине с собой, ни с чем. Я все думал, думал и наконец понял, что никакими подарками и задушевными разговорчиками в памяти у тебя не запечатлишься и, раз у меня все равно нет шанса на тебя, то почему бы не запечатлеть себя... – Грей сжал запястья блондинки, не отпуская их, даже причиняя боль, отчего Люси слабо простонала, - так...? Или... – теперь, парень склонился к шее девушки, не отпуская ее рук и, слегка прикусив ее, облизнул укус, тем самым вызвав еще один стон Люси. Она противилась, стискивала зубы, она не хотела, чтобы ее «первый раз» был таким, но стоны уже непроизвольно рвались из ее глотки, мысли смешались, Хартфилия даже не могла поднять ногу, чтобы ударить парня и тем самым прервать его попытку «запечатлеться» - ноги не слушались ее, стали ватными, а если и учитывать то, что услышав стоны Люси, Грей поставил колено промеж ног девушки и теперь нарочно давил и терся коленом о то место, о которое не следовало бы, у девушки стало постепенно пропадать желание оттолкнуть Фуллбастера. Это было слишком развратно, омерзительно. Люси так стало противно от самой себя, тошно, что хотелось дать себе пощечину или даже плюнуть в лицо, дабы показать, насколько низко она пала, будто ей приятно все, что с ней сейчас делает брюнет. Блондинка обмякла в руках Грея и перестала противиться – это было невозможно. Чему быть, того не миновать. Хотя, стоп – такая попытка изнасилования становится уже похожа на описание из какого-то банального среднестатистического романа, в котором главная героиня поддается главному герою и только на утро понимает, что она была изнасилована. Хартфилия, пока Грей расцеловывал ее шею, слегка прикусывая ее, вела внутренний диалог сама с собой: что если повернуть данную ситуацию в свою пользу и даже поразвлечься немного? Даже если «быть и того не миновать», почему бы не дать Грею понять, что он не один может напугать, а что Люси тоже на многое способна? Вот тут-то уверенность и вернулась к героине нашего недоромана, который обещал быть типичным, закончится типично, и в котором Люси была бы изнасилована, но теперь ситуация разворачивалась совсем по-другому и изнасилованным может оказаться сам затейник этой игры в «Напугай меня». Люси снова простонала и дотянулась до шеи Грея, поцеловав ее, чему парень был очень удивлен и ослабил хватку, тонкие запястья Люси, на которых теперь были едва заметные синяки, выскользнули из рук парня и девушка обвила руками его шею, а затем прошептала. - Ты тоже меня чертовски бесил и бесишь, с самой первой нашей встречи, - в глазах блондинки загорелся задорный огонек, который теперь вводил уже Грея в заблуждение, - но... раз ты хочешь запечатлеться, так и быть – я позволю тебе это сделать: без рамок пари, формальностей, последствий и прочего, что за собой может понести эта ночь, однако помни, я тебя любить от этого больше не стану и ты все равно для меня тот же придурок-извращенец, которым ты был доныне. – вместо ответа, Грей ухмыльнулся и впился в губы Люси страстным поцелуем, дурманящим, как аромат свежей клубники. У обоих пересохли губы. Ее горячий язык прошелся по его нижней губе, а шаловливые пальцы рук зарылись в его густых прядях волос. Сделав так, что ноги Люси оказались на весу, Грей обвил их вокруг себя и, прижимая к себе блондинку, кое-как донес ее до своей комнаты на втором этаже. Для начала, наслаждаясь разными на манеру поцелуями и оставляя засосы на шее и ключицах друг друга, пара успела разбить вазу, раскидать все бумаги на письменном столе Грея, нарушая, хоть и такими незначительными звуками ночную тишину. Сердце бешено колотилось, пульс и дыхание сбились. Что Грей, что Люси не успевали вдыхать воздух между беспрерывными поцелуями. Когда же наконец парочка добралась до кровати, больше половины из одежды на них уже не было: верхняя часть дорогого платья Люси была чуть ли не в клочья разодрана от возбуждения и невозможности в порыве страсти его нормально снять, рубашка Грея уже валялась где-то в глу комнаты, где были и осколки от разбитой вазы. Вскоре, оба были раздеты уже до нижнего белья, блондинка осталась без него куда быстрее, чем юноша, он не позволял ей доминировать в этой игре, а сам хотел устроить ей рай, искушая ее тело на разные лады: холодные пальцы Грея судорожно коснулись ее пылающей от возбуждения плоти. – Ах, - выдохнула она, когда его влажные губы коснулись ее возбужденного соска. Тело уже рефлекторно отвечало на ласки, на лбу выступила испарина. Вскинув свою голову, Люси встретилась с его возбужденным взглядом. Облизнув похотливо свои сухие губы, она ненасытно осмотрела Грея. - Ты даже не думай, что я буду подобна твоим швабрам и буду похотливо под тобой стонать... Я – Молния, которая пронзит Шторм. - Какая красочная метафора, сложенная из наших гоночных прозвищ... – ответил Грей, ухмыляясь. - То ли еще будет. Игриво она коснулась коленкой его возбужденного органа, и чуть высунув язык, качнула ею, как бы случайно поглаживая его, при этом и обняв за плечи возбудившегося партнера. Тот лишь в очередной раз горячо выдохнул ей в шею, теперь уже добыча - он. Она опрокинула его на кровать, нависнув сверху, стянула с Грея боксеры, а затем сама села на него, слегка вскрикнув, струйка крови стекла по бедру парня и окрапила белую простыню алым цветом. - Ох... – парень выдохнул и Люси уже сама собралась двигаться, как тут он неожиданно подшутить решил, - так ты и девственница? И как мне потом кровь выводить? Проведя указательным пальцем по напрягавшимся мышцам тела брюнета и судорожно вздыхая, чтобы перетерпеть постепенно утихающую боль, блондинка довела свой палец до лица парня и ткнула Грея в лоб. - Минералкой и лимонной кислотой выведешь, блин... вообще не о том думаешь. – дабы сейчас не дать Грею еще что-то сострить, Люси начала активно работать своими бедрами, медленно опускаясь и поднимаясь. Это сработало, парень больше ничего не сказал и обхватил ее ягодицы, помогая движения совершать едва легче. - Люси... – парень стиснул зубы, по его лбу стекла капля пота и он, схватив блондинку за плечи, сделал так, чтобы та была снизу. - Напрасно ты так себя ведешь, особенно сейчас... – он закинул ноги блондинки себе на плечи и стал буквально вдалбливаться в нее, заставляя стонать протяжнее прежнего, почти что кричать. После нескольких подобных кругов, парень преодолел свое неистовое желание кончить в Люси и успел из нее выйти. Еле держась на локтях, чтобы не упасть на девушку. Он, судорожно дыша, спросил у Хартфилии, которая пребывала в том же состоянии, что и Грей на данный момент. - Как тебе? Однако Люси и не думала радовать Грея похвальными комментариями, она спихнула с себя парня, сдернула с кровати простыню и накинула ее на себя, придерживая на груди. Прекрасные черты ног и лица блондинки блеснули в лунном свете, который просочился через окно, и Хартфилия ухмыльнулась. - Ты порвал мое самое дорогое платье, искусал мне всю шею и грудь – непростительно. – Люси погрозила пальцем, - однако, у нас еще две недели впереди, я столько раз еще успею тебя проучить, - она подмигнула и удалилась, больше ничего не сказав, оставив брюнета наедине со своими слегка спутанными мыслями и недоумением. «Какая особа, точно не такая, как все... однозначно...» вздохнув, Грей обессиленно упал на кровать и тут же уснул.